Часть 23

Марта сидела в лаборатории и лихорадочно готовила материал к уроку. Времени оставался всего час, а она всё ещё не успевала. Информация по тсахейлу — связи На'ви с Эйвой и окружающим миром — была сложной, объёмной, требовала структурирования. Пальцы летали по клавиатуре, глаза бегали по строкам, но мысль то и дело ускользала. — Чёрт, — выдохнула она, откидываясь на спинку стула. Она схватила телефон и быстро набрала Лизет: Марта (13:42): Лиз, иди на урок без меня. Я не успеваю. Если опоздаю — прикроешь? Лизет (13:43): Опять? Ты скоро профессиональной опоздуньей станешь. Ладно, прикрою. Но ты должна мне ужин Марта (13:43): Договорились. Спасибо. Она отложила телефон и снова уткнулась в монитор. Осталось совсем немного — систематизировать последние данные, сделать презентацию, проверить факты. И вдруг за дверью послышались шаги. Тяжёлые. Громкие. Уверенные. Марта замерла. Она узнала бы эту походку из тысячи. Твёрдый, чеканный шаг военного, который привык, что ему подчиняются. Шаг хищника. Тепло разлилось по телу ещё до того, как дверь открылась. Полковник Майлз Куоритч вошёл в лабораторию. Форма сидела на нём идеально — армейские штаны, рубашка с закатанными рукавами, открывающая мощные предплечья. Он был хорош собой. Безумно, невыносимо хорош. Марта сглотнула. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени — и прошёл вглубь помещения, приближаясь к её столу —Здравствуй,лаборант— сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. — Как самочувствие? Она моргнула. — Что? — Самочувствие, — повторил он. — Как ты себя чувствуешь? Марта растерялась. Вопрос был таким неожиданным, таким... личным. Полковник Куоритч не интересовался самочувствием подчинённых. Никогда. — Ну вроде..нормально, — ответила она Куоритч чуть заметно кивнул и перевёл взгляд на стол. На букет. — Красивый букет, — сказал он с лёгкой иронией. — Поклонник подарил? Марта открыла рот, чтобы ответить, но осеклась.Потому что он смотрел на неё.В упор. Прожигающе. Нахально. Его взгляд медленно скользил по её лицу, по шее, по ключицам, по фигуре. Он рассматривал её так откровенно, так собственнически, что по коже побежали мурашки. И улыбался. Своей коронной ухмылкой. Марта чувствовала жар. Он разливался по телу, концентрируясь внизу живота. Становилось влажно. Душно. Невыносимо. «Прекрати, — приказала она себе. — Прекрати это, иначе опять придётся подмываться» — Может хватит, — выдохнула она, отводя взгляд. — Что "хватит"? — переспросил он, и в голосе его звучала такая невинность, что Марта чуть не рассмеялась. — Хватит на меня пялиться, — буркнула она, глядя куда-то в сторону. Куоритч шагнул ближе. Теперь он стоял прямо перед её столом, возвышаясь над ней, как скала. — А ты мне запретишь? — спросил он, и в голосе его слышалась улыбка. — Я бы хотел на это посмотреть,милая. Он говорил это с доброй, почти ласковой насмешкой. Без злости. Без давления. Просто констатировал факт. Марта подняла на него взгляд. И замерла. Он был так красив. Ровный нос, острые скулы, жёлтые глаза, которые сейчас смотрели на неё с каким-то новым, незнакомым выражением. А рост... Марта всегда любила высоких мужчин. А полковник был эталоном — выше неё на голову, мощный, широкоплечий. Особенно ей нравилось, когда он наклонялся к ней. Когда она что-то спрашивала, а он, делая вид, что не расслышал, наклонялся ближе, и его лицо оказывалось в сантиметре от её. И улыбался. Как сейчас. — Я не запрещаю, — прошептала она. — Я просто... Договорить она не успела. В дверь постучали. И, не дожидаясь ответа, в лабораторию вошёл Прайс. С улыбкой на лице. Увидев полковника, он чуть стушевался, но улыбку не убрал. — Здравия желаю, полковник, — сказал он, кивая. Куоритч отошёл от стола на несколько шагов, освобождая пространство. Лицо его стало непроницаемым. Прайс подошёл к Марте и протянул ей маленькую коробочку. Конфеты. Те самые, что продавались в буфете — невкусные, калорийные, дешёвые. — Это тебе, — сказал он, сияя. — Хотел подарить. Марта внутренне напряглась. Она боялась, что он начнёт говорить о вчерашнем, о свидании, о том, что она не пришла. Но Прайс молчал — то ли понял, что при полковнике не стоит, то ли просто не хотел портить момент. Куоритч наблюдал за ними. Молча. Спокойно. Но взгляд его был тяжёлым. Прайс перевёл взгляд на букет лилий. — Ого, — восхищённо сказал он. — Марта, какой красивый букет! И тут Марта вспомнила. Она должна поблагодарить. Должна соблюсти приличия. Она посмотрела на Прайса и сказала: — Спасибо за букет. Он очень красивый.Где ты его достал? Прайс недоумённо захлопал глазами. — За букет? — переспросил он. — Марта, лилии красивые, конечно, но... это не я подарил. Марта замерла.Она ничего не понимала.Если букет подарил не Прайс, то… Она перевела взгляд на полковника. Тот стоял с каменным лицом. Ни один мускул не дрогнул. Только глаза — холодные, ледяные, ничего не выражающие. — Полковник, — выдохнула Марта. — Это.. в.. Марта не договорила,а Куоритч не ответил. Он резко развернулся, подошёл к столу Лизет, взял какой-то документ — наверное, тот самый, за которым он и  пришёл — и направился к двери. — Спасибо— бросил он уже на пороге. — Всего хорошего. И вышел. Прайс, ни черта не понимая, крикнул ему вслед: — И вам всего хорошего, полковник! Удачи! Марта посмотрела на него. Мрачно. Тяжело. — Что? — удивился Прайс. — Я просто вежливо... — Прайс, — перебила Марта. — У меня много работы. Мне нужно готовиться к уроку. Оставь меня, пожалуйста. — Но я хотел... — Пожалуйста. Прайс вздохнул, кивнул и вышел. Марта осталась одна. Она села за стол и уставилась в одну точку. Работы не было. Все материалы уже готовы. Она просто сидела и думала. Ей стало обидно. За полковника. За себя. За этот дурацкий букет, который она приняла от другого. А потом она вспомнила. Утром, в коридоре, когда они с Лизет шли в столовую... тот шорох. Быстрые шаги, словно кто-то спешил скрыться. Он подслушал. Он слышал, как она жаловалась на усталость.  Теперь она поняла. Тот шорох в коридоре. Он подслушал их разговор. Услышал, как она жаловалась на усталость. И решил сделать приятно. Достал где-то эти роскошные лилии, принёс, поставил на стол. Чтобы она чувствовала себя лучше. А она... она поблагодарила Прайса. Марта посмотрела на букет. И только сейчас, когда она знала, что это от НЕГО, цветы стали по-настоящему красивыми. Раньше, когда она думала, что это от Прайса, они казались просто приятным подарком. А теперь... теперь они сияли. Потому что это был его подарок. Полковника Куоритча. Человека, который не умел быть мягким, не умел говорить комплименты, не умел ухаживать. Но который услышал, что ей плохо — и сделал так, как умел. Это было до безумия трогательно. До слёз. — Дурак, — прошептала Марта, глядя на лилии. — Какой же ты дурак. И я дура. Ей стало мерзко от самой себя. Как она вообще могла подумать, что Прайс способен на такой жест? Прайс, чей максимум — дешёвые конфеты из буфета. Она сидела, уставившись на цветы, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Дверь распахнулась. Влетела Лизет, запыхавшаяся, с круглыми глазами. — Марта! — выдохнула она. — Ты не представляешь! Я только что встретила брата в коридоре. Он шёл ТАК быстро, что я к стене прижалась, думала, сметёт! Что случилось? Вы поссорились? Он злой как тысяча демонов! Марта только кивнула. — Возьми флешку, — сказала она устало. — Там материал. Нам пора на урок. — Марта! — Потом, Лиз. Всё потом. Лизет вздохнула, взяла флешку и направилась к двери. — Идём, — сказала она. — Опоздаем ведь. Марта встала, поправила халат и вышла за подругой. Но перед дверью обернулась. Посмотрела на букет. На белые лилии, которые стояли на её столе. Улыбнулась. И вышла.

***

Идя по коридору, Марта конечно же всё рассказала Лизет. Это было уже не просто привычкой — это стало ритуалом, обычаем, неотъемлемой частью их дружбы. Они всегда делились друг с другом всем — радостями, страхами, глупостями, которые совершали. Им было комфортно и приятно в общении, как бывает только с теми, кому доверяешь как самой себе. — Лиз, я такая дура, — выпалила Марта, едва они отошли от лаборатории на достаточное расстояние. — Ты не представляешь, что я натворила. — Рассказывай, — подруга приготовилась слушать, сверкая глазами. Марта выдохнула и выпалила всё. Про букет. Про то, как поблагодарила Прайса. Про лицо полковника, когда тот уходил. Лизет слушала, и с каждым словом её глаза становились всё круглее. — Подожди, — перебила она, когда Марта закончила. — Мой брат? Майлз? Полковник Куоритч? Подарил тебе букет? Цветы? Настоящие живые цветы? — Ну да. — Охренеть, — выдохнула Лизет. — Просто охренеть. Ты понимаешь, что это нонсенс? Он никогда никому цветы не дарил. Ни одной девушке. Обычно его подарки — это ссоры, секс и эмоциональные качели. Марта грустно усмехнулась. — Я не его девушка, Лиз. — Ага, — Лизет закатила глаза. — Конечно не его. Поэтому он тайком подслушивает ваши разговоры, потом несётся непонятно где искать лилии, чтобы сделать тебе приятно. Прямо вообще не его девушка. — Лизет... — Ладно-ладно, — подруга подняла руки. — Слушай, дай ему время. Он сейчас злой как чёрт, я его знаю. Но он отойдёт. Ему надо выпустить пар, переварить. Просто дай ему время. — А если не отойдёт? — Отойдёт, — уверенно сказала Лизет. — Куда он денется. Они подошли к огромному помещению, где должен был проходить урок. Большая интерактивная доска, удобные кресла для рекомбинантов, приглушённое освещение — всё было готово для лекции. Марта вошла первой и сразу же нашла его взглядом. Куоритч сидел поодаль, рядом с Лайлом. Лицо — ледяное, каменное, непроницаемое. Ни тени эмоций. Он смотрел куда-то в сторону, даже не повернув головы на их появление. Марта поёжилась. Она не привыкла видеть его таким. Обычно в его взгляде был огонь — насмешка, вызов, интерес, желание. А сейчас — пустота. Я задела его, — поняла она. — Сильно. А Прайс... Прайс сидел за самым ближним столом, в первом ряду, и улыбался во все тридцать два зуба. Сиял, как начищенный самовар. Ждал их. Марта почувствовала, как раздражение начинает закипать. — Всем присаживаться, — сказала она громко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас начнём. Прожив взглядом по помещению Марта также заметила Милану,она сидела рядом с Фиратом,что то шепчу ему на ухо,и смеясь в кулак.Когда она поняла,что Марта смотрит на неё,то сразу стихла,начиная свое коронное действие- презрительно смотреть. Марта закатила глаза и  включила доску. она чуть пригасила свет, оставив ровно столько, чтобы было видно изображение на экране. — Тема сегодняшнего урока — тсахейла— начала Марта, листая первые слайды. — Это соединение нейронных отростков — косы у На'ви или специальных щупалец у животных, которое позволяет двум живым существам обмениваться мыслями, эмоциями и сенсорными сигналами. Она перешла к следующему изображению — крупный план хвоста На'ви с отчётливо видными нейронными окончаниями. — На физическом уровне это выглядит как переплетение нервных окончаний. После соединения зрачки участников расширяются, а их нервные системы начинают работать как единое целое. Марта рассказывала, листала слайды, и постепенно вошла в привычную колею. Информация лилась легко, она знала тему отлично. — Тсахейла используется в трёх основных случаях, — продолжала она. — Первое — управление животными. Это основной способ езды на икранах, па'ли или тулкунах. Соединение позволяет наезднику передавать команды силой мысли, превращая животное в продолжение собственного тела. Она показала фотографию На'ви верхом на икране. — Второе — связь с Эйвой. На'ви соединяются с Древом Душ или Древом Голосов, чтобы загружать свои воспоминания в общую биологическую сеть планеты или слышать голоса предков. Слайд сменился — На'ви у Древа Душ, хвост соединён с ветвями. — И третье, — Марта сделала паузу, — самое важное для понимания их культуры. Это связь между партнёрами. Она рассказывала, иногда касаясь своего хвоста, показывая нейронные отростки на личном примере. Рекомбинанты слушали — кто-то внимательно, кто-то нет Когда речь зашла о близости, мужчины в аудитории тихо ухмыльнулись. Девушки-рекомбинантшы хихикнули, переглядываясь. Лизет и Лайл обменялись быстрыми взглядами. Куоритч тоже смотрел на неё. Но уже не так, как прежде. Раньше в его глазах был голод, интерес, желание. Теперь — только холодное внимание к материалу. Будто он слушал лекцию, а не смотрел на женщину, которая ему нравится. Марта сглотнула и продолжила. И вдруг краем глаза заметила движение. Молоденькая рекомбинантша — та самая, которая часто мелькала на тренировках и в столовой — подсела к полковнику. Прямо вплотную. И начала что-то оживлённо рассказывать, жестикулируя, улыбаясь, наклоняясь к нему. Лайл, воспользовавшись моментом, быстро пересел к Лизет, пока полковник был отвлечён. Куоритч заметил это, бросил на друга хмурый взгляд, но ничего не сказал. А девушка всё щебетала. И полковник... улыбался. Марта почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Он улыбался. Смотрел на эту девушку — и улыбался. Не так, как на Марту раньше, но всё же. — ...и таким образом, тсахейла становится основой их общества, — закончила Марта фразу, хотя сама не помнила, о чём говорила. Она перевела взгляд на Лизет. Та тоже смотрела на брата с открытым ртом, а потом перевела взгляд на Марту и одними глазами сказала: «Не парься, всё будет хорошо». Но Марта не могла успокоиться. Эта девчонка... она что, серьёзно? Прямо на уроке? Прямо перед ней? Марта не придумала ничего лучше, чем громко постучать указкой по столу и грозно посмотреть в их сторону. — Молодые люди, — сказала она жёстко. — Не могли бы вы вести себя тише и не мешать остальным? Девушка подняла на неё взгляд. Выгнула бровь. Посмотрела так, будто Марта была пустым местом — с превосходством, с насмешкой, с вызовом. Полковник лишь ухмыльнулся и продолжил переговариваться с ней, даже не взглянув в сторону Марты. — Сука, — прошептала Марта себе под нос. Но взяла себя в руки. Нельзя показывать эмоции. Нельзя. Она выльет их потом Лизет, а сейчас — профессионализм. — Вернёмся к теме, — сказала она громко. — Интимная связь у На'ви. Она переключила слайд. — Это самая глубокая и интимная форма связи. Она происходит между партнёрами и создаёт пожизненную эмоциональную и ментальную нить между мужчиной и женщиной. Хочу отметить, что беспорядочные половые связи у На'ви запрещены. — Эх, зря, — выкрикнул Лайл. — Они столько теряют! Подзатыльник от Лизет прилетел мгновенно. — Ай! — Лайл схватился за голову. Марта улыбнулась, несмотря на внутреннее напряжение. — Спутника жизни у На'ви выбирают один раз и навсегда, — продолжила она, листая дальше. — Это как... Слайд сменился. И Марта пискнула. На экране была фотография двух обнажённых На'ви. Они соединяли свои нейроны — явно в момент близости. Гениталии были прикрыты, но сама поза, выражение лиц, переплетённые тела — всё было слишком откровенным. Слишком горячим. Аудитория взорвалась. Кто-то засмеялся, кто-то засвистел. Лайл заорал: «А практика будет?» Кто-то из рекомбинантов выкрикнул что-то совсем неприличное. Лизет, покраснев, закрыла глаза Лайлу ладонями, хотя он отбивался и пытался посмотреть. Марта в ужасе уставилась на подругу. — Лизет! — зашипела она. — Ты за что отвечала?! — Я не специально! — Лизет прыснула, прикрывая рот рукой. — Забыла удалить, когда фото подбирала! Честно! Марта схватила пульт, пытаясь переключить слайд. Пульт заел. Она нажала ещё раз — бесполезно. Ещё — изображение не двигалось. Аудитория смеялась всё громче. Марта готова была провалиться сквозь землю. — Закрыли рты, сосунки. Одно слово. Одно движение. Один голос — низкий, властный, не терпящий возражений. Всё стихло мгновенно. Марта даже удивилась, как быстро сработало. Рекомбинанты, которые только что ржали как кони, сидели тише воды, ниже травы. Куоритч даже не повысил голос. Просто сказал — и всё. Марта быстро переключила слайд (пульт, конечно, сразу заработал), убрала изображение и сказала: — Урок окончен. Все свободны. Рекомбинанты начали выходить, кидая на неё ухмылки. По их лицам читалось: «Ну и урок! Зачёт!» Марта стояла красная, как рак. — Лизет, — прошипела она. — Я тебя убью — Всё потом! — подруга подняла руки, пятясь к выходу. — Потом поговорим! Когда успокоишься! — Я не успокоюсь! — Успокоишься-успокоишься! Встретимся вечером! Она выскочила. Марта осталась одна. Ну, почти одна. Ее команда:Фират,Прайс,Милана выходили из помещения увидено смотрев на неё,как бы не понимая,что с презентацией и самой Мартой.  Последним выходил полковник. С ним — Лайл и та самая девушка, которая весь урок висела на нём. Она плелась за ним как собачка, что-то щебеча, заглядывая в глаза. Куоритч не обращал на неё внимания. Вообще. Шёл, глядя прямо перед собой. Марта смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное, липкое, неприятное. Она не хотела признавать это чувство. Не хотела давать ему имя. Но оно было Она смотрела прямо на полковника. Ждала. Надеялась. Посмотри на меня. Пожалуйста. Хотя бы взгляни. Он проходил мимо. Медленно. Спокойно. Обогнул её, даже не задев плечом — не так, как раньше, когда любил задевать в шутку, провоцировать, дразнить. Просто прошёл. И вышел. Дверь закрылась. Марта стояла посреди пустого зала, глядя на закрытую дверь. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело. Она медленно опустилась на стул. И заплакала. Слёзы текли сами собой — тихо, беззвучно, просто катились по щекам. Она не всхлипывала, не рыдала. Просто сидела и плакала, глядя в одну точку. Я дура. Какая же я дура. Лизет, которая всё это время ждала за дверью, тихонько заглянула в помещение. Увидела подругу. Вздохнула. Подошла и села рядом, обняв за плечи. — Ну чего ты, — прошептала она. — Всё будет хорошо. — Не будет, — выдохнула Марта сквозь слёзы. — Он никогда на меня больше не посмотрит. — Посмотрит, — уверенно сказала Лизет. — Он дурак, но не настолько. Куда он денется. Марта уткнулась носом в плечо подруги и разревелась уже по-настоящему. А за дверью, в тёмном коридоре, полковник Куоритч стоял неподвижно, глядя на дверь, за которой осталась Марта.Он ничего не слышал и не видел,лишь стоял и думал. — Командир? — позвал Лайл. — Вы идёте? Куоритч не ответил. Постоял ещё минуту. Развернулся и ушёл.