Часть 8

Столовая гудела, как растревоженный улей. Марта никогда не видела столько народу в одном месте — военные, учёные, врачи, рекомбинанты — все смешалось в пёструю толпу, жужжащую разговорами, звоном посуды и лязгом столовых приборов. Но Марте было плевать. Она хотела есть. Голод навалился внезапно, как лавина — видимо, новый метаболизм рекомбинанта требовал топлива. Много топлива. Марта практически влетела в очередь к шведскому столу, схватила поднос и начала накладывать всё подряд. Картошка. Капуста. Помидоры. Пюре. Гора еды росла на подносе, а Марта всё не могла остановиться. Организм требовал, и она подчинялась. На десерт... — она замерла перед витриной с выпечкой. — Пирог или тарталетка с вишней? Глаза разбегались. Пирог выглядел солидно, основательно. Тарталетка манила сочной ягодой и хрустящим тестом. Марта переводила взгляд с одного на другое, не в силах выбрать. — Лизет, — позвала она, не оборачиваясь, чувствуя чьё-то присутствие за спиной. — Как думаешь, что брать? Пирог или тарталетку? А то я сейчас лопну от жадности. Она резко развернулась, ожидая увидеть сияющую физиономию подруги. И замерла. Над ней нависала скала. Синяя. Широкая. Симпатичная… Куоритч. Он был выше неё на голову, шире чуть ли не в два раза. Форма сидела на нём идеально, подчёркивая каждый мускул. Он смотрел на неё сверху вниз, и на его губах играла та самая ухмылка, от которой у Марты внутри всё переворачивалось. — Твою ж... — выдохнула она, и поднос в её руках опасно качнулся. Куоритч молниеносным движением придержал поднос, не дав еде рухнуть на пол. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды — и Марта отдёрнула руку, будто обожглась. — Осторожнее, — сказал он. Голос — низкий, с хрипотцой. — Еда тут, между прочим, дефицит. Марта пришла в себя. Собрала волю в кулак. Подняла голову, встречая его взгляд. — А вы что тут делаете, полковник? — спросила она с вызовом. — Вообще-то, — он сделал паузу, — в столовой обычно едят. Такой странный обычай у людей и рекомбинантов. Принимать пищу. Марта фыркнула, не сдержав ухмылки. — Ты готова к тренировке? Вопрос прозвучал неожиданно. Марта моргнула. — С чего вы взяли, что я не готова? — Ну, — он скользнул взглядом по её подносу, заваленному едой, — смотрю, ты активно набираешься сил. Боишься, что я тебя ушатаю? Марта почувствовала, как внутри закипает азарт. — Полковник, — сказала она сладко, — да вы будете рыдать после первой же минуты. Я из вас такое выбью, что вы своих не узнаете. Куоритч приподнял бровь. Одна. Выразительно. — Рыдать? — переспросил он. — Интересное заявление. А давай-ка поспорим? Марта замерла. В голове пронеслась тысяча мыслей — от «ты с ума сошла» до «а почему бы и нет». — На что? — спросила она осторожно. — Предлагай, — Куоритч скрестил руки на груди, отчего бицепсы впечатляюще напряглись. — Ты же у нас учёный, голова. Вот и придумай ставку. Марта задумалась. Глаза её хитро блеснули. — Если я вас уделаю, полковник, — сказала она медленно, смакуя каждое слово, — вы пройдёте в одних боксерах по всей базе RDA. От главных ворот до ангаров. В час пик. Когда больше всего народу. Куоритч моргнул. Впервые за всё время его невозмутимое лицо дрогнуло. — В одних боксерах? — переспросил он. — Ага. И желательно, — Марта сделала паузу, — с улыбкой. Несколько секунд он просто смотрел на неё. А потом расхохотался. Громко, от души, запрокинув голову. Марта даже растерялась — она не ожидала, что он вообще умеет так смеяться. — А ты смелая, — сказал он, отсмеявшись. — Я ожидал чего-то другого, но чтобы так... Ладно. Принимаю. Но тогда и ты ставь что-то на кон. — Что именно? — насторожилась Марта. Куоритч сделал шаг ближе. Слишком близко. Марта снова почувствовала жар его тела, запах мыла и пота, и ещё чего-то неуловимого, что было только его. — Если выиграю я, — сказал он тихо, почти интимно, — ты приходишь ко мне в номер и делаешь массаж спины. Честный, солдатский массаж.  У Марты перехватило дыхание. — Массаж? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Серьёзно? Это лучшее, что вы придумали? — А что? — он пожал плечами, но в глазах плясали чёртики. — Спина у меня после тренировок болит. А массажисты нынче дорогие. Вот и решил сэкономить. — А если я откажусь? — прищурилась Марта. — Ну, — Куоритч наклонил голову, разглядывая её, как кот разглядывает сметану, — значит, ты просто боишься проиграть. Или, — его голос стал ниже, — боишься остаться со мной наедине? Это было сказано с таким вызовом, с такой уверенной насмешкой, что у Марты внутри всё вскипело. — Боюсь? Я? — фыркнула она. — Да я согласна, полковник. И даже масло с собой принесу. Чтобы вы не говорили потом, что я плохой массажист. Куоритч ухмыльнулся — довольно, по-кошачьи. — Договорились. Значит, после тренировки — или я в трусах по базе, или ты у меня в номере с маслом. — Идёт, — Марта протянула руку. Он пожал её. Ладонь у него была огромная, горячая. Пожал — и задержал на секунду дольше, чем нужно. — До встречи,лаборант , — сказал он. — Не опаздывай. И, — он кивнул на её поднос, — пирог бери. Тарталетки тут вчерашние. Он развернулся и пошёл в другой конец столовой — туда, где за длинным столом сидели военные. Марта смотрела ему вслед, чувствуя, как глупо улыбается. — Пирог так пирог, — пробормотала она, хватая кусок пирога с вишней, и потащила поднос к своему столу. Её команда сидела за дальним столиком — Лизет, Прайс, Фират и даже Милана, которая смотрела куда-то в сторону. Но когда Марта подошла, все взгляды устремились на неё. — Ну? — Лизет подалась вперёд, сверкая глазами. — Что он тебе сказал? Я видела, как вы там стояли! Искры летели! Марта поставила поднос, плюхнулась на стул и, не в силах сдерживаться, выпалила: — Мы поспорили. — На что? — хором спросили Лизет и Прайс. Марта рассказала. О боксерах, о массаже, о том, как Куоритч смеялся. С каждым словом глаза слушателей становились всё круглее. — Ты предложила полковнику пройтись в трусах по базе? — ахнула Лизет. — Ты вообще понимаешь, что это значит? Он же тебя теперь точно убьёт на тренировке! — Не убьёт, — отмахнулась Марта. — Он же не хочет позориться. А я всё равно выиграю. Прайс присвистнул. — Марта, ты самоубийца? Это же Куоритч! Он рекомбинантов одной левой укладывает! — Ну, я не просто рекомбинант, — возразила Марта, накалывая вилкой картошку. — Я учёный. У меня мозги работают, не только мышцы. — Мозги против его опыта, — хмыкнул Фират, не отрываясь от планшета. — Интересное соотношение. — Фират, ты за кого? — возмутилась Лизет. — За правду, — буркнул тот. — Короче, — Лизет хлопнула ладонью по столу, — мы за тебя! Весь отдел будет болеть! Прайс, ты со мной? — Ясное дело, — кивнул Прайс. — Марта, мы верим. Ты его сделаешь. И потом, — он ухмыльнулся, — интересно же посмотреть на полковника в трусах. — А если проиграешь, — Лизет подмигнула, — хоть узнаешь, какая у него спина на ощупь. — Лизет! — Марта швырнула в неё салфеткой. Все рассмеялись. Даже Милана, кажется, чуть заметно улыбнулась, но сразу отвернулась. Марта принялась за еду, но аппетит куда-то ушёл. Мысли то и дело улетали к полковнику. К его ухмылке. К его глазам. К тому, как близко он стоял. К его рукопожатию. Она подняла голову и поймала его взгляд. Куоритч сидел за своим столом, окружённый офицерами, и смотрел прямо на неё. В упор. Не отрываясь. Марта замерла с вилкой в руке. Он чуть приподнял подбородок — насмешливо, вызывающе — и медленно, очень медленно, поднёс кружку ко рту, не отводя взгляда. У Марты пересохло во рту. — Ого, — тихо сказала Лизет рядом. — А вот это уже интересно. — Что? — не поняла Марта. — То, — Лизет кивнула в сторону брата, — что вы двое не можете оторваться друг от друга. Я, конечно, понимаю, пари и всё такое. Но обычно так смотрят не на соперника, а на... Она многозначительно замолчала. — Лизет! — шикнула Марта. — Что? Я ничего не говорю. Я просто наблюдаю. И знаешь, — она понизила голос, — я брата знаю. Если бы он просто хотел тебя ушатать, он бы не улыбался. А он улыбается. Вон, видишь? Марта посмотрела. Куоритч действительно улыбался — едва заметно, уголком рта, но улыбался. — Иди ты, — буркнула Марта, заставляя себя отвернуться. Но краем глаза всё равно следила. И знала — он тоже следит. Обед тянулся бесконечно. Они переглядывались раз за разом, и каждый раз у Марты внутри что-то ёкало. Азарт. Интерес. И ещё что-то, чему она боялась дать название. — Ладно, — сказала она наконец, вставая. — Мне пора. Готовиться к тренировке. — Давай, — Лизет сжала её руку. — Мы верим. И помни — если что, я у брата в детстве дневник с двойками находила. Есть чем шантажировать. Если он тебя обидит — я его сестра, мне можно. Марта рассмеялась и пошла к выходу. Но у двери обернулась. Куоритч смотрел ей вслед. Она улыбнулась — дерзко, вызывающе — и вышла. Впереди была тренировка. И пари. И вечер, который мог изменить всё.