Часть 24

Марта сидела в огромном пустом помещении, обхватив себя руками, и плакала. Слёзы текли непрерывно — тихо, беззвучно, но от этого не менее горько. Она не всхлипывала, не рыдала в голос, просто сидела, уставившись в одну точку, и влага катилась по щекам, капала на колени, на руки. Лизет сидела рядом, обнимала её за плечи и молчала. Иногда лучшее, что можно сделать — просто быть рядом. — Я никогда... никогда так не рыдала из-за мужчин, — прошептала Марта, размазывая слёзы по лицу. — Никогда. Это была правда. За всю её жизнь ни один мужчина не вызывал у неё столько эмоций. Ни один не заставлял сердце биться быстрее, а потом останавливаться. Ни один не мог одним взглядом поднять её до небес — и одним равнодушием сбросить в пропасть. А Куоритч мог. Он вызывал в ней целый букет чувств. Злость и нежность. Раздражение и восхищение. Желание и страх. Он будоражил её, выбивал из колеи, заставлял забывать обо всём на свете. И это пугало. — Я рядом с ним становлюсь уязвимой, — выдохнула Марта. — Понимаешь? Я не могу думать, не могу размышлять здраво. Он действует на меня слишком... слишком резко. Слишком хорошо. Лизет молча гладила её по голове. — Я не люблю быть уязвимой, — продолжала Марта. — Я привыкла всё контролировать. Работу, проект, свою жизнь. А он... он выбивает почву из-под ног. Она замолчала, вспоминая сегодняшний урок. Ту девушку, которая подсела к полковнику. Его улыбку. Его равнодушие к ней, Марте. — Зачем я сделала им замечание? — прошептала она. — Просто выплеснула эмоции. Просто... Она запнулась. — Просто приревновала. Слово повисло в воздухе, тяжёлое, неудобное, чужое. — Ревность? — переспросила Марта саму себя. — Откуда у меня ревность к Куоритчу? — Оттуда, — тихо сказала Лизет. — Что он тебе небезразличен. — Нет, — Марта мотнула головой. — Нет, нет, нет. Только не это. Это будет мне мешать. Моя работа, миссия, «Химер» — я должна закончить проект. А он... он мешает. — Мешает? — переспросила Лизет. — Да, — выдохнула Марта. — Я забываю обо всём рядом с ним. И это бесит. Но... но это же мне и нравится. Она закрыла лицо руками. — Ты понимаешь, как это глупо? Мне нравится, что он выбивает меня из колеи. Мне нравится его властность, его уверенность. Я никогда не встречала такого мужчины. Который бы так на меня влиял. Она всхлипнула. — Я не могу успокоиться. Слишком много эмоций за сегодня. Злость, обида, ревность, страх... страх потерять его. Хотя терять-то нечего. Мы даже не вместе. Лизет вздохнула и притянула подругу ближе. — Дурочка, — прошептала она. — Всё будет хорошо. Они сидели так очень долго. Час, может, два. Марта не следила за временем. Они просто сидели, обнявшись, и разговаривали. По душам. Без шуток. Без подколов. — Он просто наказывает тебя, — сказала Лизет. — За то, что ты с Прайсом. За то, что поблагодарила его за букет, который он подарил. Он злится и показывает тебе, как это было больно. — Он не смеет меня наказывать! — Марта вдруг вспылила. Глаза её сверкнули сквозь слёзы. — Я не его игрушка! Не его собственность, чтобы он следил за мной и контролировал! Я сама решаю, с кем мне общаться! Она выпалила это на одном дыхании, быстро, горячо, почти выкрикивая. Лизет выслушала. Подождала, пока подруга закончит. А потом спросила тихо: — Марта. Один вопрос. Только один. — Какой? — Он тебе нравится? — Лизет смотрела ей прямо в глаза. — Тебе нравится то, что он с тобой делает? То, как он на тебя смотрит? Как говорит? Как прикасается? Марта открыла рот, чтобы ответить. И не смогла. Вместо ответа по щекам снова потекли слёзы. Она заплакала — громче, отчаяннее, чем прежде. Потому что ответ был очевиден. Потому что она знала его, но боялась признать. Лизет улыбнулась — тепло, понимающе. — Вот видишь, — прошептала она. — Ты уже всё знаешь. Она обняла Марту крепче и стала гладить по голове, успокаивая, как маленькую. — Всё хорошо, — шептала она. — Поплачь, легче станет. Марта плакала и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. --- Потом они пошли в номер Марты. Лизет не оставила подругу — беспокоилась, боялась, что та останется одна со своими мыслями. Она легла рядом на кровать, обняла Марту, прижала к себе. — Завтра день рождения Лайла, — сказала она тихо. — Там всё и решится. — Ничего не решится, — прошептала Марта в темноту. — Решится, — уверенно ответила Лизет. — Вы поговорите. Он не сможет делать вид, что тебя не существует, вечно. А ты повеселишься, отвлечёшься, забудешь о всех проблемах. — А если не поговорим? — Значит, я с ним поговорю, — в голосе Лизет появились стальные нотки. — Я ему устрою, братцу дорогому. Чтоб не смел мою подругу доводить до слёз. Марта слабо улыбнулась в темноте. — Спасибо, Лиз. — За что? — За то, что ты есть. Лизет чмокнула её в макушку. — Спи, подруга. Завтра новый день. Марта закрыла глаза. Мысли всё ещё метались, всё ещё болели, но рядом было тёплое, родное плечо, и это помогало. Она заснула под тихое дыхание подруги, убаюканная её присутствием.