Часть 1 Встреча

С небес упала последняя капля минувшего дождя. Грозовые тучи разошлись по углам, и первые лучи восходящего солнца осветили промокший асфальт на набережной Енисея. Низенький паренек из Красноярска, Иван, нес в руках охапку книг, плотно прижимая их к груди. Он напевал: «Иду я по мостовой и вижу — распрекрасное весеннее утро! Распростерто надо мною, ивы склонились предо мною», — закончил он, горделиво подняв голову. И тут он его увидел. Человек в черном фартуке стоял посреди тротуара, прямо напротив Краеведческого музея. Не на пути Ивана, а именно посреди, будто это место было центром вселенной. Глаза у него были круглые, желтые, как у кота, но не тусклые, а живые, изучающие — два апельсина, перевернутые набок, внимательно следящие за мухой, ползущей по стеклу. Иван хотел обойти, но почувствовал: если он сделает шаг в сторону, это будет выглядеть глупо. Как будто он струсил. Ноги приросли к асфальту. «Полуночное солнце скоро взойдет перед лунным светом», — пропел незнакомец, но в голосе не было угрозы. Было любопытство. Как у орнитолога, увидевшего редкую птицу. От него пахло странно: пряно и затхло одновременно — старая церковная лавка, смешанная с запахом свежего хлеба. Улыбка растянулась, обнажая ряд мелких острых зубов. «Не пугайся, юноша, — голос бархатный, вкрадчивый. — Сегодня границы между явью и сном стираются. Мне нравится твоя песенка. В ней столько наивности. А наивность — чистый холст. Можно нарисовать все, что угодно. Ты ведь сам это чувствуешь, когда берешь в руки новую книгу, правда?» Иван сглотнул. Книги вдруг стали тяжелее, будто впитали его страх, но слова незнакомца были такими... понимающими. «Кто вы? — спросил он, и голос дрогнул. — И что значит — полуночное солнце?» Незнакомец склонил голову набок — жест был птичий, но в нем читалось искреннее желание объяснить дураку сложную вещь. «Я? Тень. Гость между рассветом и закатом. Привратник на пороге неведомого. Но для тебя, Иван, я просто Илиан. Ты ведь любишь, когда всё по-человечески, без этих твоих... высоких материй?» — Он усмехнулся, как старый приятель. — «А полуночное солнце... Это когда видишь то, чего нет, и веришь этому больше, чем тому, что видят все остальные. Когда маленький паренек из Красноярска решает, что утро — это ночь, а ночь — это утро. Ты же именно так и живешь, да? Между строк?» Илиан не давил. Он словно говорил: «Мы с тобой одного поля ягоды, просто у меня опыта побольше». Он шагнул ближе, но не вплотную, оставляя Ивану личное пространство, чтобы тот не чувствовал загнанности в угол. Иван попятился, но спина уперлась в невидимую стену. Воздух сгустился. «Ого, — спокойно констатировал Илиан, глядя, как Иван натыкается на преграду. — А это уже интересно. Не я, выходит. Само. Ну что ж, тем лучше».