Часть 17

Полковник Майлз Куоритч сидел в своём кабинете, уставившись в одну точку на стене, и пытался понять, что, чёрт возьми, с ним происходит. Он не узнавал себя. Всю жизнь он был собранным, холодным, расчётливым. Никто и никогда не мог выбить его из колеи. Ни враги, ни подчинённые, ни начальство. Он всегда контролировал ситуацию, всегда был на шаг впереди. А теперь... Теперь он сидел и тупо смотрел в стену, прокручивая в голове один и тот же момент снова и снова. Тёмный угол. Её тело, прижатое к нему. Её запах. Её дрожь. Её стон, когда он коснулся губами её шеи. — Чёрт, — выдохнул Куоритч, проводя ладонью по лицу. Он не планировал ничего такого. Изначально это была просто игра — способ позлить её, поставить на место, показать, кто здесь главный. Она была такой забавной в своей самоуверенности, такой... живой. Ему нравилось наблюдать, как она краснеет, как злится, как пытается сохранить невозмутимость, когда внутри всё кипит. Но когда это переросло во что-то большее? Когда он начал ждать каждой встречи с ней? Когда её улыбка стала для него важнее докладов и отчётов? Марта была безумно красива. Это Куоритч заметил ещё тогда, когда она была человеком — хрупкая, светловолосая, с острым языком и бесконечной преданностью работе. Она выделялась из серой массы учёных, которые боялись поднять на него глаза. Она смотрела прямо, дерзила, спорила. Она была как спелый, сладкий плод, который так и хотелось сорвать. Грех было не попробовать. Но он сдерживался. Долго. Слишком долго. А когда она умерла... Куоритч помнил тот день. Ему доложили о взрыве в лаборатории, и сердце на секунду остановилось. Он тогда не понял почему — просто почувствовал что-то неладное. А когда узнал, что Марта погибла... Стало пусто. Впервые в жизни ему стало по-настоящему пусто. RDA гудела, работа кипела, люди бегали, что-то делали, но Куоритчу казалось, что весь мир стал серым и безвкусным. Он не понимал, почему. Не хотел понимать. Но когда её воскресили... когда он увидел её снова — синюю, с хвостом, с этими жёлтыми глазами, в которых горел всё тот же огонь... Он понял. Понял, почему Лизет так привязана к ней. Почему весь отдел её обожает. Почему без неё стало невыносимо скучно. Марта была весёлой, жизнерадостной, острой на язык. Она могла послать его, а через минуту уже смеяться над его шуткой. Она была привязана к работе так же сильно, как и он сам. Они были похожи — оба фанатики, оба упрямые, оба не умеют уступать. Они много ссорились. Куоритч помнил, как орал на неё, когда вышло из строя дыхательное оборудование — маски, баллоны, вся эта чёртова техника, за которую от части отвечает её отдел,специальные оборудование,оснащенное специальными лечебными газами,которые не давали отключатся от переизбытка воздуха на чертовой Пандоре,именно её отдел должен следить за её функционированием и докладывать о неполадках. Он был в бешенстве, винил её, требовал расследования. А потом оказалось, что это не её вина. Что кто-то другой... Куоритч так и не узнал кто, но расследование спустили на тормозах. Главное, что Марта была ни при чём. И он не смог долго злиться на неё. Совсем не смог. — Совсем не могу, — прошептал Куоритч в тишине кабинета. А сейчас... Сейчас одно только присутствие какого-то жалкого Прайса рядом с ней вызывало в нём такой спектр эмоций, что он сам пугался. Ревность. Дикая, иррациональная, выжигающая изнутри ревность. И желание — желание убить любого, кто посмеет к ней приблизиться. Кто посмеет смотреть на неё. Кто посмеет дышать с ней одним воздухом. Когда этот придурок начал приглашать её на свидание... Куоритч еле сдержался, чтобы не врезать ему прямо там, на глазах у всех. Хорошо, что хватило ума просто пригрозить. Иначе последствия были бы... непредсказуемыми. А потом был тот тёмный угол. Куоритч закрыл глаза, вспоминая. Как он прижимался к ней сзади. Как чувствовал её дрожь. Как вдыхал запах её волос. Как касался губами её шеи, чувствуя, как бьётся её пульс — быстро, бешено, в унисон с его собственным сердцем. Он чувствовал, как она тает в его руках. Как тяжелеет дыхание. Как она сжимает бёдра, пытаясь унять дрожь. Она хотела его. Так же сильно, как он хотел её. И это знание пьянило сильнее любого алкоголя. — Ещё немного, — выдохнул Куоритч. — Ещё чуть-чуть, и мы бы... Он не договорил. Не нужно было. А потом этот грёбаный лифт. Тот момент, когда они были в миллиметре друг от друга. Когда её губы уже почти касались его губ. Когда он чувствовал её дыхание на своём лице. Он хотел поцеловать её. Очень хотел. И знал, что она хотела того же. Но лифт... этот чёртов лифт всё испортил. Рывок, и момент упущен. Куоритч встал из-за стола и подошёл к окну. За толстым стеклом была только чернота — глубоководная база не баловала видами. Но он смотрел в эту черноту и видел только её. Её лицо. Её улыбку. Её тело. — Марта, — прошептал он, и это имя обожгло губы. Она была совершенством. Каждая линия, каждый изгиб. Её глаза — жёлтые, с хитринкой, которые смотрели на него с вызовом. Её губы — чуть припухшие, которые так и хотелось поцеловать. Её тело — гибкое, сильное, с идеальной талией и бёдрами, которые сводили с ума. Она действовала на него как наркотик. Одно её присутствие — и сердце билось быстрее, мысли путались, дыхание сбивалось. Куоритч не понимал, почему именно она. Почему эта девчонка, учёная, вечно лезущая не в свои дела, смогла пробраться под его кожу так глубоко. Но факт оставался фактом. Она была нужна ему. Он хотел её. Всю. Целиком. Придя в свой номер, Куоритч рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Смотрел в потолок и думал только о ней. Не об отчётах. Не о тренировках. Не о миссиях. О ней. О том, как она краснеет, когда он смотрит на неё. О том, как она заламывает пальцы, когда нервничает. О том, как она улыбается — дерзко, вызывающе, сводя с ума. О том, как она пахнет. О том, как её кожа реагирует на его прикосновения. О том, какой стон сорвался с её губ, когда он коснулся её шеи. — Марта, — снова прошептал он в темноту. Закрыл глаза. И провалился в сон. Последняя мысль, которая мелькнула перед тем, как сознание отключилось: Только не смей идти на свидание с этим придурком. Только не смей. Завтра медосмотр. Она будет занята. Будет работать. Это хорошо. Она будет там, где я смогу её видеть. С этой мыслью полковник Майлз Куоритч, гроза рекомбинантов и ужас всей базы RDA, заснул с улыбкой на губах.