Часть 9

Весь следующий день королева провела со своими советниками. Наверное, они принимали посольство от демонов — дым чувствовался даже здесь, в южном крыле, далеко от тронного зала и гостевых покоев. Я вслушивался в шорохи ветра в саду, гул голосов слуг и придворных в коридоре и давил в себе смутное беспокойство. Всё было так, как и должно быть. Я научил её — госпожа права, дальше она может справиться и сама. Мне остаётся только ждать её в спальне, как послушному личному рабу. Почему эта мысль казалась такой мерзкой? Неужели я заразился наивностью госпожи и поверил, что она чем-то отличается от других представителей своего рода? Демон или человек — какая разница для рей-на? Всё плохо — даже не знаю, кто хуже. Я смотрел, как цепляется за верхушки деревьев солнце, как замирает всё вокруг в вечернем сумраке и старался подражать — погрузиться в такую же сонную одурь. Большего от меня не требовалось. Госпожа вернулась около полуночи, усталая — я снова нёс её в купальню, а она что-то бессвязно бормотала и заснула ещё у меня на руках. Следующим утром она рассеянно глядела в зеркало, зевая. Снова весь день её не было. А вечером, когда вернулась, пробормотала только: «Ллир, завтра подписываем договор, приготовь мне платье». И провалилась в сон. Даже купание её не разбудило. На бал после приёма посла от Повелителя демонов я сопровождал её — как и на все балы раньше. — Сестрица, а ты знаешь, что эти обезьянки не так тупы, как вы, люди, думаете? — смеялся Стикта. Он смотрел на меня, примерно как люди глядят на животных в зверинце — с забавным интересом. — Твой был когда-то воином. Не одолжишь его мне на пару месяцев. Обещаю, верну в целости и сохранности. Рей-на, говорят, знали такие приёмы... — Найди себе другого, — бросила госпожа, держа меня за руку. Вокруг кружились пары — госпожа впервые не участвовала в танцах, и я знал: она довольна. Я чувствовал её настроение, как тёплый шарик в груди — наверняка это были её ощущения, я просто отражал их, как кривое зеркало. Плыли запахи, о чём-то непринуждённо разговаривал лорд Леерд с леди-казначеем. Не замечаемые, невидимками сновали слуги. Дамы играли серебряными поводками рей-на — похоже, за эти дни мода на нас среди человеческих женщин переживала очередной подъём. — Не боишься с ним спать? — продолжал Стикта, не сводя с меня глаз. Выглядел он на этот раз прилично, почти по-человечески. Мне на мгновение стало интересно — ради госпожи или из-за посла демонов, который наверняка передал юному оболтусу высокое королевское недовольство. Племянник был Стикта Повелителю демонов или нет, но победы он на этот раз не получил, а значит, и уважения. Наверняка юному «принцу» хотелось выслужиться. Я некстати вспомнил сон, где имя Стикты звучало из уст госпожи. Что ж, политический брак с высокородным демоном только повысил бы престиж империи и был бы выгоден в том числе и самой госпоже. Она бы узнала больше о демонической магии из первых уст. И компаньон для полётов у неё был бы подходящий. И людьми бы они тоже вместе закусывали... — Я серьёзно, сестра. Во сне, конечно, не прирежет, но он же наверняка груб, — добавил демон. Госпожа вспыхнула. — Прекрати. Немедленно. Стикта улыбнулся и потрепал госпожу по рогам. Демону было скучно — это и слепой бы увидел, даже не маг. Люди всегда казались демонам простаками и чистюлями. Прямые линии стен и углы, церемонии, одежда, — всё это выводило из себя любого подданного Туманного королевства. «Ограниченные», — смеялись они, говоря о людях. И это было ещё комплиментом. Конечно, в тумане и дыме нет чётких линий, из него можно создать что угодно — и разрушить в один миг. Но в чём-то я их понимал. Привыкнуть к человеческим жилищам и этикету мне поначалу казалось невозможным. Я не понимал, зачем люди сами себя загоняют в клетки — а как ещё можно обозвать их дома? От клеток, куда сажали пленных рей-на, они отличались только удобствами. Змеями мы называли их род. Гладкие, хищные, гибкие — и тоже норовят залезть в какую-нибудь щель, считая это безопасностью. Ограниченные — не видят разлитой в воздухе, рядом с ними, под рукой силы. Да, в чём-то я демонов понимал. — Лия, ну подумай, — уговаривал Стикта. Голос его звучал лениво, даже монотонно. Скучно было демону, очень скучно. — Я плавно, — он фыркнул, — подвожу тебя к самой «вкусной» части этого скукотища, которое вы называете развлечением. — Он отвернулся, высмотрел кого-то в зале и крикнул, перекрыв гомон бала: — Таверд! Заводи! Госпожа нервно оглянулась на меня, когда в зал, один за другим, скованные, вошли около сотни рабов рей-на. Все мужчины, и все — ещё совсем молоды. Их, наверное, только-только со шкирок матерей сняли, но держаться в обществе людей научили — все рей-на покорно смотрели в пол, обвив хвосты вокруг животов. Только уши время от времени настороженно подёргивались. — Вот видишь, — объявил Стикта, — я тебе обмен предлагаю, а не что-то там... Как это у вас... Ну, у людей... Не в долг беру, вот! Ты одна, сестрёнка, спать не будешь. Посол Повелителя вынырнул откуда-то из толпы окруживших рей-на придворных. Поклонился королеве, бросил гневный взгляд на Стикту. — Ваше Величество, мой Повелитель шлёт вам этих рабов в качестве жеста доброй воли и небольшого семейного подарка. Мой король надеется, вы оцените это по достоинству. Госпожа прижалась ко мне — она снова дрожала. Запах дыма стал ярче. — Сестрица, а если тебе не нравится — ну раздари своим шавкам, — шепнул Стикта, подходя ближе и кивая на придворных. — Вон как глазеют. Сейчас слюнки потекут. Особенно у дамочек. Госпожа посмотрела на него и, я подумал, вот-вот зарычит. — Да брось, Лия, они вон какие молоденькие и красивые. А твой — старик. Тебе ни к чему, а мне послужит, — развивал свою мысль Стикта. Он будто не понимал, что творится с госпожой. Зато отлично понимал посол — он тоже искал достойный комментарий. Просто не успел, совсем чуть-чуть. Госпожа размахнулась и влепила Стикте пощёчину. Это не было бы чем-то из ряда вон, если бы госпожа соизмеряла силу. Так же — демона впечатало в стену. А королева, которая только что заключила союзнический договор с Туманным королевством, рыча, кинулась на принца из этого королевства, явно собираясь его растерзать. Никто не вмешивался. Посол отпрянул — демоны свято чтут силу, а госпожа в этот момент была сильнее. Люди бросились врассыпную, разве что рей-на остались на своих местах, безразличные ко всему происходящему в бальном зале. Остановить королеву было некому — впрочем, я не об этом думал тогда. Я только представил на мгновение, что она опять засядет в спальне с кинжалом в руках — и мне придётся уговаривать её успокоиться. Хотя нет, о последнем я тоже подумал потом. Просто очень сложно признаться (даже сейчас), что мне было её жаль. Я прыгнул на неё — неуклюже, но что-то от моих навыков ещё осталось. Когда-то рей-на знали, как остановить демонов, и не только магией. Госпожа рычала, барахтаясь подо мной. Стикта скорчился у стены — наверное, до него наконец-то дошло. Я сжимал шею госпожи, стискивая зубы от боли — клеймо жгло невыносимо. В какой-то момент удлинившиеся когти мелькнули перед моим лицом, потом глаза госпожи — сверкающие от ярости — встретились с моими. Она замерла — и мгновенно обмякла, затихнув. В зале стояла мёртвая тишина, когда я скатился с неё на пол, уткнулся лбом в её бархатные алые туфельки и попытался выпалить положенную мольбу о прощении. Клеймо к тому времени превратилось в костёр, который горел, рос из меня — как розовый куст из какой-то человеческой сказки. И, как принцесса из этой сказки, надо мной мелькнуло лицо госпожи, растворившееся в красном тумане почти сразу. Тумана было много, и за ним мне виделся (или снился?) Вечный лес — то в его былом великолепии, то горящий под крик моего народа. Потом была вода, солёная — наверное, как море, которого я никогда не видел наяву. Тогда я и проснулся. Госпожа рыдала, сидя рядом со мной на кровати и раскачиваясь взад-вперёд. Совсем по-детски, размазывала слёзы по щекам и время от времени подвывала, как волчонок. Не знаю, что я нашёл в этом смешного — но смех меня буквально распирал. Морщась от слёз, госпожа повернулась ко мне — и заплакала в голос, молотя кулачками по одеялу. Связная речь у неё не получалась. Только нелепица из обрывков: — Эт-то всё ты-ы-ы! А ещё о-о-он! Я так испуга-а-а-алась! Я т-тебя н-не нави-и-и-ижу-у-у! Я успокоился первым. Отполз от неё — и склонился ниц. — Моя госпожа, молю о прощении... Она в ответ взвыла и порвала подушку — перья рассыпались по всей спальне, укрыв и меня. — Ты три дня не просыпался, — говорила госпожа чуть позже, успокоившись и наблюдая, как я пью целебные отвары. Человеческие лекари за редким исключением совершенно не разбираются в травах. Лекарь королевы исключением не был. — Я уже не знала, что делать, — она поймала мой недоумённый взгляд и нахмурилась. — Если и ты умрёшь, я, наверное, повешусь. Это была человеческая фигура речи, естественно, но я не сдержал улыбку. — У вас не получится, госпожа. У неё были красные, усталые глаза, окруженные чёрными тенями — и сама она в сумраке алькова казалась худенькой статуэткой демонической принцессы из сказки. Была у меня госпожа, которая очень любила такие сказки — и статуэтка такая у неё имелась. На стеклянной полочке у туалетного столика. Разбить её порой хотелось безумно — ну не могут демоны быть галантными рыцарями или прекрасными дамами из человеческих историй о чудесах. Но я послушно рассказывал их той госпоже перед сном, пусть мне они и казались чепухой. Юная королева потёрла лоб, хмуро глядя на меня. — Почему не получится? — Шея не сломается. Она фыркнула, отвернувшись — и тут же снова поморщилась. — Рога болят. Ллир, потрогай — они мягкие какие-то стали. Да, и тёплые. И пульсировали у меня под рукой. — Бракованные, да? — улыбнулась госпожа. И снова поморщилась. — У меня от них голова постоянно болит. А тут ты ещё... Стикта перед отъездом сказал, что всё нормально — просто это я линяю, — она провела рукой по шее и продемонстрировала мне пару перламутровых чешуек. — Вот. Это-то ещё терпимо, только они теперь по всей кровати рассыпаны, я просто рыбой себя какой-то чувствую. Ну, которую потрошат. Но это действительно ещё ничего — а вот рога... Ужас просто. Как думаешь, а они не могут совсем отпасть? — Вряд ли, госпожа. — Вот и Стикта говорит, что новые ещё длиннее будут... Лллир, ты не обижайся на Стикту, ладно? Он на самом деле не плохой, просто, ну... демон, — она смотрела на меня по-детски широко распахнутыми глазами и машинально скребла когтём левый рог. — Конечно, госпожа. Королева вздохнула и прижала колени к груди. — Знал бы ты, как мне тебя не хватало. — Госпожа, я молю о прощении... — Не оставляй меня больше. — Как прикажете, госпожа. — А у меня коронация утром. — Я приготовлю вам платье. — Угу. Там мне уже чего-то принесли. Посмотри, пожалуйста, как меня в это... эту конструкцию завернуть. О, Ллир, и сделай мне что-нибудь от головы! Пожалуйста! Я уже замечал, что госпожа ведёт себя... не то чтобы странно да и не двулично даже. Просто со мной она была ребёнком, а с придворными — ощетинившимся ежом. Следующим утром госпожа жаловалась: — Ллир, корона тяжёлая. Она мне давит. На рога. Вот здесь. Ай, больно! — Простите, госпожа, я сейчас всё поправлю. — Ваше Величество, не лучше ли позволить... — начала было леди-казначей, но госпожа не дала ей продолжить. Совершенно другим голосом она заметила: — Если бы из отцовской короны, госпожа Ливетта, алмазы кое-кто не повытаскивал, заменять их какой-то дрянью не пришлось бы. — Дрянью? — леди прижала надушенный платочек ко рту. — Ваше Величество, это лучшие алмазы из гавейских копий! — Вот-вот, их даже нормально не обработали. Следить надо было за короной. И... О, какое у вас колечко прелестное, Алисия. Это там не папин алмазик в нём красуется? Госпожа будет очень «популярна» среди знати. Определённо. Терпеливо она переносила только лорда Леерда — тот вёл себя как человеческий юноша, ухаживающий за любимой девушкой. Но о брачном союзе не намекал ни разу — по крайней мере, при мне. Умно. Народ госпожу тоже наверняка будет «любить». Нет, ей кричали что-то приветственное и бросали цветы, но я хорошо видел, как они на неё смотрели. Сколько бы медяков не кинули на городские улицы слуги Её Величества — да хоть бы и золота, для всех королева навсегда останется демоном. Госпожа это прекрасно понимала и даже не думала улыбаться. Наоборот, она высокомерно смотрела на нарядных горожан и недовольно фыркала. Мне было интересно, хочет она их съесть или просто чувствует их настроение? Или было что-то ещё? С пира после церемонии она сбежала. Бросила корону в руки церемониймейстеру («Лучшие алмазы, Гавед, с каких-то там копий. Следите! На чёрном рынке за них, говорят, дают больше, чем тот ювелир, которому вы относите ворованное») и потащила меня в дворцовые подземелья, на ходу скидывая с себя праздничный наряд — слоями, я еле успевал подбирать. — Госпожа, позволено ли мне будет спросить? Она отмахнулась. — Лучше выкинь всю эту гадость, — это она про ворох атласной, шёлковой ткани и парчи, за которой меня уже не было видно. — Мне она больше не понадобится. Я повиновался, думая, что слуги нынче получат щедрый, поистине королевский подарок. В подземелье мы пошли не к темницам — оттуда тянуло сыростью, кровью и нечистотами, — а свернули направо. Здесь магию стягивали невидимые путы, и остро пахло спиртом. Настолько, что засвербело в носу. — Ваше Величество, — мужчина, по человеческим меркам уже пожилой, склонился перед госпожой в изящном поклоне. Я смотрел на его чёрную с серебряной каймой мантию и никак не мог отвести взгляд. Человеческий волшебник, ну конечно! Неужели госпожа просила его преподать ей пару уроков? А меня привели для экспериментов? Но волшебник, выпрямившись, тоже глянул на меня — удивлённо. Его обезображенное магией лицо казалось звериной маской в свете факелов. Госпожа повернулась ко мне. — Ллир, раздевайся. С заминкой, но я повиновался. Госпожа и маг молча наблюдали. Госпожа — нетерпеливо притопывая ножкой; усыпанный алмазами мысок загадочно сверкал в неверном свете огня. Маг — изумлённо, но молча. Сказать он себе позволил, только когда я встал перед госпожой на колени. — Ваше Величество, я не понимаю... Королева его перебила. Она обошла меня и ткнула пальцем в клеймо на моей спине. — Вот. Сделай так, чтобы его не было. Опешили мы с магом одинаково. — Королева, вы понимаете, что тогда придётся его убить? Может быть, вы выберете другое наказание... — Наказание? — в голосе госпожи звучала дрожь. Уж не знаю, от гнева ли? — Никто не говорит о наказании. И никто никого убивать не будет. Я хочу, чтобы ты просто свёл клеймо, Хафард. Ты же знаешь, как это делается? — Да... Ваше Величество... Но он будет опасен, вы понимаете? — Хафард, это не твоё дело. Ты что, боишься, что рей-на тебя покалечит? — госпожа уже почти рычала. — Так вот, я куда сильнее тебя покалечу и прямо сейчас, если ты, наконец, не приступишь. Я сегодня очень нетерпеливая. Маг молча прошёл в середину залы, сдвинул стол с флаконами и свитками, полоснул кинжалом запястье и принялся кровью что-то выводить на грязном полу. Меня замутило. Госпожа тоже прижала руку к носу — но я видел, как алчно блестят её глаза. Кровь она учуяла, а какой демон устоит против искушения? — Ваше Величество, я последний раз вас предупреждаю, — повторил волшебник, когда выпрямился. Весь пол от стены до стола «украшали» кровавые письмена. — Рей-на сильные маги, и ваш раб может сделать вам больно, когда ритуал закончится. Может получиться так, что я не смогу вас защитить. — Давай уже, — госпожа нервно била возникшим хвостом по полу. — Ллир, иди к нему. Делай, что он говорит. Я не понимал, что это за фарс. Она поставит своё клеймо после? Или действительно убьёт меня? Госпожа с болезненным внимание следила за действиями колдуна — а я пытался не потерять сознание. Зловоние и скованная сила били по голове не хуже кнута. Потом пол закачался, накренился — я услышал крик госпожи сквозь туман, и почувствовал тёплую человеческую кровь на своей щеке. Когда туман заволок всё вокруг, я подумал, что они меня всё-таки убьют. И очень удивился, когда очнулся в королевской спальне. Госпожа что-то говорила, склоняясь надо мной, но я её не слышал. Что-то было не так. Когда я понял, что, мне показалось: мир перевернулся — или я умер. Магия текла через меня, как река — я слышал и чувствовал всё: отдалённый смех Ветриницы, капли дождя, холод и потрескивание огня в камине... Любопытная, как и всегда, Ветреница заглянула в комнату, окружила меня своими струящимися волосами. Я протянул руку — и дёрнул их, как струны. Они отозвались — и дворец содрогнулся. Да, я чувствовал сотни его обитателей-людей, сотни пёрышек, которых было легко закружить — и Ветреница захохотала, готовая исполнить мою маленькую просьбу. — Ллир, прекрати! Не надо! Ну пожалуйста, Ллир! — голос госпожи ворвался в свист ветра, и я словно вынырнул из ледяной воды озера слёз. Ветер улёгся — Ветреница улетела, хлестнув меня напоследок волосами. Я непонимающе смотрел на госпожу, на спальню, в которой целой осталась только кровать. Потухший камин недовольно шипел под дождевыми каплями. — Что ты... сделала со мной?! Госпожа жалко улыбнулась, скорчившись на самом краю постели. — Я обещала вернуть тебе магию, если ты мне поможешь. Забыл? Пожалуйста, не разрушай мой дворец, Ллир. Не надо никого убивать. Я не смогу тебя остановить. — Сможешь, — машинально выдохнул я. Она покачала головой и испуганно отпрянула, когда я потянулся к ней — госпожа лучилась магией и грела. И впрямь, как солнце. — Вы боитесь меня, госпожа? — Ты свободен, Ллир. Не надо называть меня госпожой, — пробормотала она, отползая. — Да. Боюсь. Очень. Я не думала... Нет, я видела в твоих снах... Но я не думала... Как ты вообще попал в плен? Я прогнал и мысли, и воспоминания об этом давным-давно. И сейчас они почти ничего уже не значили — больно мне было из-за другого. — Госпожа, позвольте, я позову слуг — в вашей спальне беспорядок. Или вы разрешите мне прибраться? — Ллир, я тебя освободила... Я не сдержал смех. И, всё ещё смеясь, склонился перед ней. — Благодарю вас, моя госпожа, — я ненавидел её в этот момент сильнее, чем даже в первые дни. Беспомощный ребёнок тогда, сейчас она, очевидно, многому научилась — у меня. Ну что ж, я знал, что так будет. Что когда-нибудь она придёт к мысли: лучше иметь раба-волшебника, чем смазливую постельную игрушку. — Ллир, что ты... В чём дело? Я поднял голову и выпалил: — Я радуюсь, госпожа. Я счастлив. Она схватила меня за руку, испуганно заглядывая в глаза: — Ллир..? — Вы отправите меня в подземелье, госпожа? — улыбаясь, посмел перебить я. — Или заставите убивать ваших магов? Убивать ваших врагов? Вы знаете, я же хорошо это умею. — Я... Что? Ллир, нет. Ты, наверное, не понял... Я заглянул ей в глаза, и она отпрянула. — О нет, моя госпожа. Я понял. Я всё отлично понял. Она замотала головой. — Ллир, я хотела... Я полагала... Почему ты так плохо обо мне думаешь? Разве я заслужила?! — Приказывайте, госпожа, — устало отозвался я. — Я слушаю и повинуюсь. Она мгновение смотрела на меня блестящими от слёз глазами. Потом медленно сползла с кровати. Пошатываясь, встала. И стремглав бросилась вон из комнаты. С громким стуком хлопнула дверь, потом ещё одна — в гостиной. И наступила звенящая тишина. Я ждал её до вечера, мучаясь от непрекращающегося звона в ушах. Магия, как вода — то шелест, то журчание, то рокот — переполняла меня, звала. Всё тело ломило, и я знал, что мне поможет — но пресекал эти пустые желания. Гнев ни к чему не приведёт — разве что к боли, когда меня «успокоят» человеческие маги или госпожа. А ещё я помнил о сородичах с приёма — что госпожа с ними сделала? Они ещё живы? Если да, то для меня кого-нибудь из них обязательно убьют — люди всегда так делают с провинившимися рей-на: убивают его сородичей. Госпожа не вернулась и на закате — вместо неё в комнату заглянул надсмотрщик. Нашёл меня на коленях у окна, кивнул равнодушно: «Идём». Я повиновался. Неужели меня всё-таки решили продать? Как глупо... Но мы прошли мимо бараков и клеток в их тенях — пустых. Дальше, в темноту, за кухню, к конюшням. Здесь стояли два барака — в одном жили конюхи, другой (я был уверен) пустовал. Надсмотрщик повозился с ключами, бормоча что-то на незнакомом наречии, и распахнул передо мной дверь. Вся сотня рей-на была здесь — они сидели на коленях у нар, потупившись. Я заметил пару-тройку осторожных, удивлённых взглядов. А один мальчик даже вскинул голову, поражённо рассматривая меня — но сосед хвостом ударил его по спине, и дерзкий рей-на уставился в пол. Он чувствовал во мне магию и не мог поверить. На мгновение мне стало интересно, за кого он меня принял? За надсмотрщика? Предателя? Настоящий надсмотрщик машинально погладил рукоять плети, и, не закрыв двери, кивнул на рабов: — Вот. Распоряжайся. Я опешил. — Простите... господин? — Королева сказала, что решать, как нам с ними быть, будешь ты. Решай. Мысли одна хуже другой лезли в голову — оказывается, быть надсмотрщиком своим сородичам ещё не самая плохая идея. Что госпожа заставит меня делать? — Господин... Я... — Рей-на, ты читать умеешь? — Да, господин. Надсмотрщик фыркнул. — Надо же... Учёный. Читай тогда, — и протянул мне скрепленный королевской печатью пергамент. Читать вслух мне не приказывали, так что я просто сломал печать и пробежался глазами по строчкам (корявым, надо сказать — с учителем каллиграфии госпоже не повезло). И остолбенел. Надсмотрщик заглядывал через плечо, хмурился — но читать он явно не умел, иначе бы глазам не поверил, как не верил я. «Ллир, — писала госпожа. — Надеюсь, эти оболтусы всё передадут тебе в точности. Я боюсь, что когда ты очнёшься, меня рядом не будет. А ты, конечно, первым делом вспомнишь про свой народ. Я понятия не имею, как мне с ними быть. Делать дворцовыми их нельзя — не проживут и месяца. Отдавать демонам обратно нельзя по той же причине. В общем, я дарю их тебе. И дарственную на землю — выбери себе поместье в любой части империи. И, если нужно что-то ещё — я предупредила казначейство. Хочешь, считай это наградой за моё обучение. P.S. Я буду счастлива, если ты позволишь иногда тебя навещать. Это не приказ, Ллир. Честно. P.P.S. Магия не делает жизнь легче, но я надеюсь, я исправила хотя бы каплю несправедливости, которую мой род причинил тебе». — Ну? Так что с ними делать? — нетерпеливо позвал надсмотрщик, которому надоело вглядываться в торопливую вязь букв. Свиток свернулся, когда я опустил руку. И мягко лёг на покрытый циновкой пол. — Рей-на! Эй! А ну стой! Я отмахнулся от него — порыв ветра сбил надсмотрщика с ног, и долго потом его вопли звучали в моих ушах. Но мне не было до них дела. Я принюхивался, надеясь учуять дым, смешанный с запахом цветов — только он сейчас имел смысл. Госпожа сидела на северной стене — там, где впервые взлетела — и задумчиво смотрела на расстилающийся внизу лес, замерший в вечернем мареве. Но ко мне обернулась. Смерила настороженным взглядом. — Что? Я опять что-то сделала не так? Я упал рядом с ней на колени и поднёс её руку к губам. Прошептал, прижимаясь лбом к запястью: — Почему, госпожа? Какое вам до меня дело? — Помнишь, ты сказал мне, что я должна жить? — глухо произнесла она. — Помнишь, Ллир? Ты тоже должен. Ты ничем не хуже меня. Ты можешь ещё столького добиться! Хочешь, скупай рей-на по всей империи — я прикажу сборщикам налога и тайной службе не обращать внимания. Хочешь — открой школу и готовь там волшебников с кошачьими ушами. Я закрою на это глаза. А хочешь, я подарю тебе Вечный лес? Только ты был прав, его сожгли — но если можно восстановить... Какая-то часть меня всё ещё не могла в это поверить. Люди — враги. Даже полукровки. Особенно — полукровки демонов. Она делает это, чтобы посмеяться — или заставить меня служить ей... Но зачем, если ей достаточно просто приказать? В закатных лучах её глаза казались дымчато-розовыми. Глаза демона или змеи. Но голос был мягким, человеческим. И уж конечно, она ничем не напоминала женщин моего народа — но мне хотелось показать ей, что я ценю её слова, что я благодарен. И я заставил замолчать ту часть, которая не верила — и потянулся к её губам. — Ллир, в чём де... Не нужно! — она упёрлась руками мне в грудь, заглядывая в глаза. — Мне не нужна такая благодарность. Прекрати. Мне ничего... Впервые за эти годы я не подчинился приказу. И впервые мне было плевать, что от неё несёт демоном, что её кожа голая, и нет таких ушей, за которыми принято целовать, чтобы получить разрешение. Она отбивалась первое время — но потом наши хвосты сплелись, и её крылья захлопнулись, закрывая нас от всего мира. Только розовое, с зажигающимися звёздами небо в её глазах — и как же сильно она старалась меня не поцарапать, маленькая глупенькая девочка... — Так вот как это бывает, — шепнула она потом, расслабляясь и раскрывая крылья. — Вам нравится, госпожа? — Очень, — она вздохнула. — Ллир, возьми меня в жёны? Я осторожно, чтобы не поломать ей крыло, лёг рядом — госпожа играла моим хвостом, пытаясь уколоть его своим. — Хорошая шутка, госпожа. Вашим советникам понравится. — Ты считаешь? — она улыбнулась. — Я просто подумала... Я же теперь королева... Но я, ну, должна выйти замуж и родить наследника... Должна, понимаешь?.. Я понимал. Отец ей в своё время приказал — а она любила отца, и даже сейчас, неосознанно, выполняла его приказ. — Госпожа, вы не можете родить наследника от рей-на. Она фыркнула. — Ой, да брось, Ллир. Мы оба знаем, что в этом мире нет ничего невозможного. — Неужели? Я так не думал. Но госпожа была ещё очень юна — и я не стал её переубеждать. А она продолжала: — Просто я никогда больше никого не полюблю, а выходить замуж без любви... Какой же она ещё ребёнок! — Госпожа, позвольте недостойному рабу дать вам совет? Она закатила глаза. — Ну? — Вы ещё встретите подходящего вам по положению человека, ещё не раз влюбитесь... -...Но никто не будет понимать меня так, как ты, — подхватила она. — Серьёзно, Ллир, я же для всех навсегда останусь взбалмошной чудаковатой уродиной. — Значит, вам нужен демон. — Ты что, спятил? — фыркнула она. — Демон? Скажи ещё, Стикта! Да мы прибьём друг друга в первую же ночь! — Страсть, говорят, неплохое подспорье... — Ллир, ну хватит. Я королева и предлагаю тебе свою руку, хвост и рога. Берёшь? Советникам «шутка» действительно понравилась. Они месяц покупали магов оптом и в розницу, готовя переворот. Кто-то даже рискнул освободить моего сородича — мне пришлось его убить, бедняга окончательно сломался и сошёл с ума. Королева с деланым равнодушием наблюдала наш с ним поединок — а потом плакала в спальне у меня на плече. Но сказала только: «Это твой народ». Ей по-прежнему претит смерть — это я подписываю приговоры о казни. И молчу, когда очередной кубок вина горчит от яда. Лия льнёт ко мне, и её советники научились мне кланяться — а я не скрываю удовольствие, когда посещаю пыточные тайной службы, где «общаются» с их родственниками или друзьями, замешанными в очередном заговоре. Меня терпят: я единственный, кто может влиять на королеву. Я и, быть может, Леерд, который сохранил свой пост. Герцог изворотлив и скользок, как змей. Но он умён и знает свою выгоду. Думаю, он понимает, что не смог бы справиться с демоном-полукровкой, и королева ненароком прирезала бы его на брачном ложе — от аромата крови. Я стою за спинкой её трона и слежу, чтобы никто из них не посмел причинить ей вред, пью яд, предназначенный ей, говорю ей правду, даже если она горчит. Я научился не думать о том, кем меня считают мои сородичи, когда я посещаю торги. Право же, это намного лучше, чем ничего не делать. Я не могу их освободить — мы лишь остатки когда-то могущественного народа, и мы одни среди людей, наших врагов. Нам пока некуда идти. Но когда-нибудь это изменится. Надеюсь, я успею увидеть, как вырастет новый Вечный лес. Пока что земля там бесплодна. — Мой король, — смеётся Лия, забавляясь. Она надевает на меня свою корону и хихикает. Корона сползает — и я поддерживаю её ушами, а королева хохочет. Её рога всё ещё растут и уже начали ветвиться — с неё корона падала уже раз пять, я еле успевал подхватывать. — Я боюсь, Ллир, — она ластится, делая умильную мордочку. На лице демона она смотрится... интересно. — Где ты был вчера вечером? Я не могла уснуть. Ты меня оставил! Бросил! Я молчу — ей не нужно знать, где я бываю. И что с моих рук капает кровь — фигурально выражаясь, естественно. По-человечески. Зато руки королевы чисты. — Скажи, что никогда меня не оставишь, — просит она. Я глажу ей шею хвостом — Лия хихикает, уклоняясь. — Никогда, — мне некуда идти, и я знаю, что настолько привык к этой трусихе, что без неё больно. Она называет это любовью. Наверное, я не знаю. Мне нравится быть с ней. Мы — два уродца в одном большом враждебном мире. Нам должно держаться друг друга. Вместе — мы живём.