Команда

Глава 13. Утро после Я проснулась от того, что в комнату заглянуло солнце. Яркое, зимнее, оно било прямо в глаза, и я зажмурилась, пытаясь спрятаться. И тут же поняла — я не одна. Дима всё ещё спал рядом, раскинув руки, и тихо посапывал. Его кудри разметались по подушке, лицо было расслабленным и каким-то... детским, что ли. Без той странной усмешки, которая обычно на нём застывала. Я замерла, боясь пошевелиться. Сердце колотилось где-то в ушах. Что теперь? Как нам быть? Что он подумает? Он открыл глаза ровно в тот момент, когда я паниковала. — Доброе утро, — сказал он хриплым со сна голосом. — Доброе, — ответила я шепотом. — Чего шепчешь? — Мама... Он сел, потянулся, хрустнув шеей, и вдруг улыбнулся. Нормально, по-человечески, без странностей. — Спасибо, что пустила. — Не за что. Повисла неловкая пауза. Мы оба думали об одном и том же: что теперь? Но никто не решался спросить. — Слушай, — начал он, но тут в коридоре раздались шаги, и дверь скрипнула. Мама. Она замерла на пороге, увидев нас. Я — растрёпанная, в пижаме, сидящая на кровати. Дима — лохматый, вчерашний, тоже на моей кровати. Картина маслом. — Мам, это Дима, он... брат не пустил, мы вчера... — Я вижу, — сказала мама странно спокойным голосом. — Завтракать будете? Дима улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой: — С удовольствием, спасибо! Мама вздохнула и ушла на кухню. Мы переглянулись и одновременно выдохнули. За завтраком мама рассматривала Диму как под микроскопом. Он держался молодцом — ел блины, нахваливал, помог убрать посуду. К моему удивлению, они даже о чём-то поговорили — о школе, о волейболе, о планах на будущее. — Нормальный парень, — сказала мама, когда он ушёл. — Странный немного, но нормальный. — Что значит странный? — Не знаю. Взгляд у него... тяжелый. Но добрый вроде. Я задумалась. Тяжёлый взгляд. Не только я это заметила. --- Глава 14. Чат — Надо создать чат! — объявила Ксюха на очередной тренировке. — Для наших! Чтобы обсуждать всё! — Что "всё"? — уточнил Денис. — Ну, тренировки, встречи, жизнь... Диму нового! — она ткнула пальцем в Диму, который стоял рядом и пил воду. — А что меня обсуждать? — Ты странный, про тебя много чего можно обсуждать. — Спасибо, — усмехнулся он. — Я польщён. Чат создали быстро. Ксюха назвала его «Волейбольные психопаты». — Почему психопаты? — спросила Алина. — Потому что мы все тут чокнутые. — Ксюха обвела нас рукой. — Ты — молчаливая красавица, Денис — вечно спокойный, Дима — странный, Ника — травмированная, я — вообще фея. Идеальный набор! Я поперхнулась. — Я не травмированная! — Ладно-ладно, — отмахнулась Ксюха. — Все мы немного травмированные. Жизнь такая. Дима хмыкнул, но ничего не сказал. В чате началась жизнь. Мы переписывались сутками напролёт — днём о тренировках, вечером о планах, ночью о всякой ерунде. Дима оказался самым активным — он писал постоянно, по любому поводу. И его сообщения были такими же странными, как и он сам. Дима: Я тут подумал. Если бы у волейбольного мяча были глаза, куда бы он смотрел? Ксюха: Ты дурак? Дима: Просто вопрос. Ника: Наверное, на сетку. Чтобы понимать, куда лететь. Дима: А я думаю, на того, кто бьёт. Чтобы знать, от кого убегать. Ксюха: Господи, зачем ты об этом думаешь? Дима: А о чём ещё думать в два часа ночи? Я улыбалась, читая это. В два часа ночи я обычно думала о том, как не уснуть и не провалиться в кошмары. А он думал о мячах с глазами. Может, в этом и было спасение — в такой дурацкой, странной, но живой нормальности. --- Глава 15. Подъезд Мы тусовались в подъездах. Это было наше место. Не дома, где родители, не на улице, где холодно, а в подъездах многоэтажек — на лестничных клетках, на подоконниках, на батареях. У каждого был свой "любимый" подъезд. У Дениса — в его доме, потому что там было чисто и консьержка не гоняла. У Ксюхи — в соседнем, потому что там был широкий подоконник, на котором можно было сидеть вчетвером. Мы сидели, пили газировку, слушали музыку. Дима включал своё — тяжёлое, странное. Ксюха морщилась: — Опять этот твой японский скрежет! — Это не скрежет, это искусство! — Искусство скрежета? — Ты ничего не понимаешь. Денис молчал, листал телефон. Алина сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела в окно. Она всегда так делала — смотрела куда-то вдаль, будто ждала чего-то или кого-то. — Алина, — позвала я тихо, чтобы не спугнуть. — Ты чего такая грустная? — Я не грустная, — ответила она, не поворачиваясь. — Я думаю. — О чём? — О том, что будет потом. Через год, через пять, через десять. Где мы будем? Кем станем? Вопрос повис в воздухе. Ксюха перестала спорить с Димой. Денис поднял голову от телефона. — Я буду тату-мастером, — сказала я. — Известным. Своя студия, очередь за полгода. — А я — программистом, — сказал Денис. — Деньги, квартира, машина. Всё как у людей. — А я — путешественницей, — мечтательно протянула Ксюха. — Буду ездить по миру и писать книжки. — А ты, Дима? — спросила Алина. Дима задумался. Долго, очень долго. Мы уже думали, что он не ответит. — Я не знаю, — сказал он наконец. — Просто хочу быть... счастливым. Чтобы был рядом кто-то, кому не всё равно. И чтобы я сам себе не был противен. Мы замолчали. Это было слишком откровенно для него. Он никогда так не говорил. — Будешь, — сказала я тихо. — Будешь счастлив. Он посмотрел на меня долгим взглядом и улыбнулся. Той самой тёплой улыбкой, которая была только для меня. --- Глава 16. Готовка у Димы — Приходите завтра, — сказал Дима как-то после тренировки. — Брата не будет, хата свободна. Приготовим что-нибудь. — Ты готовить умеешь? — удивилась Ксюха. — Яйца могу пожарить. И пельмени сварить. — Это не готовка, это выживание. — Для начала сойдёт. На следующий день мы завалились к нему всей толпой. Квартира оказалась обычной — двушка в панельке, скромная обстановка, но чисто. На стенах висели постеры аниме, на полках — фигурки. Ксюха сразу кинулась их рассматривать: — О, Наруто! О, Саске! Дима, ты задрот! — Я ценитель. Мы отправились на кухню. Дима достал яйца, пельмени, сосиски, какую-то замороженную пиццу. Денис взял на себя нож и начал резать колбасу — криво, но старательно. Ксюха вертелась под ногами и мешала всем. Алина села в углу с телефоном и делала вид, что ей всё равно, но я видела, как она украдкой наблюдает. — Ника, давай ты яйца, — скомандовал Дима. — У тебя должно получаться. — С чего ты взял? — Ты вообще всё умеешь. Приседаешь как монстр, тату делаешь, волосы отращиваешь... — Отращивание волос не требует умения. — Всё равно. Давай, покажи класс. Я взяла сковороду, разбила яйца. Получилось кривовато — желток растёкся, скорлупа попала. Дима заглянул через плечо: — Ну такое... — Сам делай, если не нравится! — Я смотрю, учусь. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее. Сердце забилось быстрее. Ксюха захихикала: — Ой, какие мы нежные! — Заткнись, — сказали мы с Димой одновременно и переглянулись. Потом мы ели. Пицца подгорела, пельмени разварились, яичница подгорела, но было вкусно. Потому что вместе. Потому что смеялись. Потому что Дима рассказывал про Блю Лок и размахивал руками так, что чуть не опрокинул стакан. — Ты когда-нибудь успокоишься? — спросил Денис. — Никогда. Это мой двигатель. Я смотрела на него и думала: «Какой же ты... живой». И мне хотелось быть рядом. Всегда. --- Глава 17. Первый поцелуй Это случилось через неделю после ночёвки. Мы гуляли вечером. Вдвоём. Ксюха с Денисом остались в зале — она опять пыталась его добиться, мы сбежали. Просто шли по улице, болтали ни о чём. Потом замерзли и зашли в какой-то подъезд — погреться. Стояли у батареи, грели руки. Он смотрел на меня. Я смотрела в окно. Тишина была какая-то особенная — не напряжная, а уютная. — Ника, — сказал он вдруг. — Что? — Можно тебя поцеловать? Я замерла. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. — Зачем спрашиваешь? — Чтобы не делать ничего против твоей воли. Я знаю, что такое, когда делают против воли. Я посмотрела на него. В его глазах не было той странной усмешки. Только тепло и... страх? Он боялся отказа? — Можно. Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, если захочу. Я не захотела. Его губы были тёплыми и мягкими. Поцелуй был лёгким, нежным, почти невесомым. Он длился всего несколько секунд, но я запомнила каждую — как пахнет его кофта, как колются его кудри, как бьётся его сердце — быстро-быстро. Он отстранился и посмотрел на меня: — Нормально? — Нормально. — Можно ещё? — Можно. Мы целовались, пока не замёрзли окончательно. А потом он проводил меня до дома и на прощание поцеловал в нос: — Спокойной ночи, Ника. — Спокойной. Я зашла в квартиру, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Внутри всё пело. Я влюбилась. По уши. Безнадёжно. В этого странного, кудрявого, непонятного парня. И это было лучшее чувство в мире. --- Глава 18. Ульяна узнаёт Ульяна узнала сразу. Она вообще всегда всё узнавала первой — у неё было какое-то шестое чувство на сплетни. Мы встретились в школе через пару дней, и она посмотрела на меня так, что я сразу поняла: всё знает. — Ты встречаешься с Димой? — спросила она без предисловий. — Допустим. — Допустим или да? — Да. Она отвернулась к окну и замолчала. Долго. Очень долго. Я уже начала нервничать. — Ульяна, ты чего? — Ничего. — Не похоже на ничего. Она резко повернулась. В её глазах стояли слёзы. — Ты знаешь, что он мне нравится? — Знала. Но... — Что "но"? Я твоя подруга! Ты должна была спросить! Должна была подумать обо мне! Я растерялась. — Но он же не отвечал тебе взаимностью... — А какая разница? Вдруг бы ответил? Вдруг бы я ему понравилась, если бы ты не влезла? Я молчала. Что тут скажешь? — Уль, прости. Я не думала... — Вот именно. Ты никогда не думаешь. Только о себе. О своих порезах, о своих тату, о своём волейболе. А обо мне ты думаешь? Она выбежала из класса, хлопнув дверью. Я осталась стоять, чувствуя себя последней дрянью. Вечером она написала: Ульяна: Прости. Я погорячилась. Ты моя подруга. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если с ним. Я выдохнула. Но осадок остался. --- Глава 19. Алина открывается — Она тебя простила? — спросила Алина, когда мы сидели в раздевалке после тренировки. Я удивилась — Алина редко заговаривала первой. — Вроде да. — А ты простила её? — За что? Это она должна меня прощать. — Она злится не на тебя. Она злится на себя. Потому что не умеет так — любить, чтобы тебя любили. Я посмотрела на Алину с интересом. Она говорила так, будто знала, о чём речь. — Ты про себя? — И про себя тоже. Она вздохнула и села рядом. Редкий момент — обычно она держалась на расстоянии. — Я тоже не умею. Влюбляться не умею. Чувствовать не умею. Как будто внутри выключатель сломался. — Всегда так было? — Не знаю. Наверное, с детства. Родители развелись, когда мне было пять. Мама вечно работала, папа исчез. Я привыкла, что обо мне не думают. И сама перестала думать о других. Я слушала и понимала: она не пустая. Она просто спряталась так глубоко, что сама себя потеряла. — А хочешь научиться? — Чему? — Чувствовать. Она посмотрела на меня долгим взглядом. — Можно? — Можно попробовать. С этого дня мы стали ближе. Я учила её смеяться, злиться, плакать. Она учила меня молчать и думать. Странная дружба, но она работала. --- Глава 20. Волейбол на улице Весна пришла неожиданно. Ещё вчера были сугробы, а сегодня солнце растопило снег, и мы рванули на улицу. Старая площадка во дворе у Дениса, рваная сетка, мяч, который прыгал как хотел. — Давайте играть, — закричала Ксюха. — Команда на команду! — Кого куда? — спросил Денис. — Я, Ника и Алина против тебя, Димы и... кого-нибудь. — Некого. — Тогда вы вдвоём против нас троих. Слабо? Дима усмехнулся: — Легко. Мы играли до упаду. Солнце пекло, мы скинули кофты, бегали в майках. Пот катился градом, но никто не хотел останавливаться. Я ловила мяч, пасовала, кричала. Ксюха носилась как угорелая, Алина играла спокойно, но точно. Дима и Денис держались молодцом — вдвоём против троих было тяжело, но они не сдавались. — Давай, Ника! — крикнул Дима, когда я взяла сложный мяч. — Красава! — Сама знаю! Он засмеялся. Я засмеялась. Все засмеялись. В этот момент я подумала: вот оно. Счастье. Оно не в деньгах, не в успехе, не в любви даже. Оно в этом — в солнце, в мяче, в друзьях, в смехе. В том, что ты живой и чувствуешь это каждой клеткой. Мы проиграли. Счёт был 25:23 в их пользу. — Было близко, — выдохнула Ксюха, падая на скамейку. — В следующий раз выиграем, — сказала я. — Обязательно. Мы сидели на лавочке, пили воду, и никто не хотел расходиться. Вечер опускался на город, зажигались фонари, становилось прохладно, но уходить не хотелось. — Давайте ещё посидим, — предложил Дима. — Давайте, — согласились все. И мы сидели. Говорили о ерунде, смеялись, молчали. И это было лучшее, что могло быть. --- Глава 21. Первое "я тебя люблю" Это случилось неожиданно. Мы с Димой сидели у него на кухне после очередной готовки. Было поздно, брат опять где-то пропадал. Мы просто пили чай и смотрели в окно. За окном был ночной город — огни, машины, редкие прохожие. — Красиво, — сказала я. — Ага. — О чём думаешь? — О тебе. Я повернулась. Он смотрел на меня серьёзно, без обычной усмешки. — Я люблю тебя, Ника, — сказал он просто. — По-настоящему. У меня перехватило дыхание. — Ты серьёзно? — Серьёзно. Не знаю, как это объяснить. Просто... ты для меня всё. Ты спасла меня. — Я? — Ты. Когда ты рассказала мне про свои шрамы, я понял, что не один. Что можно быть сломанным, но не сдаваться. Ты показала мне, что жизнь — это не только боль. Что есть ещё... вот это. — Он обвёл рукой кухню. — Чай, разговоры, аниме, волейбол. Ты. Я заплакала. Прямо так, сидя за столом, с чашкой в руках. — Ты чего? — испугался он. — От счастья, дурак. Он обнял меня, и мы долго сидели так. Я слушала, как бьётся его сердце, и думала: «Я тоже тебя люблю. Очень. Навсегда». Тогда я верила в это "навсегда".