Пять.

Эта идея была ужасной с самого начала. И это знали все, однако никто не решился перечить балованному принцу. Кроме Локи, которого, впрочем, благополучно проигнорировали. С недавних пор его воспринимают исключительно, как придаток Тора. Его потащили с собой для одной-единственной задачи — обеспечить им прикрытие. То, что он ввязался в бойню, — чистая случайность. Он не собирался даже оставаться в Йотунхейме, хотел уйти при первой возможности. Их окружили, взяли в кольцо, отрезав пути к отступлению. Только асы ещё этого не поняли, и Тор, Троица воинов и Леди Сиф изо всех сил пытались дать отпор. Локи видел, как окружение замкнулось, и йотуны теперь только сужали кольцо, не давая выхода. Похоже, без Каскета и превосходства в силе они научились действовать тоньше, обходными путями, научились хитрить. Он видел Лафея. Перед глазами пронеслись строчки старой книги, «Истории Девяти Миров». Бюлейст, Хелблинди, Хведрунг, Лодур — все его сыновья мертвы. Внутри запекло от боли, но не физической. Что с ним не так? Почему он жалеет йотунов? Лафей стоял в нескольких шагах от него, кажется, даже не замечая юного принца, и если Локи воспользуется кинжалами, то... Он не мог даже подумать об убийстве врага. Пальцы дрожали. Возьми себя в руки! Но волнение никуда не исчезло. Он заставил себя крепко обхватить рукоять кинжала, но занести не успел. Кто-то схватил его за запястье и до боли сжал. Обернувшись, Локи увидел, как с трёх сторон стояли высоченные йотуны, а с четвёртой усмехался Лафей. Из-за чужих тел он видел, как Тора и его друзей так же обступили, взяв в кольцо. Это его вина, его промах, его сомнения поставили под угрозу их жизни. Если бы он не засомневался, если бы убил Лафея, если бы не позволил прийти сюда... Он уже не чувствовал, что его все ещё держат за руку, он смотрел куда-то в сторону, но йотунов, похоже что-то ввело в замешательство. Они зароптали на йотунском наречии, подозвали своего царя. Только тогда Локи опустил взгляд на свои руки. В том месте, где его держали, кожа покрылась синими пятнами от предплечья до кончиков пальцев. Лафей, похоже, пребывал в таком же изумлении. — Кто ты? — спросил он вкрадчиво. Голос у него был басовитый, но все равно какой-то звенящий, как трескающийся лёд. Его красные глаза с любопытством смотрели на посиневшую руку. Жестом он приказал отпустить его. Синева постепенно сошла. Локи посмотрел на царя. — Локи. Сын Одина, — ответил он, старательно пряча дрожь в голосе. — Вот как, — мягко сказал Лафей, — Одина ли? Локи не находил, что сказать. Не может же... Это просто невозможно, он ведь... Йотуны обступили его и повели вслед за Лафеем в сторону дворца. Краем уха Локи ещё слышал, как разразились ругательствами Тор и товарищи. Йотуны вокруг него негромко переговаривались по-йотунски, то и дело бросая на него странные взгляды. Тор с друзьями упирались, их почти тащили за собой. Локи шёл добровольно, подняв голову, выпрямив гордо спину, поджав губы. Ветер слабо шевелил его волосы, к сапогам лип голубоватый снег. Небо над их головами было темно-серое, его заволокло вековыми тучами после того, как Один забрал Каскет. Йотунхейм медленно умирал без источника своей силы. Каскет создавал здесь особые условия, берег от сильных морозов и метелей. Благодаря ему в Йотунхейме могли жить представители других рас без ущерба для здоровья. Уже тысячу лет он существует без источника, и скоро окончательно покроется вечным льдом, станет холодной мертвой планетой, бессмысленно болтающейся в космосе. Уже сейчас Йотунхейм покрыт льдом больше чем на треть. У этой планеты ледяное ядро, и вращается она медленно, а Каскет, создавая особое силовое поле, не давал замерзнуть окончательно. Знал ли это Один, когда лишал единственного средства к существованию, обрекая на смерть целое царство? Локи хотелось увидеть Йотунхейм в дни расцвета, когда Имир из осколков собирал свой могущественный, но разрозненный мир воедино. Вдалеке послышался надрывный вой, и у Локи внутри что-то сжалось, хоть ни единый мускул на лице не дрогнул. На возвышавшемся заснеженном склоне показалась толпа йотунов. Они бежали вниз, к равнине, пока за ними гнался выскочивший из-за склона огромный волк, или некто похожий на него. После волка мчалась ещё толпа йотунов. Охота, понял Локи. Но какой же это первобытный способ! Вместо того, чтобы устроить несколько ловушек, йотуны использовали себя в качестве приманок и загоняющих ради одного волка, мяса которого на них всех точно не хватит — это Локи понял издалека, значит, сами они это понимали тоже. У входа во дворец Лафей жестом приказал увести Тора и его друзей куда-то влево. Локи он повёл за собой. Огромные двери гостеприимно распахнулись перед ним, приветствуя правителя. Пока они шли к трону, йотуны, окружавшие Локи, постепенно разбредались по углам и замирали там, точно статуи. У трона они остались с Лафеем наедине. — Принц, — обратился Лафей к нему, не спеша подниматься на своё место, — уж простите за столь скромный приём. Мы не ждали гостей сегодня. Локи качнул головой, но промолчал, рассматривая линии-борозды на коже. Ими испещрено все тело, от лица до ног, и они что-то особенное значили. Каждая линия у йотуна ложилась по-разному, по-своему, обозначая принадлежность к роду. Лафей — потомок Имира, у них на спине, по плечам эти линии изгибаются неестественным для йотунов образом. Этот признак сохранился в роду правителей, как отличительный. Ни у кого больше такого нет. В норме линий над плечами вообще быть не должно. — Признаться, принц, вы заинтриговали меня, — продолжил Лафей, не дождавшись ответа. — Не знал, что во стане Одина есть полукровка. Внешне он был абсолютно спокоен, но Локи давно уже научился читать сквозь маски. В Асгарде многие прятали от него истинные эмоции. И вот сейчас, в чужих глазах Локи читал неподдельное удивление и непонятную пока насторожeнность. Ах, да, он ведь вооружён. Почему, если так страшно, не забрать кинжалы сразу? — В Золотом дворце много диковинок, — ответил Локи ровно, почти светски. — Но я не одна из них. Зачем я здесь? — В вас невероятная сила, мой принц, — усмехаясь, ответил Лафей. Его явно забавляло обращаться к маленькому, по сравнению с ним, Локи по титулу. — И одна большая загадка. О которой, однако, вы не догадывались до этого времени. — Я люблю загадки, — просто ответил Локи, пожав плечами. — Загадать? Из трех букв состоит, на "Х" начинается, когда работает стоит, когда кончает, кланяется?.. Лафей усмехнулся и губы его растянулись в некое подобие жуткой улыбки. Локи держался. — В колкостях вам нет равных, я вижу, — заметил он, смерив взглядом. — Слова могут ранить. — Истинно так, — согласился Локи, наклонив голову. — Не за этим я здесь, да? Тебе интересно что-то потаённое. Я здесь по своей воле, нет нужды держать остальных. — Этих глупцов и нахалов? — воскликнул Лафей. — Они должны заплатить за ошибки. — Они глупы, это так, — легко согласился Локи. — Но они подобны неразумным младенцам. Пока не покалечатся сами — никогда не перестанут лезть на рожон. Будь мудрее, царь, отпусти их. — Принц тоже уйдёт? — недоверчиво спросил он. — Я останусь, пока сам того хочу. Я по своей воле здесь. Локи даже не лукавил. Он видел, как посинела его кожа, точь-в-точь, как у йотунов. Если кто и может ответить ему сейчас честно, не кривя душой, это Лафей. — Вы известны своей ложью, принц, — заметил Лафей. — Или даром вас прозвали богом Озорства? — Это в моих интересах тоже, — сказал Локи. — Отпусти их. От них тебе никакого проку. — Почему вас так волнуют их судьбы? — Иначе они тебе, царь, житья не дадут. Я беспокоюсь о твоих нервах, — с улыбкой добавил Локи. Он обошёл Лафея, отдающего приказы страже, по дуге и оказался у подножия трона, к которому вели ровно четыре широкие ступени. На верхней стоял сам ледяной трон, тонко изрезанный древними узорами и надписями на Праязыке. Раньше, пока не оформились наречия каждого из Девяти Миров, все говорили на едином Праязыке и записывали его немагическими рунами. Локи понимал только отдельные слова. На второй ступени во время приемов стояли царица и наследник по две стороны от царя. На третьей — все родственники, на четвёртой — приближённые. Остальные могли стоять не ближе пяти шагов от ступеней. Локи, как принц Асгарда, имел право подняться на вторую ступень, если с ним не было Тора. Локи замер на второй ступени, разглядывая трон. Он обернулся и окинул взглядом зал. Он заметил, как напряглась стража, но шевелиться они не смели — Локи ещё ничего не нарушил. А по титулу среди всех Девяти Миров он был выше Лафея. — Вам идёт место наследника, — сообщил Лафей, покровительственно улыбаясь. Это была скупая улыбка, почти вымученная, но Локи видел, что искренняя. — Им я и буду, когда мой брат взойдёт на престол, — сказал Локи, сложив руки за спиной. Он прошёлся по ступени. — И снова останетесь принцем, когда у Тора появятся дети, — с горечью произнёс царь Йотунхейма. Локи вскинул на него взгляд и ощерился, подобравшись. — Что ты хочешь сказать, царь? — процедил он сквозь зубы. — Не забывай своё место. Лафей состроил гримасу и склонил голову. Играл. Что ж, Локи тоже умеет играть. Он остановился ровно посередине ступени, повернулся к трону спиной и занёс ногу над ступенькой. Внимательно следил за реакцией Лафея. Он видел, как дрогнула стража, дёрнулась, готовая арестовать Локи в любой момент за нарушение церемониала. Лафей не изменился, не единым движением не выдавая себя. Настоящий дипломат. Локи остановился на второй ступени и плавно сошёл вниз. — Что случилось с Йотунхеймом? — Вы прекрасно знаете, принц, — сказал Лафей, не отводя взгляда. — Это достояние истории. — Все ваши сыновья, — начал Локи, но Лафей прервал его. — Не надо, — он покачал головой. — Не надо напоминать мне об этой ужасной боли. Род Имира прервётся со мной, я уже немолод, — он долго молчал, а потом проговорил негромко. — Сколько тебе лет, Локи? Локи вздрогнул от этого мягкого голоса, от глубоко затаённой в нем тоски. Мигом Лафей стал старше на несколько сотен лет, и под его глазами залегли тёмные тени. Дрогнула маска. — Тысяча сорок семь, — ответил Локи хрипло. Лафей пронзительно смотрел на него алыми, блестящими глазами-льдинками. Лафей неуверенно протянул руку к нему, безмолвно спрашивая, готовый к отказу, а на лице — кроткий след надежды. Локи отвёл взгляд, но позволил коснуться себя. Он ведь потерял сына. Если для него это шанс обрести покой... По руке пробежал легкий мороз, больше ничего Локи не почувствовал. Спустя некоторое время Лафей нервно отдёрнул руку, глядя ему в глаза. — Норны... — выдохнул Лафей. — Лодур... Локи уставился на него, обомлевший. Если бы йотуны могли плакать, то Лафей сейчас скорее всего зарыдал бы. Локи видел, как задрожали его губы, распахнулись широко глаза. Он был так поражён видом Лафея, что не сразу понял, что именно сказал ему царь Йотунхейма. Лафей сделал рукой сложный жест над его головой, и Локи застыл на месте. В голове замелькали образы, далёкие воспоминания, вдруг ставшие очень яркими. Огромный Ледяной дворец. Маленькая колыбель посреди Святилища. Самое сокровенное место. Никого. Тишина. За дверями — лучшие стражники. На улице — реки крови. Страшная битва. Великая война. Груды мертвых тел. Его народ. Сил больше нет. Везде смерть, холодные её руки. Затишье. Молчание. Лязг мечей. Треск льда. Во дворце чужие. В Святилище чужие. Странный человек. Один глаз. Сильная энергетика. Чужая сила. Магия. Пелена в памяти. Другая жизнь. Зима. Лето. Йотунхейм. Асгард. Лафей. Один. Лодур. Локи. …Локи открыл глаза. Огляделся. Высокие сводчатые потолки сходились шпилем к самой крыше, переливаясь северным сиянием. Блестели зелёно-красно-голубые пёрышки света, единственные цвета в этом ледяном мире. Лафей сидел на ступени. Только теперь Локи понял, что они были одни в тронном зале. Он уже принял привычный облик. Локи неуверенно шагнул к трону. Сел рядом. — Уходи, — хрипло произнёс Лафей. — Я... — Нет. Уходи, — он не смотрел на него. — Иди в Асгард. Не говори ничего, — он резко поднялся, отошёл в сторону. — Уходи. — Но... — Молчи! — крикнул он. — Пока я не убил тебя. Локи медленно поднялся. Лафей стоял, повернувшись к нему ровной, как палка, спиной, царственно сложив руки. В зале висела гнетущая тишина. Игры кончились, подумал Локи. Лафей на самом деле напряжен, он хладнокровный убийца, напомнил себе Локи. От его руки погибли тысячи в одной только Великой войне. Он был в безопасности, когда явился во дворец. Сейчас Лафей мог бы действительно убить его. Локи прошёл мимо, поджав губы. Он почти покинул дворец, как до него донёсся кристальный шёпот: — Почему он не убил тебя?.. Внутри что-то оборвалось. Локи застыл, занеся руку над дверью. — Я не знаю, — против воли выдохнул он. Изо рта вылетело облачко пара и растаяло в воздухе. Он смотрел перед собой невидящими глазами. Все расплывалось. — Не знаю. — Зачем он пожалел вражеского ублюдка?.. — снова спросил он, и по голосу Локи понял, что Лафей уже не владеет собой. — Зачем не убил ещё здесь... — Я не знаю, — едва слышно сказал Локи и покинул дворец.