И затем…

Глаза защипало от слез, скопившихся в уголках. Сердце сдавило от почти физической боли. Локи сидел на полу у кровати. Обман. Везде обман. Среди беспорядка на столе он нашёл темно-зелёный копьевидный осколок его первого заклинания. Он крепко сжимал его в руках, сам не понимая, зачем. В памяти мелькали странные, далёкие образы. Как в тумане виделись ему призраки прошлой, украденной жизни. На ладонях заиграло зелёное пламя, облизывая кожу, тлея, сияя. Локи смотрел на собственную магию, как на чужую. По крайней мере, теперь он понимал, почему магия не поддавалась. Локи вспомнил старую «Историю Девяти Миров», давно отобранную. Йотуны не могут покорить сейд, только полукровки редко способны к магии, очень слабой. Сквозь зелёные шторы проглядывало оранжевое закатное солнце, тускло освещая комнату. Как в огне блестела полировка на темном дереве стола. От разноцветных переплетов книг ломились массивные полки. Сбитая зелёная постель у стены. Зеленые вставки на стенах. Локи свёл брови к переносице и медленно поднял голову, глядя в зеркало напротив. Дыхание оборвалось. Зелёный — цвет, присвоенный полукровкам Йотунхейма, когда начались массовые преследования и чистки. Его комната — она вся в зелени, и как он раньше не догадывался?.. Стекло в зеркале хрустнуло, и пошло трещинами по всей поверхности. Не моргая, Локи видел, как трещины раскололи зеркало на несколько крупных осколков, их, в свою очередь, на более мелкие. Стекло осыпалось на пол звонким и чистым шёпотом. За ним, без сомнения, сейчас наблюдает один из воронов. Один узнаёт об этом, непременно узнаёт. Что-то внутри неприятно потянуло, и Локи захотелось кричать, рыдать, но сил не было ни на что. Он упал на бок на пол среди осколков и закрыл глаза, прожжённые невыплаканными слёзами. Чуждая магия горела на руках, не причиняя вреда. В дверь два раза стукнули, и Локи отчаянно замотал головой. Никто, никто не должен видеть его, нельзя... Он не смог выдавить ни звука. Не сейчас. Потом. Ему нужна передышка. Хотя бы несколько минут. Без никого. Спустя некоторое время он услышал в коридоре удаляющиеся шаги и рвано выдохнул. Время. Только немного времени. Больше ничего не нужно. На ужин Локи вышел как ни в чем не бывало. Копьевидный осколок покоился во внутреннем кармане, но Локи все время чувствовал странное желание держать его в руках. С ним было спокойнее. Он сдержанно улыбнулся матери, кивнул отцу и сел за стол рядом с братом. Подали мясо. Тор о чём-то рассказывал, и Локи рассеянно подумал, как он со своими друзьями вернулся из Йотунхейма без ведома родителей. Вдруг Один откашлялся, привлекая внимание. Локи обратил невидящие глаза на него. — Сыновья мои, — громко объявил он, и Тор умолк. — Вы — надежда и опора моя и Асгарда. Я чувствую, что мое время уходит, — Фригга отвела взгляд, — и я должен объявить наследника. Вы оба рождены править, — внутри закололо, но Локи не пошевелился, слушая. — Однако престол займёт лишь один из вас. И я наконец принял решение. Тор, — Локи почувствовал, будто в груди что-то оборвалось, и он закрыл глаза. — Тор, мой сын, ты станешь следующим царем. — Да, отец, — не скрывая восторга воскликнул Тор. — Это... Я выполню свой долг. Не сомневайся. — Я полагаюсь на тебя, — благосклонно кивнул он. — Мои силы истощены. Грядёт мой сон. Локи стало горько во рту, и он, отложив приборы, взял бокал с фруктовым вином, делая несколько крупных глотков. Голова потяжелела, словно его настигала мигрень, и Локи провёл рукой по горящему лбу. Краем зрения, он видел, как Фригга бросила в его сторону обеспокоенный взгляд, но он лишь выпустил волосы из-за уха и спрятал в них лицо. Всё именно так, как и должно быть. Всё правильно. Сын Одина займёт трон, а йотунский выродок останется любопытной игрушкой при дворе. Локи придётся рассказать о своём происхождении, когда Тора коронуют, так ведь? Он поднял взгляд и уставился на Тора, широко раскрыв глаза. Тот, будто и не замечая, насколько пристально его рассматривают, продолжал жевать мясо с бараньего ребра. И Локи впервые в жизни не знал, что делать. Потому что это был Тор. Тор, который помогал ему пройти половину леса, когда Локи повредил ногу во время охоты на чибисов. Тор, который разрешал Локи спать с ним, когда его донимали кошмары, и никогда никому не рассказывал об этой слабости младшего принца. Тор, который ни разу не смог найти его, когда они играли в прятки во дворце. Тор, благодаря которому Локи владеет магией. Тор, с которым Локи тренировался в тот день, когда нашёл «Историю Девяти Миров». Тор, который впервые рассказал ему о рунах и страшных легендах. Тор, который первым поклонился ему во время инициации. Тор, чьи глупые амбиции помогли Локи узнать правду о себе. Тот, кого он знал с детства. Локи и понятия не имел, что когда-нибудь столкнётся с такой проблемой. Время шло нестерпимо медленно, словно нарочно. Норны сыграли с ним очень злую шутку, думал Локи. Он смотрел на родные-незнакомые своды дворца, на расписные фрески на потолке, на золотой трон, с которого, говорят, Одину видны все Миры. В детстве Тор и Локи из-за колонны подглядывали за двором во время приемов. Один, всегда гордый и величавый, со снисхождением и какой-то странной лаской смотрел на просителей, льстиво склонившихся в церемониальном поклоне. Золото слепило глаза, но оторваться братья не могли и часами наблюдали за тем, как ловко и мудро Один решает все вопросы, мечтая, как однажды они будут такими же. Загаданное сбылось у Тора, настолько он оказался похож на отца. Локи увлёкся магией, и золото тронного зала слепило и жгло глаза все сильнее, отгоняя от себя. Локи бежал, сам того не понимая, от роскоши дворца, двора, пышных приемов. Только в его церемониальных одеждах было золото. Обманчивый блеск драгоценностей не прельщал того, кто на весь Асгард прославился как бог Коварства и Обмана. Уйти хотелось далеко, так далеко, как только можно, спрятаться. Можно бы остаться навсегда в Железном Лесу... Локи должен рассказать. Тор обязан знать о монстре, которого младший принц покрывает. При дворе пригрели змею, но они с Тором были братьями, нет, когда-то считались братьями. Локи просто не мог поступить так. Бесконечно тянущийся ужин был все же окончен, и Локи спешил вернуться в свои покои. Однако, мягко коснувшись плеча, Фригга остановила его. Локи посмотрел на неё, надеясь, что сумеет сдержать маску спокойствия. Фригга, изучив его лицо, потянула за собой, в сад. Локи послушно пошёл следом. Она молчала. Неприятная тишина давила со всех сторон, но Локи не решался прервать ее. Словно не имел на это права. Не доходя до главной аллеи, Фригга свернула вправо, и они оказались перед опутанной плющом низенькой калиткой. Одним движением руки Фригга открыла дверцу. Это был её секретный сад, в котором Локи не был ни разу. С четырёх сторон был высажен высокий кустарник, образовавший стену. Несколько дорожек от краев сходились к центру, к небольшому пруду с лаконичным, тихо шуршащим фонтаном. Множество цветов и кустарников, названий которых Локи не знал, окружало круглую мраморно-белую беседку за фонтаном, опутанную диким виноградом. В беседке они сели друг напротив друга. Фригга зажгла какие-то травы в чаше. Сложив руки на коленях, она долго смотрела на тлеющий огонёк. Ветер лениво шевелил тонкий, выбившийся из элегантной причёски локон золотисто-русых волос. — У тебя на душе что-то, — сказала она тихо и подняла на Локи глаза. Локи старательно смотрел в огонь. — Что случилось? Локи не знал, что сказать, как начать этот разговор и должен ли он вообще это делать. А вдруг Лафей ошибся?.. Вдруг ошибся сам Локи? Книга ведь очень старая, она не могла знать наверняка. Лодур, верно, давно мёртв, а схожести в именах и датах всего лишь совпадения. Лафей мог применить какое-нибудь сложное заклинание и заставить его видеть то, чего никогда не было. Лафей вполне мог обманывать его, книга могла содержать неточности, он мог ошибаться. Ведь эти синие, чистые глаза... Он помнит улыбку Фригги, её смех, мудрые советы и старинные сказки, все до единой. Он помнит, как она учила его магии, как подарила волшебный хризопраз, как желала спокойной ночи. И все это ложь... Не должно быть... Не может так быть! Локи приоткрыл рот, но, взглянув на Фриггу, не смог произнести ни слова. — Ты знаешь, — едва слышно прошептала она. — Ты всё знаешь... На неё страшно было смотреть. Она будто разом изменилась, постарела на несколько сотен лет, помрачнела. Она уронила голову на руки. Она выглядела такой старой, усталой и бессильной, что это было совсем неправильно. Тысячи вопросов в голове, но только один из них Локи смог выдавить: — Почему? — Я не знаю, — сказала она, и Локи ей верил. Он хотел ей верить, доверять. — Он никогда не говорил. А я не спрашивала... «Ты не виновата», — хотел сказать Локи. Он должен был сказать это. Но не мог. — Это очень красивое место, — сказал Локи, оглядываясь, не в силах больше видеть печаль на лице Фригги. — Это? — непонимающе переспросила она, подняв голову. — Ах, да. Здесь никого нет, и потому очень спокойно. Я прихожу сюда, когда устаю от дворца. Мне помогал только один садовник, его зовут Эгнер. — Вы прекрасно справились вдвоём, — искренне сказал Локи. Лучше говорить о саде. Это не больно. Это спокойно, нестрашно. — Я это очень ценю, — хрипло сказала Фригга. Они долго молчали, прежде чем она заговорила снова. — Это не должно ничего менять между нами. — Но всё изменится, — со стальными нотками ответил Локи. — Так или иначе. Всё будет по-другому. Если я должен быть диковинкой во дворце, то в покоях царицы мне не место. — Не говори так, — строго одернула она. — Ты наш сын, а Тор твой брат. Ничто не должно меняться, если ты не хочешь. Локи молчал. Его желание ничего не изменит. Он, может, хотел бы никогда не проживать этот день, не отправляться в Йотунхейм и не говорить там с Лафеем. Он встал. — Я благодарен за все, что ты для меня сделала, — сказал он. — Я никогда не забуду, с какой добротой ты относилась ко мне. Этому я обязан жизнью, — прижав руку в груди, он склонил голову в поклоне. Она не стала его останавливать, когда он, выйдя из беседки и обогнув фонтан, покинул тайный сад. Холодало, и Локи по привычке обхватил руками плечи, побрел куда глаза глядят. Солнце село, и на небе показались россыпи созвездий. Девять Миров — лишь часть огромной Вселенной, и, возможно, где-то далеко есть мир, в котором не существует таких правил, как в Асгарде. Незнакомая планета, незнакомые истории. Но он никогда не сможет уйти, нет. Просто не решится, не по своей воле. В Асгарде всё то, что когда-либо было ему дорого, все воспоминания, вся жизнь, мечты и тайны. Вот под этим камнем они с Тором нашли гусеницу, которую отнесли в тогда ещё их общие покои и которая потом превратилась в бабочку и улетела. А с этих кустов они постоянно рвали листья, потому что они были большие и шелковистые и хорошо подходили для игр. Под тем огромным вязом он впервые поцеловался. На старую, полуразрушенную крепостную стену они с Тором лазили, пока никто не видел, и смотрели сверху на раскинувшийся внизу город. Если на развилке свернуть направо, то можно выйти к реке, а затем и к озеру. В порту всегда было много торговцев с других планет, и они часами могли слушать их рассказы, порой настолько невероятные, что сказки Фригги казались непреложной истиной. Он вышел к пустой тренировочной площадке. Точнее, он думал, что площадка пуста. Тор стоял в отдалении и примерялся к мечам. Мьелльнир сиротливо прислонен к стене. Локи сделал движение уйти, но в этот момент Тор обернулся и, увидев его, расплылся в довольной улыбке. Тисками сдавило грудь, но Локи постарался придать лицу нейтральное выражение. Шумно качнулась ветка, пока на ней устраивался чёрный ворон. Тор, не обратив внимания на птицу, стремительно сократил расстояние между ними и от души хлопнул его по плечу. Локи лишь слегка поморщился. — Не ждал тебя здесь в такое время, — с искренним удивлением сказал Тор, продолжая улыбаться. Сквозь рваную тренировочную рубаху, косо сползшую, проглядывала загорелая кожа. — На тебе лица нет, брат. Последнее слово неприятно опалило слух. Локи так к этому привык, что знать о том, что это неправда, было едва не дикостью. — И даже так я выгляжу лучше, — неловко парировал Локи, машинально, без огня, даже без желания спорить. — Ты-то почему на площадке? Разве ты не отметишь с друзьями новый титул? Тор пожал плечами. — Нет настроения. Официально объявят только завтра. Вот тогда... — он умолк, а взгляд как-то потух. Он оглядел Локи с ног до головы и вдруг схватил за руку. — Что было во дворце Лафея? Что он сказал тебе? Он угрожал? Локи выдернул руку, не находя в себе силы раздражаться. Он долго смотрел в потемневшие в ночной мгле неспокойные глаза Тора. — Мы с царем обменялись любезностями. Я убедил его отпустить вас, а взамен рассказал несколько ничего не значащих секретов, — Локи смотрел ровно, а голос не дрожал. — Будь покоен, я вполне в состоянии постоять за себя. Тор снова долго всматривался в лицо младшего принца, но, видно, не поняв, что именно надо искать, одним движением оказался подле Локи и обнял его за плечи, снова улыбаясь. Локи почувствовал, как осколок во внутреннем кармане сместился, вжавшись куда-то между рёбер: ранить сквозь одежду он не сможет, но причинить тупую, колющую боль — легко. Может, хоть это поможет отвлечься. — Когда я стану царем, — довольно заявил он, — в Девяти Мирах больше не услышат об этих тварях. Локи побледнел, но темнота ночи его спасла. — Ты... Ты говоришь о геноциде? — Брат мой, — наставительно, со снисхождением в голосе проговорил Тор, — это монстры. Чудовища. Ими пугают непослушных детей. Они давно позабыли своё место. Я только напомню им его. Ты не сомневайся, милый Локи. — Не сомневаюсь, — негромко отозвался Локи. — Конечно, ты сделаешь это. Тор откликнулся, донельзя довольный, и повёл Локи за плечи ко дворцу. Локи уже ничего не слышал. Он думал лишь о том, как Тор, блестя новыми начищенными доспехами ступает среди рек багровой крови, обходит трупы, улыбается вот так, как сейчас, гордо и самодовольно. Как он, не колеблясь, убивает сотни йотунов, а Локи следует за ним, неспособный произнести ни слова, в постоянном страхе, что именно он будет следующим. Посреди огромного, пустого ледяного дворца Тор обернётся и взглянет на Локи, не зная, что младший принц — один из тех, кого он поклялся истребить. Локи цепенеет в объятиях, копьевидный осколок неприятно колет кожу, но принц не говорит ни слова, не выдаёт себя никак. Разве только нехарактерно долго молчит. Но едва ли Тор замечает.