Часть 16

Марта влетела в огромное здание корпуса FRE-889, запыхавшаяся, сбившая дыхание и ужасно злая на себя за опоздание. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотала она, проскальзывая в узкий коридор, ведущий в основной зал. И тут же столкнулась с Прайсом. Он стоял прямо перед входом, явно кого-то ждал. Увидев Марту, его лицо расплылось в улыбке — такой тёплой, открытой, что у Марты на секунду ёкнуло сердце. — Привет, — сказал он, делая шаг навстречу. — Я уж думал, ты вообще не придёшь. — Опоздала, — выдохнула Марта, пытаясь отдышаться. — Пятнадцать минут. — Всего пятнадцать, — улыбнулся Прайс и, недолго думая, обнял её. Объятие было тактичным, аккуратным — он словно боялся её сломать или сделать что-то не так. Но щёки его предательски покраснели. Марта улыбнулась в ответ. — Ладно, — сказала она, легонько подталкивая его вперёд. — Пойдём. Полковник нас, наверное, уже съел и не подавился. — Не съест, — уверенно сказал Прайс, открывая перед ней дверь в основной зал. — Всего пятнадцать минут. Они вошли. Зал гудел, как растревоженный улей. Рекомбинанты разминались кто как мог — одни бегали по периметру, другие отжимались, третьи приседали, разогревая мышцы перед серьёзной нагрузкой. Марта сразу заметила Лизет — та махала ей рукой из дальнего угла. Рядом с ней стоял Лайл, что-то объяснял, активно жестикулируя. Фират, здоровенный рекомбинант из отдела безопасности, накачивал мышцы у шведской стенки. И даже Милана была здесь — сидела на скамейке в углу, делая вид, что разминается, но на самом деле просто наблюдала. А потом Марта нашла его. Полковник Куоритч стоял в центре зала, на небольшом возвышении, откуда открывался отличный обзор на всё помещение. Руки скрещены на груди, брови нахмурены, взгляд — тяжёлый, как свинцовая плита. И этот взгляд был устремлён прямо на них. На Марту и Прайса. Потому что в этот самый момент они пытались протиснуться в узкую дверь. Дверь, рассчитанная на одного человека, никак не хотела пропускать их двоих одновременно. Они толкались, случайно соприкасаясь плечами и руками, хихикали, как школьники, и никак не могли решить, кто пройдёт первым. — Да проходи ты! — шепнула Марта, пихая Прайса в бок. — Нет, ты первая, — ответил он, пихаясь в ответ. Они снова соприкоснулись — на этот раз бёдрами, и оба замерли на секунду, а потом синхронно прыснули со смеху. Куоритч видел это. Видел каждое движение, каждый взгляд, каждое касание. И Марта почувствовала, как воздух вокруг сгустился. Он двинулся к ним. Медленно. Вальяжно. Так, как ходит хищник, заметивший добычу. Каждый его шаг отдавался гулом в груди Марты. Она смотрела, как он приближается, и не могла пошевелиться. Он подошёл и остановился в метре от них. Первое, что он сделал — посмотрел на Марту. Просто посмотрел. Но этого взгляда хватило, чтобы щёки девушки вспыхнули огнём. Она почувствовала, как жар разливается по коже, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Руки сами собой начали заламывать пальцы — нервный жест, который она ненавидела, но ничего не могла с собой поделать. Чёрт, — подумала она. — Чёрт, чёрт, чёрт. Только не красней. Только не показывай, как он на тебя действует. Но тело не слушалось. Прайс стоял рядом невозмутимо. Спокойно. Даже с каким-то вызовом. И это, кажется, бесило Куоритча ещё больше. Марта видела, как на скулах полковника заходили желваки. Как глаза потемнели. Как он сжимает и разжимает кулаки. Он злится, — поняла она. — Но почему? Неужели... ревнует? Она тут же отбросила эту мысль. Бред. Полковник Куоритч не ревнует. Он вообще ничего не чувствует, кроме презрения к подчинённым. — Голубки, — сказал Куоритч, и голос его прозвучал как удар хлыста. — Опоздали на пятнадцать минут. Он смотрел на Марту. Только на неё. Марта собралась с духом и подняла взгляд. — Пятнадцать минут не так уж много, полковник, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Лаборантам, — Куоритч выделил это слово с особым презрением, — слово не давали. Марта нахмурилась. Выгнула бровь, глядя на него в упор. Вызов в её глазах читался отчётливо. Куоритч усмехнулся — но усмешка вышла злой. — Идите разминаться, — бросил он. — Быстро. И не отлынивать. Он проводил их взглядом, когда они пошли вглубь зала. Марта чувствовала этот взгляд спиной — тяжёлый, жгучий, прожигающий насквозь. Тренировка началась. Все рекомбинанты переоделись в удобную, облегающую форму и выстроились в центре зала. Куоритч дал команду, и началось самое интересное — симуляция. Сначала были стрелы. Они вылетали из проекторов неожиданно, с разных сторон, и задача была простая — уклоняться. Но стрелы были симулированы так, что при попадании в тело рекомбинанта возникала жгучая боль — не настоящая, но достаточно неприятная, чтобы вскрикнуть и дёрнуться. Зал наполнился криками. Марта бегала вместе с Лизет, они прикрывали друг друга, уворачивались, падали, вскакивали снова. Работали в связке отлично — Лизет была быстрой, Марта — гибкой. Но краем глаза Марта всё время ловила взгляды. Прайс смотрел на неё. Часто, открыто, с улыбкой. Каждый раз, когда их взгляды встречались, он улыбался ещё шире. А полковник... Куоритч тоже смотрел. Но иначе. Тяжело. Прожигающе. Марта чувствовала его взгляд даже сквозь толпу бегущих рекомбинантов. И тогда она решила проверить одну теорию. Она поймала взгляд Куоритча, посмотрела на него с каменным лицом — и демонстративно отвела глаза. А потом повернулась к Прайсу и мило, открыто улыбнулась ему. Прайс просиял. Реакцию полковника Марта не увидела — специально отвернулась и нырнула в сторону, уворачиваясь от очередной стрелы. Но кожей почувствовала, что воздух снова сгустился. Уровень сложности повышался. Стрелы сменились тараторами — огромными, разъярёнными зверями, которые бегали за ними по всему залу, рычали, издавали такие звуки, что мурашки бежали по коже. Потом добавились пулуканы — местные хищники, быстрые и опасные. Марта отлично справлялась в паре с Лизет. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Лизет подгонял Лайл — он всё время оказывался рядом, подстраховывал, подбадривал. А Марту подгонял полковник. — Быстрее! — кричал он, когда она чуть замедлялась. — Марта, ты спишь?! — закатывал глаза, когда она уворачивалась не так элегантно, как ему хотелось бы. — Я думал, учёные быстрее соображают! Он был везде. Его голос звучал постоянно. И каждый раз, когда он кричал именно её имя, у Марты внутри что-то ёкало. Два часа тренировки пролетели как один миг. Все вымотались, вспотели, устали так, что ноги подкашивались. — Десять минут перерыва! — скомандовал Куоритч. Рекомбинанты с облегчением выдохнули и разбрелись по скамейкам. Марта плюхнулась рядом с Лизет, вытирая пот со лба. И тут же к ним начал подходить Прайс. Он шёл, улыбаясь во все зубы. Марта поняла — он заметил. Заметил, что она проявляет к нему знаки внимания. И явно намерен это обсудить. Он присел рядом. Их колени соприкоснулись. — Марта, — начал он, поворачиваясь к ней. — Я хотел сказать... — А-а-а! — закричала Лизет, которую Лайл в этот момент отвлёк какой-то шуткой. Прайс наклонился ближе. — Я хотел пригласить тебя... И тут над всем залом разнёсся голос полковника: — ПЕРЕРЫВ КОНЧИЛСЯ! ВСЕ БЫСТРО ВЫБИРАЮТ ОРУЖИЕ И ПРОДОЛЖАЮТ ТРЕНИРОВКУ! Зал взорвался недовольным гулом. — Куоритч, мы только сели! — крикнул кто-то. — Ещё пять минут! — поддержал другой. — Мы устали! Куоритч обвёл всех тяжёлым взглядом. — Отдыха будет достаточно, когда выполните нормативы, — отрезал он. — А сейчас — быстро встали и разобрали орудия. Он смотрел в одну точку. На Марту и Прайса, которые сидели слишком близко. Слишком уютно. Слишком мило. Вот оно что, — поняла Марта. — Он отменил перерыв из-за нас. Все разошлись по залу, разбирая оружие. Марта подошла к стойке с ножами. Маленькие, удобные, острые. Она взяла пару в руки, взвесила — идеально. Ей всегда нравилось метать ножи, и прицел у неё был отличный. Она уже собралась идти к мишеням, когда боковым зрением заметила движение. Прайс. Он шёл к ней, держа в руках нунчаки, и улыбался во весь рот. Настроен решительно, явно намерен продолжить разговор. Марта улыбнулась в ответ — и вдруг ахнула. Потому что за спиной Прайса, буквально нависая над ним, шёл полковник. Он двигался бесшумно, как хищник. Прайс его не видел — слишком был сосредоточен на Марте. А Куоритч шёл сзади, возвышаясь над ним, и смотрел... смотрел на Марту. Прайс подошёл и остановился в метре от неё. — Марта, — сказал он, сияя. — Я хочу пригласить тебя на свидание. Сегодня вечером, если ты не занята. Мы могли бы... Марта замерла. Она смотрела на него, но краем глаза видела, как приближается полковник. Видела, как его глаза расширяются от услышанного. Видела, как темнеет его взгляд. Она начала активно жестикулировать Прайсу — глазами, бровями, всем лицом — пытаясь сказать: «Сзади! Полковник сзади! Замолчи!» Но Прайс не понимал. Или не хотел понимать. — Я думаю, нам стоит... Огромная ладонь опустилась на его плечо. Прайс замер. Медленно, очень медленно повернул голову. Куоритч стоял сзади. Нависал над ним, как скала. — Прайс, — сказал полковник. Голос его был тихим, но от этого ещё более страшным. — Ты, кажется, забыл, где находишься. — Я... полковник... я просто... — Я устраиваю здесь тренировки, — перебил Куоритч, приближаясь к нему. Чуть-чуть, ровно настолько, чтобы вторгнуться в личное пространство. — Не для того, чтобы всякие... лаборанты... выпускали свой тестостерон. Прайс побелел. — Я не... — Ещё одно слово, — Куоритч говорил жёстко, грозно, чеканя каждое слово, — и ты будешь заниматься здесь до ночи. Со мной. Лично. Понял? Прайс судорожно кивнул. — Свободен. Прайс развернулся и ушёл. Быстро, не оглядываясь, с обиженным видом. Марта смотрела на это и еле сдерживала смех. Ситуация была абсурдной до невозможности. Полковник, ревнующий как мальчишка, и Прайс, громом поражённый. Это было безумно смешно. Она хихикнула. И тут же пожалела об этом. Куоритч перевёл взгляд на неё. Она попыталась ускользнуть, проскользнуть мимо него, но огромная ладонь преградила путь, вжав её в стену. Он даже не прикасался к ней — просто загородил проход рукой. Но Марта почувствовала себя в ловушке. — А ты куда? — спросил он, глядя сверху вниз. — Я... тренироваться... — Хорошо, — кивнул Куоритч. — Я хочу посмотреть, как ты справляешься с ножами. Пойдём. Марта метнула взгляд на Лизет. Подруга сидела рядом с Лайлом и откровенно хихикала, глядя на них. Марта мысленно взмолилась о помощи, но Лизет только подмигнула и отвернулась. — Предательница, — прошептала Марта. — Что? — переспросил Куоритч. — Ничего, полковник. Они пошли в дальний угол зала. Самый дальний. Самый тёмный. Здесь была симулирована ночь — для усложнения задачи по метанию ножей. Красная стрелочка на полу указывала место, где нужно стоять. Марта встала на указанную точку. Куоритч устроился сзади. Она чувствовала его взгляд. Тяжёлый, изучающий, оценивающий. Он смотрел на неё — на то, как она держит ножи, как дышит, как напряжены мышцы. Марта заставила себя успокоиться и сосредоточиться на мишенях. Она кинула первый нож. Попала почти в красную точку. Очень близко. Она улыбнулась, довольно, и победно посмотрела на полковника. Он смотрел на неё с каменным лицом. А потом шагнул ближе. — Неправильно держишь, — сказал он. И приблизился. Его бёдра коснулись её бёдер. Он прижался сзади — вплотную, жёстко, вдавливая её в себя. Марта ахнула и чуть не выронила нож. Но Куоритч поймал его — прямо за лезвие, голой рукой, даже не поморщившись. — Невнимательная, — сказал он ей на ухо. — Не концентрируешься. Одной рукой он взял её руку с ножом. Другой обхватил за талию — и выше, почти под грудь, направляя её движения. Марта оказалась в ловушке. Зажатая между его телом и стеной. В тёмном углу. С его руками на себе. Ей стало жарко. Безумно жарко. Она чувствовала его дыхание на своей шее. Чувствовала, как его пальцы сжимают её руку, направляя нож. Чувствовала, как его грудь прижимается к её спине. — Кидай, — приказал он жёстким тоном. Марта судорожно сжала колени и кинула нож. Он вонзился прямо в центр мишени. В самую красную точку. — Молодец, — выдохнул Куоритч ей в ухо. И наклонился ещё ниже. Его губы коснулись её шеи. Марта замерла. Он дышал — тяжело, хрипло, горячо. Каждый выдох обжигал кожу, заставляя мурашки бежать по спине. — Марта, — прошептал он, и его губы двигались по её шее. — Если ты ещё раз опоздаешь ко мне на тренировку... Он сделал паузу. — Особенно с ним, — он мотнул головой в сторону, где обиженно сидел Прайс. — Я тебя накажу. Его губы снова коснулись шеи — уже смелее, откровеннее. Марта не сдержалась. Стон вырвался из её груди — громче, чем она хотела. Несколько рекомбинантов повернулись в их сторону. Но угол был тёмный — слишком тёмный. Они ничего не видели. Куоритч ухмыльнулся. — Поранилась? — спросил он с иронией. — Иначе зачем такие звуки? Марта не могла ответить. Горло перехватило спазмом. Она чувствовала его запах. Армейские духи, смешанные с потом. Горячий, мужской, пьянящий. У неё чертики летали в глазах от одного только этого запаха. И она чувствовала, как становится мокрой там, внизу. Жар растекался по телу, концентрируясь внизу живота. Она сжала бёдра, пытаясь унять дрожь, но стало только хуже. Она попыталась отстраниться. Куоритч прижал её сильнее. И она почувствовала. Твёрдое. Большое. Пульсирующее. В его штанах. Марта закусила губу до крови. В глазах потемнело от желания. Она выронила нож. На этот раз Куоритч даже не попытался его поймать. Его руки были заняты — одна держала её за талию, другая скользнула выше, почти касаясь груди через тонкий топ. Он дышал ей в ухо — томно, хрипло, тяжело. — Поняла? — спросил он, надавливая ей на живот, прижимая к себе ещё плотнее. Марта кивнула. Слова застряли в горле. — Ты никуда с ним не пойдёшь, — прорычал он ей в ухо. — Если пойдёшь — я узнаю. И тогда будут проблемы. Серьёзные проблемы. Поняла? Она снова кивнула. Куоритч отстранился. Молниеносно. Резко. Как будто ничего и не было. Развернулся и ушёл в сторону санузла, даже не оглянувшись. Марта осталась стоять в тёмном углу. Дрожащая. Мокрая. Возбуждённая до предела. И абсолютно, катастрофически лишённая разрядки. Она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. Трусики промокли насквозь. Между ног пульсировало, требуя продолжения. — Чёрт, — выдохнула она. — Чёрт, чёрт, чёрт. Через несколько минут Куоритч вернулся из санузла. Лицо каменное, взгляд холодный. Он даже не посмотрел в её сторону. — Тренировка окончена! — объявил он на весь зал. — Все молодцы. Все свободны. Он развернулся и направился к выходу. Лайл потрусил за ним. Куоритч ушёл, даже не взглянув на Марту. Не взглянув на Прайса. Ни на кого. Марта смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё кипит. От злости. От желания. От непонимания. — Что это было? — прошептала она. Рядом возникла Лизет. — Ого, — сказала подруга, глядя на её лицо. — А у вас тут жарко было, да? — Заткнись, — выдохнула Марта. — Не заткнусь, — ухмыльнулась Лизет. — Ты вся красная, дрожишь и смотришь на дверь, за которой он ушёл. Всё понятно. — Ничего тебе не понятно. — Ага, конечно, — Лизет обняла её за плечи. — Пойдём, подруга. Тебе надо остыть. В прямом смысле. Марта позволила увести себя из зала. Но мысли остались там. В тёмном углу. С его губами на шее и твёрдостью в штанах.                              *** После такой бурной ситуации Марта окончательно поняла, что не может держать себя в руках. Она буквально горела. Каждый раз, когда полковник касался её — даже просто пальцем, даже через ткань — её тело вспыхивало, как сухая трава от спички. Когда он говорил с ней этим своим низким, хриплым голосом — у неё подкашивались колени. Когда просто смотрел... этот взгляд, тяжёлый, прожигающий, раздевающий — она чувствовала его кожей, чувствовала, как он скользит по её телу, оставляя за собой шлейф мурашек и жара. — Трясёт? — спросила Лизет, поддерживая подругу под руку. Они шли по коридору в сторону жилых блоков. Тренировка закончилась, все разбрелись кто куда, а Марта всё никак не могла прийти в себя. — Трясёт, — честно призналась Марта. — Лиз, я не знаю, что со мной. Он просто... просто... — Просто трахает тебя глазами, а ты таешь? — усмехнулась Лизет. — Я заметила. — Лизет! — Что? Я ничего плохого не сказала. Я сказала правду, — подруга подмигнула. — Рассказывай давай, что там в углу было? Я видела, как вы ушли в темноту, а вернулась ты вся красная, дрожащая и с безумными глазами. Марта вздохнула. Лизет можно было доверять. Лизет никогда не предаст. — Он... — Марта запнулась, подбирая слова. — Он трогал меня. Не так, чтобы... ну, не лапал. Гладил. Дразнил. Дышал на шею. Губами касался. И говорил... говорил такие вещи... — Какие? — жадно спросила Лизет. — Что если я ещё раз опоздаю на тренировку, особенно с Прайсом, он меня накажет, — выдохнула Марта. — Что он узнает, если я пойду с ним куда-то. И что... что я чувствую, как он... — Как он возбуждён? — закончила Лизет. Марта кивнула, чувствуя, как щёки снова заливаются краской. — Ого, — протянула Лизет. — Мой братец, значит, ревнует. Да так, что готов прибить бедного Прайса на месте. И при этом дразнит тебя до такого состояния, что ты еле на ногах стоишь. — Он меня бесит, — выдохнула Марта. — Бесит, — согласилась Лизет. — И заводит. И ты ему нравишься. Очень. Они остановились у двери Марты. Лизет повернулась к подруге, взяла её за плечи. — Слушай, — сказала она серьёзно. — Если ты хочешь его проучить, если хочешь доказать самой себе, что он не управляет твоей жизнью, — есть только один способ. — Какой? — Месть, — улыбнулась Лизет. — Ревность. Ты же видела, как он отреагировал на Прайса. Представь, что будет, если ты действительно с ним куда-то сходишь. Марта замерла. — Но он сказал, что узнает... — А ты сделай так, чтобы не узнал, — подмигнула Лизет. — Сходите куда-нибудь тихо, без лишнего шума. Пусть Прайс будет твоим... ну, отвлекающим манёвром. Докажи себе, что ты не обязана плясать под дудку полковника. Марта задумалась. — А если он узнает? — А если не узнает? — парировала Лизет. — Решать тебе. Но я вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя. Вы оба друг друга хотите — это очевидно. Но если ты позволишь ему управлять тобой сейчас, потом будет только хуже. Марта молчала, переваривая слова подруги. — Ладно, — сказала Лизет, отпуская её плечи. — Думай. Я спать. Завтра увидимся. — Спокойной, — выдохнула Марта. Лизет ушла, а Марта зашла в номер. Как только дверь закрылась, она сорвала с себя спортивный топ и шорты и побежала в ванную. Ей нужно было смыть с себя этот день, этот пот, этот жар, эти прикосновения, которые до сих пор горели на коже. Она залезла в душ. Горячая вода обожгла тело, но Марта не сделала её холоднее. Ей нужно было тепло. Нужно было смыть напряжение. Она стояла под струями, закрыв глаза, и вода стекала по её телу — по груди, по животу, по бёдрам, по ногам. И вместе с водой стекало что-то ещё. Марта посмотрела вниз и ахнула. Белая субстанция стекала по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с водой и уходя в слив. — Боже, — выдохнула она. Её тело реагировало на полковника так сильно, что достаточно было одного его присутствия, одного его взгляда, одного его прикосновения — и она становилась мокрой. Очень мокрой. Настолько, что это было заметно. Марта прислонилась к стене душа, чувствуя, как дрожат колени. Она никогда не испытывала ничего подобного. Никогда. Да, у неё не было парней. В 22 года — ни одного нормального, настоящего мужчины. Были только глупые попытки, неудачные знакомства, разочарования. Она привыкла, что её тело — это просто инструмент для работы. Привыкла не обращать внимания на желания. А теперь... Теперь один только голос полковника заставлял её выделять столько смазки, что это было почти абсурдно. Стыдно. И в то же время... безумно возбуждающе. Она думала о нём. О его руках на своей талии. О его губах на своей шее. О его дыхании — горячем, частом, хриплом. О том, как он прижимался к ней сзади, и она чувствовала его твёрдость. Её рука скользнула вниз, между ног. — Нет, — приказала она себе вслух. — Нет. Хватит. Она убрала руку и снова встала под воду. — Если я начну мастурбировать на него каждый раз, когда возбуждена, я сойду с ума, — пробормотала она. — Это плохо кончится. Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и принялась тщательно мыться. Смывать с себя запах его духов, его пота, его близости. Смывать свои собственные выделения. Смывать этот день. Но мысли не смывались. Они возвращались снова и снова — его глаза, его руки, его губы. Выйдя из душа, Марта закуталась в полотенце и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела раскрасневшаяся, возбуждённая женщина с блестящими глазами и припухшими губами, которые она сама искусала, сдерживая стоны. — Ты влипла, — сказала она себе. — По уши влипла. Она вытерла волосы, натянула лёгкую футболку и трусы и рухнула на кровать. Перед глазами снова встал он. Как он смотрел на неё, когда она улыбнулась Прайсу. Как темнели его глаза. Как ходили желваки на скулах. Ревнует. Лизет права. Он ревнует. И от этой мысли внутри разливалось тепло — приятное, греющее, опасное. Марта смотрела в потолок и думала. — А что, если правда? — прошептала она. — Если сходить с Прайсом куда-нибудь? Не потому что он мне нравится, а чтобы... чтобы доказать. Доказать себе, что она не обязана слушаться полковника. Что она свободна. Что может делать, что хочет. И заодно — посмотреть на его реакцию. Если узнает. А если не узнает — ну, значит, прогулка с Прайсом будет просто приятным времяпрепровождением. — Он не узнает, — убеждала себя Марта. — Если мы будем осторожны, он не узнает. А я докажу себе, что я не его собственность. Она закрыла глаза. Но сон не шёл. Мысли возвращались к одному и тому же человеку. К его рукам. К его губам. К его голосу. К тому, как он шептал ей на ухо: «Чувствуешь, что ты со мной делаешь?» — Чёрт, — выдохнула Марта в темноту. — Чёрт, чёрт, чёрт. Она перевернулась на бок, потом на другой, потом на спину. Ничего не помогало. Перед глазами стоял он. И между ног пульсировало, напоминая о том, что разрядки так и не было. — Нет, — твёрдо сказала Марта. — Я не буду. Я справлюсь. Она зажмурилась и попыталась думать о чём-то другом. О работе. О генах. О Милане. О предательстве. Не помогало. Майлз Куоритч заполнил все её мысли. Все до одной. — Завтра, — пообещала она себе. — После мёд осмотра,  я поговорю с Прайсом. Мы сходим куда-нибудь. И я докажу себе, что могу жить без его контроля. С этой мыслью она наконец начала проваливаться в сон. Но даже во сне её преследовали его руки, его губы, его шёпот.