Научи меня быть такой же, как ты!

***

      Люцифер, потупив пустой взгляд, смотрел сквозь своё отражение. Ему казалось, всё, что он делает сейчас, неправильным. Эта шляпа с золотой змеёй и красным яблоком, белоснежный костюм на его плечах сжимали, отчего вздох из лёгких был рваным, адски невыносимым.       В зеркале перед ним стоял не правитель Ада, а загнанный в ловушку зверь. Уставшие веки тяжело закрылись, чтобы лишний раз не видеть измученное отражение. Люцифер сказал себе: Всё, что он делает, это в последний раз и только для Лилит.       Он выполнит её просьбу. Она единственная на этом свете, кому он пойдёт на последний уступок. После их финальной и роковой ссоры, когда Лилит умоляла его вновь вернуться в политическую деятельность, он не сдержался. Кого он хотел обманывать: себя или её? Он бежал от самого себя, от семьи, от своей природы. Смотря на Чарли, он видел в ней её мать. Такая же благочестивая и нежная. Он боялся потерять и дочь.       Его единственный ребёнок был готов пойти на всё, чтобы защитить своих граждан, и это разрывало измученное сердце отца. Люцифер пытался остановить Чарли, но даже здесь он остался с пустой колодой карт. Пытаясь защитить дочь от Ада, Люцифер забыл, что в первую очередь он должен был защитить её от себя. Ведь Люцифер и есть сам Ад, и это клеймо будет с ним на всю жизнь.       Звонко выдав смешок, Люцифер открыл веки. Сузившиеся зрачки высокомерно смотрели на его отражение. На минуту назад изнеможённом лице теперь рисовалась палитра надменности и высокомерия. Горделивый вид уничтожил усталого отца-одиночку и брошенного мужа. На его месте стоял правитель Ада. Столб огня поглотил статную фигуру. Извивающимися лианами огонь обволок Люцифера, телепортируя его тело.

***

      Чарли сидела с Аластором у барной стойки. Хаск налил им крепкого напитка и внимательно слушал разговор. Возможно, это было не для его ушей, но он переживал за Чарли. Все те происшествия легли глыбой на хрупкие девичьи плечи. Он не мог ей ничем помочь, так пусть его напиток хоть немного заставит Шарлотту расслабиться и забыться на некоторое время. В компании Ала девушка была в безопасности, хоть Хаск и не одобрял её сделку с радио демоном. Вслух он это не произнесёт принцессе, да и зачем? Она всё решила для себя. Но горький опыт научил Хаска, что Ал — изворотливая змея, которая замыливает твой взор, и вот когда тебе кажется, что он играет по твоим правилам, играешь ты уже по его. Возможно, это из-за приглушённого света в отеле, что создавал интимную обстановку, но смотря, как горит лицо Чарли от предложения Ала созвать совет оверлордов, Хаск недовольно нахмурился. Дубовый стол, что живёт уже не один век, приковал его внимание, словно там было что-то интересное. — Дорогуша, это место для тебя неуместно, — высокомерно отвечал ей Ал, делая глоток спиртного, что приятно обжигало горло. — Я принцесса Ада, я должна присутствовать там. — Давай начистоту, Чарли, твой титул в Аду — как мои рога весной. — О чём ты?       Ал устало закатил глаза, его начинало немного раздражать непонимание Чарли. Но ему ли злиться? Эта девушка никогда не жила на Земле и многого не понимает. Его палец с когтем отстукивал удар по стеклянному стакану с виски. Вновь посмотрев на удивлённые глаза девушки, Ал продолжил. — Готова ли ты выслушивать насмешки, издевательства и пренебрежение с удвоенной силой, чем от обычных грешников? Принцесса, тебя никто не уважает и ни во что не ставит. На этом совете ты будешь посмешищем.       Обидно, больно, но зато честно. Чарли ощутила себя тараканом — никчёмным существом, которое не может ничего. Неподалёку стоящая Вэгги просто наблюдала. Ал прав. Чарли не стоит идти туда, не стоит быть поводом для сплетен и новых злых слухов. Шарлотта сжалась, пряча голову в плечи.       Глаза Аластора не сводили свой взгляд, наблюдая, как эмоции Чарли бурлят. Рот девушки открылся, не смея издать звука. Почему, будучи принцессой, она такая убогая? Смотря на Ала, она не могла понять. Он обычный грешник, проживший жизнь на Земле, но, попав сюда, добился уважения, которое ей может только сниться в грёзах. Его признают, боятся и считаются с ним. Так почему она, будучи адорождённой, чей отец Люцифер, а мать Лилит, такая жалкая? Где-то в укромном месте её посетила глупая мысль, от чего старая Шарлотта бы посмеялась, сказав, что это всё дурость: "Почему я не такая, как Ал?"       В глазах вспыхнуло озарение. А ведь правильно! Всю жизнь она не понимала грешников, ведь они совершенно другие. Они люди, попавшие в Ад из-за своих поступков. Ей казалось, что всё, что она делает, правильно, потому что так надо. Чарли не пыталась даже разобраться. Она не понимала истины. Они казались ей детьми, а она, как мать, должна ставить их на путь истинный. Но а что, если всё наоборот? Они души, пережившие боль, страдание, горечь, и ей их не понять, потому что её мир иной. Она не испытывала этого. Для них она кажется пустой, ничего не добившейся принцессой, которая может лишь делать вид принятия их грехов. — Ал, — голос Чарли похолодел, глаза установили прямой контакт с его. Мужчина вопросительно выгнул бровь, слишком резкая перемена в настроении принцессы озадачила его. Улыбка натянулась шире, а хитрый прищур схватил её взгляд в цепи, — Мы заключили с тобой сделку, в которой ты обязался помочь мне. — Ну да, припоминаю, было что-то такое, — несерьёзный баритон смешивался с радио, будто насмехаясь. К чему она клонит? — Моя просьба была нечёткой. Сейчас я тебе объясню отчётливее. — Пару минут веселящийся Ал, наконец-то заинтересовался. Он наблюдал за девушкой с самого начала, как поселился в её отеле. И вот, наконец-то, он узрел то, чего хотел увидеть всё это время: её алчность, страсть и желание власти. Он наконец-то добился этого, а она поняла, к чему он клонил с самого начала. Он заинтересовал её, и теперь Чарли пожелает что-то большее, чем просто его помощь.       Хаск посмотрел на Вэгги, показывая вид, что их разговору нужно помешать. Чарли надо остановить, но подруга не успела. Шарлотта уже сказала эти роковые слова, и Ал взял в свои лапы канарейку, сжимая её в цепкую клетку. Теперь Чарли не выбраться из его мира. Он уничтожит нежную канарейку, превратив её в склизкую, ядовитую гадюку. — Научи меня быть такой же, как ты!       Эти судьбоносные слова разрушили привычный мир Шарлотты. Ведь есть сделка, которую нужно выполнить, а Ал всегда выполняет уговор.       Удовольствие, жар накрыли Аластора, сердце возбуждённо забилось с невероятной скоростью. Стереотипная Шарлотта разбивалась на множество осколков, словно кукла. И не его руками — она сама себя разрушила, он всего лишь был катализатором. Улыбка удовольствия расплылась на лице, обнажая острые, как бритва, зубы. Он не может ей отказать, да и не посмеет. Рука застыла, сжимая стакан. Если бы не он, Ал бы впился своими когтями в свою ладонь, пронизывая ту насквозь.       Хаск с горечью увёл глаза от Чарли, не смея взглянуть в её пылающий взгляд. Встретившись с Вэгги, он молча дал понять, что всё кончено. Она должна принять решение подруги, и истерики ни к чему не приведут. Вэгги в ужасе оставалась стоять в полуметре от спины Шарлотты, уничтожая улыбку Ала, с которой он смотрел, унижая Вэгги. Этот демон добился своего. — Поздравляю, — тихо, почти беззвучно сказала себе под нос Вэгги, разворачиваясь на ватных ногах от пары и удаляясь прочь. Что теперь будет? Её это больше не интересует, Чарли сделала выбор. — Дорогая! — самодовольная улыбка одарила Чарли, глаза того сузились до мелких щелей. Он положил свою голову себе на руку и убрал её набок, словно заигрывая. Уши опустились вниз, словно в признании. — Я очень рад, что вы приняли правильное решение! — Ложь? Издёвка? Нет, самая что ни на есть искренняя его эмоция, которую он мог бы показать за всю свою жизнь. То, что не сделали её родители, то, что не сделал Ад, теперь сделает он, заменив всех в её жизни. Она умела зацепить его внимание. — Отведи меня на совет. — Чарли не просила, она требовала, указывала в приказном тоне, как положено высоким чинам, кротко, без эмоций. И Ал Послушал её, не смея отказывать прекрасной чёрной лилии, чьи лепестки только начали распускаться. И он не посмеет её уничтожить. — Хаск, друг мой, оставь нас с Шарлоттой наедине, нам многое стоит обсудить. Бармен послушно удалился, не смея оборачиваться — это уже не его эпопея. Свою он давно просрал, как и тогда, когда впервые проиграл в покер радио демону. — Я думаю, не стоило его... — Оп! — Аластор положил свой длинный когтистый палец ей на пухлые, румяные губы, слегка мокрые от недавно выпитого напитка, заставляя замолчать. — Первая ошибка, дорогуша. Чарли непонимающе уставилась на Аластора. Так быстро? Она думала, что он начнёт чуть позже, но Аластор не любил ждать, когда можно сделать что-то сейчас. Он приступит в эту же секунду. — Когда обсуждаешь важные вещи, лишние уши ни к чему. Иначе их придётся оторвать. — Улыбка с прищуром ласково одарила Чарли своей шизоидной нежностью. Девушка одобрительно мотнула головой, не убирая его палец с губ. Она наблюдала за радио демоном: как дрогнет мускул, вздуется ли вена? Девушка впитывала всё в нём, поглощая Ала всем своим взглядом. — Первый урок, — Ал опустил палец чуть ниже, спускаясь на шею, очерчивая розовую дорожку, что немного набухала от его острого когтя. Голос сошёл на шёпот, он прильнул к её уху, как искуситель, и прикрыл глаза от удовольствия. Второй свободной рукой он взял прядь светлых волос и сжал их. — Что ты сделаешь, если кто-то подслушал тебя? — Тёплый воздух обжёг лицо девушки, румянец выступил на щеках той от интимности момента. Аромат дождливого леса и железа ударил ей в нос. Она никогда не чувствовала, как пахнет Ал, или же не хотела это ощущать, да и зачем ей было нюхать его? Но сейчас, когда он впервые за всё это время был так близко к ней, она ощутила, как пахнет Аластор, как массивны его плечи и крепки руки. Сердце задрожало. — Оторву ему уши. — прошептала девушка ему на ухо. То, в свою очередь, от лёгкого и горячего воздуха дёрнулось. Мужчина самодовольно оскалился. Язык, словно слизняк, выпал из его зубастой пасти. — Умница. — Аластор в последний раз выдохнул разгорячённый воздух и прикрыл рот.       Рука опустила её волосы, а палец, что уже дошёл до ключиц, прекратил свои блуждания по молочной коже девушки, оставляя на воспоминания о себе отметины. Он не позволит ей увидеть его истинные эмоции и в каком экстазе он пребывал.       Чарли, лишённая здравого смысла, наблюдала словно загипнотизированная за мужчиной. Его кадык двигался в унисон глотков алкоголя, который он допивал в стакане.       Мужская, мощная рука, что лежала на её теле пару секунд назад и заставляла замереть, теперь лежала в паре метров от неё. Вздутые вены на серой коже приманивали к себе девичий взгляд. В горле Шарлотты пересохло от момента, который одарил её Ал.       Возможно, для него это была шутка, но для Чарли это оказалась критичной отправной точкой в её истории, ведь она отметила для себя, что Аластор, сидя в одной рубашке, с расслабленными плечами и засученными рукавами, заинтересовал её не как оверлорд с огромной силой, а как мужчина с неимоверно притягательным телом, к которому захотелось прикоснуться.       Внутри неприятно защемило, а в животе запорхал рой бабочек. Чуть ниже живота Шарлотта ощущала неприятное щемящее чувство, что не проходило даже после того, как она залпом осушила за Аластором стакан. Встретившись с ним взглядом, Чарли поняла, что попала в его ловушку не как демон, а как женщина.

***

      Тощая фигура в плаще пробиралась сквозь толпы демонов, что направлялись в двухэтажное зеркальное здание. Огни светодиодных ламп горели холодным светом, озаряя после себя всё на милю. Вывеска переливалась в разных цветах от фиолетового до красного, а на ней было выгравировано название помещения: "Мордобой".       Толкучка увеличивалась, из-за чего незнакомцу пришлось прошмыгнуть за угол, словно змея он обошёл уже дерущихся грешников, что не поделили выпивку, и закрыл за собой железную дверь чёрного входа.       По тёмной лестнице, усеянной шприцами, мусором и использованными презервативами, он поднялся на второй этаж.       Незнакомец вышел к большому пустому коридору, что был поделён на секции. Серебряные с глянцем стены визуально увеличивали пространство, в середине была огромная дыра, по бокам стояли софиты огромных фонарей, что освещали ринг и заполненный первый этаж. Танцы света смешивались с шумом и разрывной метал-музыкой в единую какофонию. Грешники внизу что-то кричали, брызгая бутылками алкоголя.       Незнакомая фигура встала и облокотилась на перила, наблюдая за действиями бушующих. Чёрный капюшон плаща был наконец-то снят. Из головы торчали два козлиных чёрных рога не больше тридцати сантиметров, один из которых был обломан у основания. На лице была маска в едином чёрном цвете. — Ты долго, — из тени послышался чей-то голос. Хриплые ноты выдавали усталость и нервозность. Незнакомец повернулся на его звон и опустился на колени. — Извините. — Я видел в новостях. Хорошая работа, малец. Незнакомец в маске молчал, словно выжидал чего-то ещё. Фигура не вышла из тени, оставаясь в её объятиях. — Знаешь, чем меня завлекают такие места? Все эти идиоты готовы отдать всё, что у них есть, лишь бы увидеть, как два других идиота расквасят друг другу морды. — Гортанный смех эхом раздался по второму этажу, отчего сердце сжималось. — Эти люди, или же их подобие — гонимое стадо без мозгов и целей. Эх, словно бараны, они упираются в ворота по твоему зову, и им будет казаться, что это их лично принятое решение. Ты так не думаешь? — Полностью с вами согласен! — Дрожь пробивала всё тело. Казалось, что ещё немного, и он потеряет сознание. Атмосфера сгущалась, словно склизкий опарыш, что пробивает себе путь в свежем трупе. — Вот про это я и говорил. Когтистая, мощная, багровая рука вылезла из тени, словно благословение самой смерти. Одним рывком она сжала черепушку незнакомца, поднимая извивающееся тело на несколько метров. Дыхание спёрло, а ноги в конвульсиях шатались, словно висельник, что в последний раз чувствует глоток жизни. Маска стала трескаться. — Ты всего лишь идиот, который выдаёт мои решения за свои, и не как иначе. Грешник пытался что-то прокряхтеть, но голова была настолько сильно сжата, что его возражение будет последним, что он сможет услышать. — Ты хорошо поработал, но вот один нюанс: милая звёздочка не хочет потухать. Надеюсь, твоя смерть ей поможет. Я распорю тебя, как Христа, и заставлю её смотреть на это. Ты скажешь: «Богохульство!», но в каком мире мы живём? — когти впились в кожу, уплотняясь в кости. Алая кровь сочилась из ран, омывая собою мышцы и вены хозяина.       Маска держалась до последнего, пока не лопнула, словно воздушный шар, а с ней и голова. Кровавое месиво запачкало своей гнилью стены и пол. Ошмётки кусков кожи и мышц висели на шее — подобие головы, что была пару минут назад. Безжизненное тело рухнуло на пол. Из дыры полилась багровая жидкость, разрастаясь и увеличиваясь. Рука отряхнулась, словно на ней было что-то отвратительное. — Оставь надежду, всяк сюда входящий.

***

      Люцифер шёл по длинному, тёмному коридору замка Гоэтии. Серые стены печально смотрели на правителя ада. Каблук отдавал эхом об кафель пола. Пара горящих свечей в унисон заигрывали с его фигурой, когда он проходил мимо. Когда большая часть пути была пройдена, пред ним появились большие золотые ворота, украшенные разными узорами, в которых виднелись очертания птиц. Недолго думая, мужчина надавил на них, и две двери глухо поддались. По одинокому коридору прошёлся рокот.       И вот он уже стоит в огромном зале. И, как это было в коридоре, везде мрачные, тёмные тона, лишь единственная фреска на полу была чем-то живым в кромешной темноте замка. Её несуразность изображала ряд ромбовидных фигур, что в ряд выстраивались кругом. Фреска подсвечивалась большой люстрой, что висела на потолке, и даже тёплый свет свечей не мог согреть холод помещения. Как только Люцифер вошёл, сразу раздался гул голосов, скрывающихся в тени. Их гам был схож с пением птиц. По бокам доносились возмущения и одобрения. Люцифер прошёл вперёд по освещённой фреске, игнорируя это пение.       В середине стоял большой золотой трон с яблоком и змеёй. Его золотой свет сливался с горящими свечами — это были единственные освещённые места в зале. Сбоку от трона стоял такой же трон, только с птицей, и за ним сидел его давний знакомый, которого он пытался забыть, вычеркнуть из своей жизни. Птица, подобно сове, с горящими под маской красными глазами изучала Люцифера. Она восседала, словно древняя статуя. Одним движением руки вверх она заставила замолчать пение. Тишина вновь окутала зал. — Ты всё же пришёл. — Если когда-то вы не слышали власть, то вот она во всей её красе. Низкий баритон сказал лишь пару слов, но неимоверно сильная энергия сразу же была ощутима всеми, включая и Люцифера. Король Гоэтии был высок и статен, как и подобает правителю этих мест. Его древность и мудрость сочилась от каждого маха когтистой руки, и взора яркий глаз.       Повелитель ада не ответил, лишь надменный взгляд — это всё, чем он одарил Пеймона. Пройдя чуть вперёд, оглушая тишину стуком каблуков, он сел на трон. Вот он вновь ощутил чувство ответственности и власти. Золотая змея двинулась со своего места и обвила яблоко, после чего замерла, словно это был мимолётный мираж затуманенного взгляда. — Что ж, прошу всех встать. — Пеймон встал со своего места, словно мощная скала и спустился на одну ступеньку ниже, где находился его трон и Люцифера. Присев на одно колено, он опустил голову, чёрный плащ окутал его силуэт, огибая массивную спину. Также поступили и все остальные, кто скрывался во тьме, лишь их горящие глаза, что горели, потухли, признавая Люцифера. Правитель ада положил голову на кулак, а ногу на колено, сощурив глаза, он свысока бросил свой взор на зал. Расправленные плечи держались металлом, после чего он холодно произнёс: — Третий совет объявляю открытым. Игривый голос, как он обычно придуривался с друзьями Чарли и с ней, исчез бесследно. На его место пришёл низкий бас властителя ада, что авторитетно выбивал почву из-под ног. Глаза стрельнули огнём, а зубастая улыбка одарила обитателей Гоэтии.