Глава 2. Неприятности?

Время шло с обманчивой скоростью, и вот настал день, когда нужно было идти в школу. Все предыдущие дни я скиталась по новому городу, изучая его улочки, парки и безликие торговые центры - делала всё, лишь бы не сидеть дома.Он был вылизанным, блестящим, но совершенно бездушным. Центр представлял собой муравейник из стеклянных небоскрёбов, где внизу, под ногами сидела офисная элита, ютились пафосные бутики и кофейни. Я бродила по этим стерильным улицам, заходила в гипермаркеты с товарами на иностранных языках и чувствовала себя призраком. Даже осенний воздух здесь пах не прелыми листьями, а холодным бетоном и дорогими ароматами из вентиляций. Я думала: «Смогу ли я когда-нибудь назвать это место своим домом?». Возвращалась поздно, когда родителям было не до меня, но редкие встречи в коридоре всё равно заканчивались колкими замечаниями или руганью. От старых друзей не было вестей. Редкие ответы были полны невнятных отговорок.Мои сообщения с вопросительными смайликами упирались в молчаливую стену «прочитано». «Заняты. Учёба. Потом». - вещи, которых раньше просто не существовало. Каждое такое прочитанное и оставленное без ответа сообщение копило внутри тяжелый, неприятный осадок. Я видела их сторис с вечеринок в нашем старом парке. Каждое такое видео было крошечным, невидимым для других уколом. Казалось, меня уже стерли не только из их жизни, но и из памяти. Я вышла из чёрного внедорожника рядом с Ангелиной. Лицей возвышался перед нами во всей красе. Само здание было точной копией сотен других «элитных» заведений - дорогая, бездушная клетка с претензией на историю. Это была нелепая, помпезная стилизация под старинную усадьбу: колонны, лепнина, искусственно состаренный кирпич и огромные витражные окна, в которых отражалось хмурое небо. Ощущение тревоги, сжавшееся в комок в желудке, с каждым шагом к парадному входу только усиливалось. Я пыталась глубоко дышать, внушая себе: «Всё будет нормально. Это всего лишь школа». - Фу, - скривилась Ангелина, окидывая здание высокомерным взглядом. - Не лицей, а бетонное уродство. Моя прошлая была в сто раз круче. Она всегда ненавидела учёбу и мечтала о домашнем обучении - «это же сейчас так модно». Но родители были непреклонны: «В таких местах завязываются нужные связи». Мы опаздывали - Ангелина не могла определиться, какие из двадцати парадных туфель лучше сочетаются с лавандовой блузкой. Двор был пуст. Звонок уже давно прозвенел. Переступив порог, я ещё не сделала и двух шагов по мраморному полу вестибюля, как Ангелина резко схватила меня за локоть. - Стоять, - прозвучало не как просьба, а как приказ. - С сегодняшнего дня мы незнакомы. Не смей даже смотреть в мою сторону. Не хочу, чтобы это стадо узнало, что мы с тобой в родстве.Уловила, сестрёнка? - Что во мне сегодня не так? - спросила я, хотя уже знала ответ. - Всё. От ушей до пяток. Запомни: держись от меня подальше, - её голос стал тише и ядовитее. - Иначе я устрою тебе здесь такую жизнь, что ты будешь молиться о возвращении в свою провинциальную дыру. Не дожидаясь ответа, она развернулась и поплыла вглубь здания, будто выходя на подиум. Напыщенная дура. Она, похоже, всерьёз думала, что с её появлением местная иерархия рухнет, и её коронуют заново. У меня же были иные планы: пережить этот последний год тихо, без происшествий, до тех пор, пока родители не начнут реализовывать свои «грандиозные планы» на мое будущее - планы, в которые я не вписывалась ни единой клеточкой. Внутри лицей поражал показной роскошью: огромный холл с хрустальной люстрой, от которого вверх вели две винтовые лестницы с коваными перилами. У стойки администратора мне выдали бейдж, бумажку с расписанием и проводили до кабинета 11 «А» на третьем этаже.Коридоры были похожи на галереи: на стенах - световые инсталляции, в нишах - абстрактные скульптуры.Перед тем как войти, я, всё ещё не веря своим глазам, сложила учебники в личный шкафчик - да, здесь они были у каждого. Стучаться в массивную дубовую дверь класса было странно. - Войдите! - раздался молодой голос. Я вошла под прицелом тридцати пар глаз. - Здравствуйте. Простите за опоздание. - Ничего страшного, - кивнула учительница, не удостоив улыбкой, женщина лет двадцати пяти в безупречном костюме-двойке, явно не простая преподавательница, а кто-то с весом. - Представься, пожалуйста. Я откашлялась, произнося заученную фразу: «Алиса Алеманнова, шестнадцать лет. Буду рада учиться вместе с вами». По классу пробежал оценивающий шёпот. Взгляды скользили по моей одежде, причёске, задерживались на лице, выискивая изъян. - Присаживайся на свободное место и включайся в работу. Свободным оказалось место за второй партой у окна. На соседнем стуле, откинувшись на спинку, сидела девушка с идеальным каштановым каре. Её лицо - скульптурное, с высокими скулами и чуть приподнятыми уголками губ - было красивым, но абсолютно не читаемым, как маска. На запястье поблёскивали тонкие браслеты Cartier. Она молча, с недовольным видом, убрала с моего стула дорогую кожаную сумку, явного брендового происхождения. Я села. Настроенная на мир, решила попытаться завести хоть одно знакомство. - Привет. Как тебя зовут? Она медленно повернула ко мне голову. В её глазах не было ни любопытства, ни дружелюбия - только холодная преграда. - Послушай, я не хочу знакомиться и уж тем более дружить. Давай договоримся: ты не существуешь в моём поле зрения, а я - в твоём. Это сэкономит нам обеим кучу нервов, новенькая. Я лишь кивнула и отвернулась к окну. «Чего я ждала? Розы и конфетти?». Первый урок пролетел в напряжении, но, к счастью, тема была знакома. Каково же было моё удивление, когда после звонка она подошла ко мне у шкафчиков. Её лицо было более менее дружелюбным, а в уголках глаз появились лучики мнимого тепла. - Прости за утреннее... - сказала она, и в её голосе появились лёгкие, наигранные нотки смущения. - Меня с утра брат вывел,семейные разборки на завтрак - не лучший старт дня,ты же понимаешь... иногда срываюсь. Я Анна. Ты - Алиса, я в курсе. Хочешь, покажу школу? Неофициальную экскурсию? Её резкая смена тона застала врасплох. - Было бы здорово, - согласилась я, пойманная врасплох. Анна оказалась блестящим гидом. Она водила меня по этажам, шепча истории за каждым углом. - Вот наш актовый зал. Здесь в прошлом году на благотворительном аукционе папаша нашего старосты купил для школы орган за полмиллиона евро. Правда, играть на нём некому. Он просто стоит и пылится, зато статья в Forbes была шикарная. Мы подошли к массивной двери с гравировкой «Библиотека имени Орлова». - Наше книгохранилище. Половину книжных экземпляров, конечно, никто не открывал. Но здесь есть потайная комната за шкафом с энциклопедиями, - она понизила голос до интимного шёпота. - Туда иногда пробирается наша учительница химии "мадам Злоба", с преподавателем по французскому, молодым аспирантом. Говорят, они там не только химией заниматься. Однажды их почти застали, но, ясное дело, всё сошло на нет. Фонд "Злобы" у нас главный спонсор научных лабораторий. Мы вышли в стеклянную оранжерею, где росли сотни разных растений. - Здесь в прошлом году наша прима-балерина из хореографического застукала своего бойфренда, капитана фехтовальной команды, с... своим же братом-близнецом. Скандал был эпический,гудел весь город. Близнеца срочно отправили на учёбу в Швейцарию, балерина месяц «болела», а капитан теперь ходит с подбитым глазом и фехтует с тройной яростью. Классика. Мы прошли мимо компании подростков, которые покасились в нашу сторону. - А это спортзал. Тусят тут наши баскетболисты и их свита черлидерш. Кстати, дикая история - одна из них залетела от нашего физрука. Скандал был ядерный, но обоих не выгнали. Говорят, родители вбухали в фонд школы сумму с шестью нулями. Ну, ты поняла. Она вывела меня во внутренний дворик с кафетерием. - А это - святая святых. Столики под открытым небом, единственное приятное место здесь. О, моя тусовка. Хочешь, представлю? Она махнула рукой в сторону «особого» столика, отгороженного от остальных, будто это VIP-зона. Там сидели двое парней и четыре девушки,одна из которых, с высоким хвостом и громким смехом, была моей сестрой.Встречаться с ней сейчас было последним, чего я хотела. - Эм, в следующий раз, - поспешно сказала я. - Мне нужно в уборную, да и звонок скоро. - Как знаешь. Если надумаешь - мы тут, - Анна улыбнулась, но что-то в этой улыбке, в том, как она протянула моё имя - «До встречи, А-ли-са!» - заставило меня непроизвольно содрогнуться. Мурашки пробежали по коже. Странное ощущение. День пролетел. Записавшись на несколько факультативов, я уже почти бежала к выходу, мечтая поскорее оказаться в машине. В одной руке - стаканчик с кофе, в другой - стопка новых учебников, тяжёлый рюкзак болтался на плече. Я чувствовала себя хрупким канатоходцем, балансирующим на грани падения. Именно в этот момент из-за поворота, ведущего к выходу для «старшеклассников», вынесся парень на скейтборде - не дешёвой доске, а на профессиональном, разрисованном граффити агрегате. Столкновение было жёстким.Мы грохнулись на пол.Мир закружился. Горячий кофе выплеснулся гигантским грязно-коричневым пятном на его белоснежную толстовку дорогого бренда и на мои новенькие, только что выданные учебники. - Бля, ты в глаза что-ли долбишься?! - Его рёв оглушил пустой коридор. Он вскочил первым. Это был высокий парень с резкими, почти грубыми чертами лица, с модно стриженными волосами и взглядом, полным дикой, неконтролируемой ярости. . - Ты бля, кто такая нахуй вообще ?! Это Limited Edition, мразь! У тебя даже денег таких нет, что бы расплатится со мной! Боль от падения и унижения вскипела во мне яростью. Я, всё ещё сидя на полу в луже кофе, подняла на него взгляд. - А нормальные люди, - прошипела я, стараясь, чтобы голос не дрожал, - не носятся на скейтах по школьным коридорам! Отвечать здесь будешь ты, дурак! Я просто шла! Его лицо, сначала перекошенное злостью, исказилось от неподдельного изумления. Видимо, ему давно никто не смел перечить. - Ты ебанулась головой во время падения чтоль? - он медленно приблизился, нависая надо мной. - Ты хоть знаешь, с кем говоришь? Я тебя заставлю каждую каплю с этой толстовки слизать, поняла, пизда тупая? - Пошёл к чёрту, - выплюнула я, отползая и пытаясь встать. - Ахуела? - он с яростью посмотрел на меня. - Это мы ещё посмотрим, кто куда пойдёт. И я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалела, что вообще родилась. Он поднял свой скейт, скомкал испачканную толстовку и, бросив на меня взгляд, полный такого леденящего презрения и обещания расплаты, что кровь стыла в жилах, медленно удалился. Только теперь я заметила, что книги безнадёжно испорчены, а колено брюк разорвано, и под тканью сочится кровь с разодранной кожи. Боль накрыла волной. Родители убьют меня за книги. Хромая, я доковыляла до главных ворот. Машины не было. Спасибо, Ангелина. Видимо, уехала, даже не вспомнив обо мне. В кармане не оказалось бумажника - я оставила его дома в спешке. Прекрасно. Теперь предстоял долгий, унизительный путь пешком под начинающимся мелким дождём. «Хуже быть уже не может», - подумала я, глотая комок обиды и боли. Но это был только первый учебный день.