Эпилог

Уличный шум с треском разбивался о плотно закрытые окна уютной квартиры на патриках. Она невероятно сильно контрастировала с внешним миром, в комнатах царили тишина и покой. Кривые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, подсвещая пылинки, хаотично перемещающие по воздушному пространству спальни. Кровать, небрежно застеленная, всем своим видом кричала о том, насколько соскучилась по своей хозяйке. Вдруг идиллию мягких игрушек, сидящих на шкафу, нарушили торопливые шаги. В комнату влетела девушка, явно кем то слегонца удрученная. Валерия Соколовская, достаточно известная в России фигуристка, целыми днями, а то и ночами пропадала на тренировках. Прошедшие олимпийские игры выжимали из совсем молодой девчонки все соки, однако её это совсем не ломало, ну, или она так считала. Лера рухнула на кровать, подгибая одну ногу под себя. Бедро правой ноги предательски кольнуло, Соколовская поморщилась. Травма, ставшая виновницей в разрушенной жизни, дала о себе знать. Комната была слишком тихой. Лера сидела на кровати, подтянув колени к груди, и смотрела в одну точку - туда, где свет от окна ломался о край стола. Пыль медленно кружилась в воздухе, лениво, будто время здесь растянулось и перестало иметь значение. Прошло несколько месяцев. Она больше не выходила на лёд. Сначала «временно». Потом - «пока не станет легче». А потом слова вообще исчезли, осталась только пауза, которая никак не заканчивалась. Бедро ныло. Или ей казалось, что ноет. Лера осторожно провела рукой по ноге, будто проверяя - здесь ли боль, настоящая ли она. Пальцы замерли на коже, но ничего не изменилось. Ни хуже, ни лучше. Просто… было. Дверь тихо скрипнула. Она не обернулась. Шаги она узнала сразу. — Пора, — сказал Петя. Путь до больницы выдался нелегким. Девушка всем своим видом давала понять, что категорически не согласна с происходящим. Лера сидела у окна, прислонившись виском к холодному стеклу. Дорога тянулась вперёд серой лентой, дома расплывались в однообразные пятна, светофоры вспыхивали и гасли: красный, жёлтый, зелёный, как будто это происходило не снаружи, а где-то далеко, за границей её восприятия. Из размышлений ее вырвал хлопок двери, приехали. До самого страшного момента в ее жизни оставалось каких то 5 шагов. Хотелось спрятаться где то в укромном месте и никогда-никогда из него не выходить. Возле кабинета врача уже сидела Этери Георгиевна, нервно теребя краешек своего пальто. — Ну наконец-то! За пять минут до записи! — недовольно подметила тренер. — Она всегда такая недовольная? — произнес Петя шепотом. — Успели же. — Последнюю фразу он сказал чуть громче, чтобы та услышала. Этери оглядела Леру с ног до головы, схватила за плечи. — Готова? — Я с самого начала была против этой затеи, но… может получится что-то сделать? — в глазах совсем юной девушки мелькнула давно утерянная надежда. Когда мужчина в белоснежном халате вышел из кабинета, сердце пропустило удар. Это чувство было сопоставимо с кулаком в живот. Сильным и болезненным. — Валерия Соколовская, пройдемте. Неожиданно доктор свернул в обратную от своего кабинета сторону. Видимо сразу на рентген. Лера метнулась за ним, а сопровождающие остались ждать в коридоре. — Снимаем с себя украшения, убираем все металлические предметы, телефон. Потом он жестом приказал лечь на отведенное место, которое не внушало особого доверия. Процедура заняла всего пару минут. Результата пришлось ждать дольше. Доктор был молчалив и сосредоточен. С одной стороны - это было похвально, с другой - заметно пугало. Когда все было готово, он выглянул из кабинета и позвал Петю с Этери войти. — Итак, я не собираюсь вас долго мучить и держать интригу… потому что у нашего пациента всё в порядке! Все заметно обрадовались, однако Лера не разделяла их чувств. — То есть? — переспросила девушка, надеясь услышать другой ответ. Доктор достал снимок и приложил его в источнику света, чтобы все могли разглядеть бедро. — Как вы можете заметить, никаких переломов, трещин и прочих травм не наблюдается. — Но откуда тогда боли? — не унималась Валерия. — Этому есть объяснение. Мне сообщили, что после полученной травмы длительное время Вы находились в подавленном состоянии, переживая один кризис за другим. Ваша физическая травма переросла в психологическую. Улыбки сползли с лиц у всех. — То есть, ваша травма у вас в голове. И пока вы сами не признаете это и не начнете работать, это будет отражаться на вашем здоровье. Девушка выбежала из кабинета не в силах осознать, что все эти года просто травила себя этими таблетками. Хуже того! Из за «выдуманной» болезни, она сломала себе карьеру! 3 года спустя Уже ровно три года как Лера сообщила Петру о своем решении полететь куда нибудь, дабы перезагрузиться. Полетела она одна, он абсолютно понимал ее в этом. Однако, когда прошел месяц, а от нее не прилетело ни одной весточки, парень напрягся. Далее прошло еще пару месяцев, девушку никто не искал, ну, кроме Петра. В один несчастный день ему пришло сообщение, номер неизвестен. «Привет, Петруччо! У меня всё хорошо, я прямо сейчас исполняю одну из самых больших своих мечт. Пишу это сообщение и реву, не рассказывай никому о нем, пожалуйста. Я приняла решение, нам нужно расстаться. Я останусь здесь навсегда, донеси до СМИ все правильно, я знаю, ты умеешь. Бесконечно люблю, твоя Лера» Слова, прочитанные им, казались лишь главой из какой-то фантастической книги. Ну не может такого быть! Следующий два с половиной года прошли в ужасе, о них даже нечего вспомнить. Неоднократно Петя появлялся дома у родителей Леры, однако те клялись, что тоже не знают о местонахождении их дочери, только знают, что все у нее хорошо. Их спокойствие подкашивало еще сильнее. Год назад он перестал к ним заходить вовсе. И вот сегодня, звонок в дверь, на пороге его бывшая теща. — Наталья Николаевна? — Да, я. Привет, Петенька, впустишь? Женщина заметно постарела, ее было совсем не узнать. На кухне, она продолжила свой рассказ — Год мы уже не виделись с тобой, может, оно и к лучшему. Но я уж совсем по тебе истасковалась. Как ты тут? — За год особо ничего не изменилось, все стабильно плохо — горько усмехнулся парень. И тут женщина зарыдала, да так, что парня пробрала мелкая дрожь. — Прости меня, дуру старую! Умоляю, прости! — кричала она без остановки. — Успокойтесь, пожалуйста… за что? — За молчание мое! Знала, я знала где Лера, все про нее знала! Но тебе не сказала, ее просьбу выполнила… да беду накликала! Прости меня, господи! Внутри все похолодело, он слушал дальше. — Год уже от Лерочки, от кровинушки моей ничего не приходит! Не знаю я, что делать. Последнее, о чем она просила в своих письмах, это не искать ее в случае чего. Вот мы с отцом этот груз на душе и носим… Петя схватил сумку, букет красных роз и листочек со всеми данными. Добраться до нужного места Петру не составило труда. Этим проклятым место оказалась небольшая деревушка на краю России. Он постучал в первый попавшийся дом. Дверь открыла совсем старенькая бабушка, он хотел было спросить про Леру, но та схватила его за руку и протащила в дом. Поддавшись каким то неописуемым чарам, он, словно тряпичная куколка оказался внутри. — Ты, что-ль, за снежной королевой приехал? Не отвечай, по глазам вижу. Хошь - отведу тебя к ней? Парень кивнул. — Ну ай-да за мной тогда. И старушка шустро двинулась куда то в сторону тайги. Я уж старая, сынок. Глаза не те, ноги не те, а память — вот она, как назло, держит. Особенно про тех, кто не должен был уходить раньше времени. Ты тогда приехал — я сразу поняла, за кем. У нас ведь деревня маленькая, на краю всего: дальше лес, болото да дорога, которая весной расползается, будто и не было её. Тут чужие редко появляются. А уж такие, как она, — тем более. Лера. Она к нам пришла под вечер, два года назад. С одной сумочкой, лёгкой такой, будто в ней ничего и нет. Я ещё подумала: не бывает так, чтобы у человека ничего не было. Значит, всё внутри несёт. Постучалась ко мне. Тихо так. Я открыла — стоит, бледная, глаза большие, будто не спала давно. И сразу сказала: — Можно у вас переночевать? Ну а куда ж я её дену? Пустила. Ночью она не спала. Я слышала — ходит, скрип половиц считает, вздыхает. Под утро села на кухне и всё рассказала. Сначала кусками, потом как прорвало. Про лёд, про таблетки, про тот день… про тебя. Имя твоё она осторожно говорила, будто боялась сломать. Я её не перебивала. Старым людям много не надо — слушать умеем. На следующий день она в соседний дом перебралась. Там пусто было, хозяева в город уехали и не вернулись. Я ей ключ дала. Так и осталась. Два года жила. Сначала думала — отойдёт. Молодая ведь, время лечит, как говорят. А оно, видать, не всех лечит. Она поначалу всё ходила, пыталась что-то делать: дрова колола, воду носила, даже улыбалась иногда. А потом… тише стала. Как будто внутри у неё что-то выгорело. Сядет на крыльце и сидит. Час, два. Смотрит куда-то, а куда — сама не знает. Я её звала иногда: — Лер, зайди, чаю попьём. Она кивнёт, зайдёт, кружку в руках держит, а не пьёт. Греется, наверное. Иногда ночью ко мне приходила. Сядет напротив и говорит: — А если бы я тогда не… И замолкает. Я ей: — Поздно «если бы», девочка. Она улыбается. Тихо так. Но одно в ней не менялось. Ты. Она тебя любила… страшно. Не так, как молодые любят — шумно, с криками. Нет. У неё это внутри было, глубоко. Как корень, который уже не вытащить. Она часто про тебя говорила. Не всегда прямо. Больше — между слов. — Он бы сказал, что я глупая, — как-то усмехнулась. И тут же добавила: — И был бы прав. А иногда просто сидела и молчала. И я знала — думает о тебе. Письма писала. Много. Я видела — бумага у неё всегда на столе лежала. Но ни одного не отправила. Все в ящик складывала. Я как-то спросила: — Чего не шлёшь? Она плечами пожала: — Ему лучше без этого. Вот так. А потом хуже стало. Она и раньше слабая была, а тут совсем сдала. Есть перестала толком, ходить тяжело стало. Я к ней заходила — она лежит, в потолок смотрит. — Больно? — спрашиваю. Она отвечает: — Уже нет. И вот это «уже» мне больше всего не нравилось. — Ну, все, пришли. — оборвала свой рассказ старуха. Петя поднял глаза, перед ним - могила. Так и остались красные розы лежать на холодном сером камне. Я хочу улететь на луну Она так далека от Земли Кто то мне скажет «посмотрим, ну-ну» Только вот получится ли? На Луне нет ни войн, ни вражды и нет зла В ней лишь луч солнца тихонько покоится Я верю, там так хорошо!  Или этот «мир» только мной воображен? Наверное, можно построить там дом! Где вилки и ложки лежать будут вместе И для всех будет неприкасаем он Все таки он же стоит в Таком месте © Стихотворение моего авторства