Глава 1. Заблудшие

Солдаты - цифры, которыми разрешаются политические задачи

Наполеон Бонапарт

      В окружающем тумане почти ничего невозможно было разглядеть. Насколько хватало видимости, вокруг стелились только густые, словно хлопья ваты, но грязного серого цвета, облака испарений, поднимавшиеся будто из самой земли. Поля, испаханные воронками и с торчавшими обугленными стволами деревьев, стоявшими будто мертвецы, с раскинутыми в сторону узловатыми ветвями, просматривались не больше, чем на пару сотен метров. Датчик радиации, со своей стороны, также показывал значительно превышение нормы. Находиться здесь слишком долго было опасно. Только до тех пор, пока ремонт не закончится, они вынуждены торчать в этих забытых местах, давно проклятых любым разумным существом.       Убрав бинокль обратно в чехол, Жан тяжело вздохнул. Фильтры противогаза отдались глухим гулом, когда воздух прошел по ним сильнее, чем обычное дыхание. Плотно прилегавшая к коже, эта защитная маска стала настолько продолжением самого человека, что внимание обращал на нее только в таких случаях, когда словно намеренно напоминала о собственном существовании. Больше нельзя было стоять на одном месте. В тумане оседала на давно потемневшем, но все еще синем камзоле странная бледная пыль, похожая на грязные разводы на стекле. Она даже не стряхивалась, а словно стекала с плотной брезентовой ткани, оставляя после себя длинные и кривые полоски. Жан подумал, что после возвращения отдраивать придется не только мундир, но и весь салон боевой машины. Мало ли, насколько зараженной окажется эта грязь. А пускать группу по дезинфекции внутрь не хотелось. Это все равно, что пускать чужих людей в собственную квартиру. Слишком личное. Поправив высокий ворот и подтянув ремень автомата на плече, он развернулся и зашагал обратно по чавкающей грязи к стоявшему неподалеку силуэту.       Тяжелая самоходная машина класса «Ваал», высотой почти в два этажа, встала посреди раскуроченной прошедшим здесь некогда артиллерийским обстрелом рощи. Ее могучий корпус с тяжелым противотанковым оружием бессильно накренился, едва держась на сложившейся в суставе опоре. Одно из попаданий, полученное в последнем бою, все же дало о себе знать. Даже дополнительно бронирование не помогло. Заняв позицию здесь, в низине, экипажа пытался устранить повреждение, и Жан искренне надеялся, что у них все получится. Бросать танк здесь и идти пешком через практически неизведанные территории, надеясь только на то, что трофейные карты не врут, а за прошедшее время полк не сменил дислокацию – удовольствие не только весьма сомнительно, но и наверняка опасное. Кроме маков в таких пустошах хватало и других опасностей.       - Кот, я надеюсь, ты мне скажешь сейчас хорошие новости, иначе я очень расстроюсь и, быть может, даже расплачусь! – бросил он довольно громко, спускаясь по грязному склону, где сырая земля и глина скользили под подошвами армейских сапог. Приходилось балансировать просто для того, чтобы окончательно не рухнуть лицом вниз и не изгваздаться. Голос через голосовую фибру противогаза звучал глухо и придавлено, как у больного туберкулезом. – Во имя Парижа, прошу тебя!       - Командир! – Кот помахал ему рукой, отходя от опоры. Практически в таком же мундире, как и сам командир, он все равно выглядел тоньше и выше. Красные штаны из защитной ткани были все в грязи, приобретя серо-коричневый оттенок. Выделялись только линзы его противогаза, словно вытаращенный взгляд. У Кота село зрение после того, как почти ослеп, когда фосфорный заряд взорвался перед танком. Он в этот момент был за оптикой, и яркий свет почти выжег ему сетчатку. Зрение удалось спасти, но приходилось пользоваться очками. В противогазе очки не наденешь, но водитель все равно нашел выход, закрепив нужные линзы прямо поверх окуляров противогаза. – У меня есть две новости! Хорошая и плохая! С какой начинать?       - С плохой. Если я сначала услышу что-то хорошее, то после плохого точно расплачусь, - Жан все же спустился, подходя ближе и кивнув остальным.       - Тогда плохое. Топливо заканчивается. По всей видимости, нам повредило датчик нагрева, и двигатель последние километров триста перегревался как салунная девка в выходной день. Так что у нас примерно на треть меньше того, что показывал топливный датчик. Он, по ходу, вообще накрылся. Я вроде, все подтянул, должно работать, но показатели тебя расстроят. – Кот развел руками. Они вместе воевали со времен второй высадки в Неаполе, так что в его профессионализме сомневаться не было причин. Однако новости были действительно плохие. Топлива может не хватить до расположения полка. Даже если надеяться, что выйдут на него сразу.       - Ладно, может, тогда хорошим меня обрадуешь? – Жан кивнул, попытавшись почесать подбородок, но уткнувшись пальцами в жесткое ребро противогаза. Хотелось курить, но для этого его надо снять. Снять противогаз здесь – значит быстро и мучительно задохнуться, наглотавшись местного тумана. Курение придется перенести, но мозг начала сверлить упрямая мысль, что постоять пару минут без защиты на открытом воздухе – не то, чтобы очень плохая идея.       - Хорошее… Ничего критического в поломке нет. Помялась гидравлика, поэтому поршень плохо ходил. Плюс мелкие осколки в поворотном механизме. Мы заменили поврежденные детали и выпрямили поршень. Должно хватить до базы. Там просто заменим гидравлику, и будет наш малыш как новенький.       - Дело говорит, - из-за опоры вышел их наводчик, он же механик, прозванный Бесом. Ниже ростом, но шире в плечах, он больше напоминал вышибалу из первой же подворотни. Однако этот человек был одним из лучших в своем деле. По привычке вытирая защитные перчатки мундира масляной тряпкой, как руки после работы, механик закивал. Его кивер с высоким султаном был сдвинут немного набок, но Бес поправил головной убор одним движением. – Командир, гидравлика будет держаться, но заменить надо при первой возможности. Не дело это… Тем более, если снова в бой.       - Ладно, выбью ремонт, как только дойдем до части, - Жан кивнул. – Как только доберемся… Так, Поэт где? Я его не вижу?       - Пока еще не вернулся, - Кот пожал плечами. – Во всяком случае, с его стороны все было тихо. Мы следили.       - Ну да, я тоже ничего не слышал. – Жан понадеялся, что все хорошо. Поэт был самым молодым в экипаже. Потому и отправил его в дозор, в ремонте от такого пользы немного. В случае первой же опасности был четкий приказа стрелять сразу же, чтобы предупредить остальных, но окружавшие поля еще хранили тишину. – Если с ремонтом закончили, заводите. Я пойду Поэту навстречу. Небось, опять на что-то засмотрелся…       - Кстати командир, а есть что интересное в округе? – спросил Бес, уже поднимаясь наверх, к открытому люку. – А то в обзоре только грязь и туман…       - Ничего, Бес. Ни одной бабы! Представляешь? – Жан на всякий случай проверил магазин автомата. Полный. Привычка проверять оружие каждый раз, как только отходишь от машины, выработалась у его уже до полного автоматизма. – Кот! Кинь мне запасной магазин. На всякий случай…       - Ни одной бабы?! Вообще?! Да что ж такое! – притворно ужаснулся Бес, уже залезая в машину. – Зачем вообще нужны земли, на которых нет баб? Что с ними делать будем? Умирать от тоски?       - С твоим нытьем, Бес, мы умрем и без всякой тоски. Ты меня выбесишь быстрее! – кинул ему Кот через плечо, а сам вытащил из подсумки магазин и кинул Жану. – Последний, командир. Постарайтесь не тратить… Бес! Перед запуском проверь еще раз подачу топлива, я не хочу тут встать еще на пару часов…       Жан уже начала подниматься по другой стороне склона, когда «Ваал» словно ожил. Двигатель мерно загудел, выбрасывая раскаленный до дрожи воздух через раскрывшиеся форсунки, почти моментально раскалившиеся до белизны, и боевая машина распрямилась, сначала осторожно, а потом уверенно поставив поврежденную опору. Командир придержал кивер, задрав голову и оценивая, как легко машина переносит точку опоры с одной конечности на другую. Все четыре выглядели надежно и хотя бы здесь можно пока не переживать. Показав большой палец, он снова полез наверх, хватаясь за торчавшие из грязи ветки и булыжники, но наверху внезапно появилась знакомая фигура.       Придерживая одной рукой винтовку, появился Поэт, торопливо спускаясь по склону. Второй он придерживал под козырек кивер и торопливо перебил ногами, чтобы не упасть.       - Твою мать! Поэт! Я уже собирался идти за тобой! – рявкнул Жан, мысленно облегченно выдохнув. – Велено же было не задерживаться! Где тебя черти носили?!       - Простите, командир! Заплутал слегла. На восток отсюда какие-то развалены. Я почти уверен, что еще со Старого Света, ну я и не удержался…       - Ты туда полез?! – Жан от возмущения чуть не поскользнулся и удержался только потому, что схватился за здоровую каменюгу, облепленную старым высохшим плющом. – Сдурел?! Приказ был только разведать местность и проверить, если ли маки!       Поэт буквально проскользил последние пару метров, но все-таки умудрился оказаться перед командиром, не упав. Хотя по забрызганному грязью мундиру и заляпанному султану кивера было видно, что куда-то он все-таки залез. В этот момент Жан мог только жалеть, что противогаз не передает свирепое выражение лица, застывшее на лице.       - Никак нет, командир. Только снаружи осмотрел! – Поэт отдал честь и еще раз поправил винтовку, сползавшую с плеча. Даже несмотря на искаженный фиброй голос Жан чувствовал, что ему врут, но доказательств никаких не было. – Кладка очень старая. И уходит вниз, под грязь. Явно старше, чем вся долина. Я бы настоятельно рекомендовал сделать пометку на карте. Группе археологической разведки это точно будет интересно. Вдруг там что-то интересное может быть…       - Я однажды настоятельно рекомендую тебя на виселицу отправить, но тут ни одной нет поблизости, - Жан попытался выразить все свое недовольство в одной брошенной фразе, но больше сделать ничего не мог. – Лезь в машину, я следом!       Поэт откозырял и полез внутрь по заботливо сброшенной Котом лестнице. Их радист и наводчик, прибывший как пополнение после погибшего Зеро. Тогда кумулятивный снаряд маков оказался слишком метким, попав в стык брони, и бронебойная струя аккуратно прошила голову их старого напарника, моментально превратив в кровавый пар. Повезло, что не зацепило боеукладку, но задачу оттирать мозги своего предшественника с кресла Поэт получил сразу же, как только был зачислен в экипаж. Не сразу, но втесался в их коллектив, став такой же его частью, как и Зеро раньше. Не хватало только прежнего флегматизма, но вместо этого Поэт принес нотку неудержимого любопытства ко всему необычному, что оказывалось в поле зрения. С одной стороны, это разбавляло перепалки Беса с Котом, с другой, было вечной причиной раздражения командира.       Жан влез в танк последним, захлопнув за собой люк и закрутив до полной фиксации. Уже по привычке посмотрел на показания дозиметра на противоположной стенке. Показатели чуть завышены, но еще в пределах нормы. По всей видимости, что-то успело надуть, пока люк был открыт, либо же с собой принесли на мундирах. Забравшись на кресло командира, он обернулся, посмотрев на Беса.       - Включи продув, прогоним воздух, я уже не могу больше в противогазе сидеть.       - Будет сделано, командир, - Бес хлопнул по спинке кресла.       Вентиляция загудела, выдувая из кабины зараженный воздух. Заработали фильтры, затягивая внутрь свежий, еще пахнувший озоном после прочистки. Одновременно с этим «Ваал» пришел в движение, подчинясь Коту, севшему за пульт водителя. Машина двигалась мягко, но только пока не полезла вверх по склону. Тяжелые ступни глубоко входили в почву, прихватываясь передними зацепами, чтобы не проскальзывать. На подъеме их закачало, так что пришлось пристегиваться. «Ваал» ломал старые стволы деревьев, оказавшиеся совершенно прогнившими, как спички, с мягким хрустом и треском. Стволы в обхват толщиной рассыпались в труху под широкими ступнями двигательных опор, пока машина выбиралась из рощи.       - Идем хорошо, командир, гидравлика держит, - доложил Кот, выруливая на открытую местность. – Даже сглазить боюсь.       Жан посмотрел на показатели дозиметра и жестом велел Бесу выключить продув.       - Снять противогазы! – прозвучала команда, и командир первым поспешил ее выполнить. Повесив кивер на крепление около своего кресла, он расстегнул ремешки на затылке, и плотная маска противогаза отошла, почти отлипла от лица. Жан не без облегчения вздохнул, втянув воздух ноздрями, радуясь, что еще не до конца утратил чувство обоняния. Хотя нельзя было сказать, что здесь были приятные ароматы. Небольшой и тесный отсек экипажа пах металлом, протертой кожей и пластиком. Даже несмотря на недавний продув, здесь устоялся запах крепкого табака, армейских сапог, пороха и въедливый запах человеческого пота от четырех мужчин, запертых совсем в небольшом пространстве, и далеко не всегда имевших возможность хорошо помыться. Здесь пахло домом. Тем самым домом, который Жан делил со своими подчиненными большую часть времени на этой войне, казавшейся бесконечной.       «Ваал», прямо в эти минуты, тихо покачиваясь, шедший через перепаханное воронками поле, был для них не только боевой машиной, надежным боевым товарищем, но и настоящим домом. Выделенные после назначения в действующую армию квартирки в казарменных секторах официально числились за ними, но возвращаться туда не всегда получалось даже во время редких отпусков. А этот засиженный салон был всегда с ними, и каждый добавлял к нему что-то, делавшее его ближе. На броне рядом с местом командира были приклеены несколько снимков его сестры, которая осталась служить дома, в госпитале. Последний живой родной человек, оставшийся с тех пор, как мать умерла от чахотки, даже несмотря на медицинскую помощь. И вызванный за большие деньги врач тогда только развел руками, сказав, что медицина бессильна в таком случае, сказывались последствия работы на пороховом заводе. Рядом же висели трофейные награды, снятые с мертвых маков. Несколько рыцарских крестов, пара орденов за заслуги и один значок полковника. Маки, несмотря на свое предательство, продолжали использовать цвета национального флага, когда-то бывшего гордостью всего французского народа, и трехцветные ленты придерживали награды, зацепленные на поручне. Там же, чуть выше, были приклеены лычки с рукавов погибших товарищей, прежде входивших в экипаж. Теперь их было четыре. Последняя принадлежала Зеро. Младший сержант с личным номером два-два-три-один-пять и еще два нуля. Еще один из тех, кого он не смог уберечь на этой войне. Целый экипаж, в смерти которого Жан чувствовал свою личную ответственность.       Боевой шагоход покачивало при движении по воронкам, но гидравлика компенсировала большую часть неровностей рельефа, пока Кот держал точку опоры сразу на двух ногах при движении. Четыре конечности позволяли балансировать даже на самых неровных участках, что давало порой значительные преимущества, несмотря на высоту «Ваала». Их водитель ничего особо не комментировал, сосредоточившись на управлении, и Жан приложился к окулярам наблюдения, висевших прямо перед ним. Переключаясь между камерами, он пытался сориентироваться, где оказались. Пока что трофейные карты не врали, и хотелось, чтобы так продолжалось и дальше.       По идее, они должны быть где-то в районе Ден-сюн-Орона, небольшого и древнего городка, который, как рассказывали немногочисленные местные, сохранился еще со времен Старого Света, занесенный в этот регион во время Конца. Маки хорошо закрепились там, стараясь остановить упорно продвижение гвардии к Буржу, уже давно считавшегося прифронтовым городом. Из-за сложной местности, болотистых почв и последствий войн Темной Эпохи сам регион был препятствием, так что бои затянулись. Тут не было даже единой линии фронта, отряды и подразделения смешались в настоящий слоеный пирог, пытаясь добиться хотя бы локальных успехов. Оставалось только надеяться, что командование понимает, что делает, продолжая пытаться продавить оборону маков на этом участке.       Камеры показывали, что вокруг ничего особо не менялось. Густой туман не проходил, а в пределах видимости попадались только глубокие воронки, остатки каких-то древних траншей и гнилые стволы деревьев, застывших, словно немые памятники прошлого. Здесь уже когда-то шла война, не менее жестокая и тяжелая, чем та, что вели они сами. И не осталось уже памяти, ради чего она шла, кто здесь умирал и за какие идеи. Темная Эпоха все еще хранила свои тайны, только порой приоткрывая их в виде древних бункеров, хранилищ или случайных находок среди развалин.       Жан посмотрел на показатели датчиков. Металл фиксировался в окрестностях, но не в больших количествах. Скорее всего, остатки чего-то древнего и уже не опасного. Локаторы фиксировали и движение, но слишком мелкое, что не могло принадлежать ни другой боевой машине, ни человеку. Вероятно, местная живность. Боевому танку она не опасна. Во всяком случае, в единичных количествах, которые фиксировались по ходу движения.       - Впереди что-то есть… По всей видимости, дорога… - заметил Кот внезапно, но совершенно спокойным голосом. – На двенадцать часов. Выруливаю туда.       - Будь осторожнее, ее могли заминировать, - предупредил Жан, переключившись на лобовую камеру, чтобы самому проверить. Из тумана появилось действительно что-то, похожее, на дорогу. После слов Кота он подумал, что натолкнулись на асфальтов4ую трассу, сохранившуюся еще со времен Старого Мира, либо на ту, что могли проложить маки. Однако, как оказалось, слово «дорога» слишком сильное для расхлябанной колеи в грязи, отмеченной воткнутыми палками и протянутыми веревками. Так местные обозначали свои маршруты, чтобы не заблудиться и не потеряться во время тумана. Однако, под слоем грязи явно было что-то более прочное, поскольку «Ваал» сразу стал легче двигаться, как только выбрался туда.       - Раз есть дорога, значит, она куда-то ведет и откуда-то идет, - многозначительно заметил Бес сзади, когда танк остановился. Кот проверял датчики и пытался просканировать путь впереди, чтобы убедиться в отсутствии мин.       - Без прикрытия пехоты и сопровождения мы - трупы, если нарвемся там на маков, - также буднично ответил Жан, не оборачиваясь и внимательно разглядывая окрестности через камеры. – А если дорога поддерживается, значит, за ней следят. Если за ней следят, значит, там кто-то живет. А если там живут, значит, там есть едва, вода и крыша над головой. Отличное место, где можно разместить солдат… Поэт, что по радио?       - Тишина. Только помехи, – ответил радист, обернувшись. Его место было впереди, рядом с водителем, чуть ниже и правее командира. Обернувшись, он напомнил, насколько сам молодой мальчишка. Лицо почти юношеское, бледное из-за нехватки света и полноценного питания, с короткой рыжей стрижкой и ярко выделявшимися веснушками на коже. Только глаза уже были потухшие, погашенные суровым бытом и смертью, шедшей слишком близко. Лишь изредка в них вспыхивали искорки, когда еще удавалось столкнуться с чем-то интересным. – Проверяю эфир на все частотах, но ничего нет, ни на волновой, ни на пакетах данных. Так что, либо здесь нет никого…       - Либо они, как и мы, сохраняют режим молчания в эфире, - согласился Жан, закончив фразу. – Я бы поступил также… ладно, дорога, судя по всему, уводит на восток. Нам нужно в том же направлении. Кот, двигай на восток. Посмотрим, что там будет. Поэт, сколько у тебя по снарядам?       - Достаточно, командир, на пару перестрелок хватит, - кивнул тот, проверив датчик боеприпаса. – Больше половины без подзарядки.       - Бес, а у тебя? – Жан глянул назад.       - С дымовыми проблема, но бронебойных и осколочных хватает. Мины мы перезарядили, пока ремонтировались, на пару залпов там хватит. Чуть меньше половины боезапаса. Даже осталось несколько зажигательных.       - Звучит хорошо, - командир кивнул и снова приложился к окулярам визоров, пока машина потопала вдоль дороги на восток.       Кот не торопился, стараясь экономить топливо, и «Ваал» шел рысцой, опираясь попеременно на две точки опоры. Боевая машина вырывала из грязи лапы с громким чавкающим звуком, оставляя глубокие ямы, почти сразу же наполнявшиеся водой. Местные вряд ли будут в восторге от полностью перепаханной тропы, но Жан о таком не особо задумывался. Здесь пролегала линия фронта, и растоптанная колея – меньшая из проблем, которая могла к ним прийти.       Примерно через полчаса однообразной дороги впереди показались какие-то старые развалины, наполовину утонувшие в земле и грязи, а между ними теснили мелкие примитивные постройки, сложенные из камней и досок. Одноэтажные кривые полуземлянки с маленькими окошками, закрытыми мутными стеклом, с крышей из мха и торчавшими куцыми печными трубами. Некоторые из них были огорожены невысоким хлипким заборчиком, который вряд ли кого-то сможет остановить. Домиков было немного, не больше десятка, сбившиеся в некое подобие круга вокруг колодца, стоявшего в середине импровизированной площади. Откуда-то даже поднимался дымок. Когда местных получилось разглядеть, они тоже увидели машину, если только еще раньше не услышали глухой гул двигателя. И теперь торопливо разбегались по домам. Даже до них должны были дойти слухи, что появление военных, чьей бы стороне ни принадлежали, ничем хорошим не оборачивается. Однако в этот раз они оказались в подобном месте не для зачистки, а просто, чтобы узнать дорогу.       - Тормози. Гаси двигатель. Попробуем разузнать у местных, может, видели кого наших… или маков… - велел Жан, снова натягивая противогаз на лицо.       Боевой шагоход снес хлипкую оградку у входа в деревню, даже не заметив ее, и остановился около колодца. Кот обернулся на командира с недоверчивым видом.       - Будь здесь наши, мы бы это поняли сразу же. А тут еще все живые, - заметил он, даже не скрывая сарказма в голосе. – А теперь еще общаться с ними будем?       - Приказа на зачистку у нас не было, а тратить боезапас на этот мусор нет никакого желания, - также равнодушно ответил Жан, пока остальные надевали противогазы. – К том же, чем Березина не шутит, может, действительно что-то знают.       - Сплюнь, пока не сглазил, такое всуе упоминать, - буркнул Бес сзади. – Командир, я за пулемет. Если что, прикрою сверху.       - Принято. Поэт, если что, дашь пару выстрелов из своего. Только одиночными. Для острастки им хватит.       - Принято, командир, - кивнул Поэт, сняв наушники. – Вы один спуститесь?       - Да. Вряд ли у них есть что-то, что может меня напугать, - сказал Жан, снимая со стенки автомат и проверяя, что магазин полон. – А если есть… Им же хуже…       Он открыл люк и спрыгнул на землю. Кот как раз аккуратно опустился ближе к земле, пригибая опорные конечности, но, как только командир помахал рукой, снова выпрямил машину. Сверху, откинув люк, показался Бес и тоже помахал в ответ. Тяжелый пулемет на станине покачнулся, когда механик снял замок. Под прикрытием пятидесятого калибра Жан сразу почувствовал себя увереннее. Даже стоя посреди пустой площади среди низеньких домиков.       Эти территории считались пустошью. Здесь не было освоенных территорий, за исключением проходивших трасс стратегического значения, за какие и шла сама война. Только и они были далеко отсюда. Загрязненные, бесплодные и искалеченные земли, хранившие шрамы старых войн, Конца и безумия Темной Эпохи, они не имели никакой ценности ни для одной из воюющих сторон. Только грязь, радиация и развалины Старого Мира, еще встречавшиеся среди общего запустения. Старые дороги, металлические остовы, все еще стоявшие стены или полузасыпанные подвалы. Наследие мира, о котором сохранились только отдельные легенды и великие имена прошлого, за которыми все еще шли люди.       Таким же наследием оставались и немногие поселенцы, сбивавшиеся в небольшие деревушки посреди всеобщего запустения. Откуда именно они взялись тут, ясного ответа никто не давал. Предполагалось, что это потомки тех, кто каким-то образом смог пережить Конец за пределами безопасных территорий. Облученные, изменившиеся, мутировавшие, лишь отдаленно похожие на человека, но также упрямо цеплявшиеся за жизнь. Бледная тень человечества и ее гнилое пятно. Гвардия обычно таких уничтожала при встрече, выжигая как заразу, но никогда не проводила полноценных операций по зачистке. Не из человеческой жалости, а из-за того, что ресурсы, которые требовались для этого, нужны на других направлениях. Однако образ солдат в закрытых масках, в голубых мундирах и красных штанах, заправленных в высокие черные сапоги, успел закрепиться у местных как образ надвигавшейся смерти. Потому и появление «Ваала» было встречено в деревеньке паникой. Она словно вымерла за те пару минут, что потребовались для остановки.       Жан снял автомат с плеча и переключил на режим стрельбы одиночными. Держа приклад у плеча, он подошел к двери ближайшего домика. Старая деревяшка, укрепленная криво набитыми кусками пластика и ржавого металла, едва держалась на петлях, но все же служила каким-то укрытием. Больше от чужого взгляда и для чувства безопасности, чем имея реально практическое значение.       - Именем Наполеона! Откройте! У меня нет плохих намерений, мне только спросить дорогу, - он постучал кулаком в хлипкую преграду. С той стороны раздался какой-то шум. Кто-то пытался то ли спрятаться, то ли судорожно наваливал баррикаду. Местные понимали французский и даже говорили на нем, пусть и на слишком искалеченном и упрощенном наречии. – У меня нет настроения упрашивать! Я все равно зайду, если не откроете!       Внутри раздавались звуки голосов и какой-то шум, но дверь все также не открывали. Жан вздохнул и отошел на шаг, чтобы выбить ее одним ударом ноги. И именно в тот момент, когда уже приготовился к пинку, несмазанные петли заскрипели.       - Сир не хочет стрелять? – картавый голос поинтересовался в открывшуюся щель.- Голубые мундиры всегда стреляют…       - Сир не хочет стрелять, - Жан опустил оружие стволом к земле и показал раскрытую ладонь левую руки, демонстрируя мирные намерения. – Мне нужно узнать дорогу и кое-какие подробности, и после мы сразу же уйдем. Никакого интереса к этому месту у меня нет.       - Что сир хочет спросить? – дверь приоткрылась чуть шире, и в проеме показалась скрюченная фигура старика, опиравшегося на чересчур тяжелый костыль под правым плечом. Испещренное глубокими морщинами лицо, вытянувшееся и будто обвисшее, было прикрыто старым платком настолько выцветшим, что уже и не разобраться, какого цвета был на самом деле. Вся одежда старика словно состояла из рванины и кусков ткани, сшитых во что-то среднее, между балахоном и мешком из-под мусора. Один его глаз уже не открывался, скрывшийся под уродливым наростом темно бурого цвета, но второй еще что-то видел из-под большой фиолетовой бородавки. Не в силах даже распрямиться, он едва переступал, двигаясь больше боком.       - Здесь видели еще таких же, как я? – спросил Жан прямо, оглядываясь по сторонам. Местные не торопились выглядывать наружу, но где-то двери еще приоткрылись. Ждали развития событий.       - Нет, сир, никого не видели. Такие, сир, о себе громко заявляют. Жгут, убивают. Будь здесь такие, сир бы понял это сразу. Мы народ маленький, живем день ото дня, вверх не смотрим, ночь пережили и рады уже… - старик прокашлялся, сплевывая желтую слюну в сторону. – Сир не здесь ищет. Не видывали никого, только слухи были, но они из других мест…       - Врешь, старик, быть не может, чтобы не видали никого. Здесь фронт, - Жан положил автомат на плечо, стараясь говорить как можно строже. Они оба отлично понимали, что выживание деревеньки зависит исключительно от того, в каком настроении останется офицер после разговора. - Чтобы вы никого не видали? Даже издали? У вас здесь только глухие да слепые?       - А, так сир об этом говорит, - старик поспешно зашамкал кривыми губами, боком отходя чуть в сторону. – Так издали то всякое можно увидать… Даже в тумане… Туман тут часто, много не видно, но люди разное говорят… Машины большие ездят. Стреляют. А порой друг друга ломают… Страшные вещи, но мы люди маленькие, мы не лезем в большие дела. Просто здесь живем, поля сеем, детей растим…       - Мне плевать, что вы тут делаете. Как давно видали солдат в синих мундирах? И где? – спросил Жан, разглядывая старика, единственный глаз которого судорожно бегал из стороны в сторону. Не похоже, что он врал, но явно очень сильно боялся ошибиться и сказать что-то не то.       - Мы цвета не часто видим, но машины такие видавши… вот, Жаковы вчера таковые видали, на восток отсюда… Большие шли, сразу несколько. На север шли, как говорили, всю дорогу истоптавши…       - Вчера? – Жан посмотрел вверх, на небо, но солнца видно не было. Оно было где-то там, за густым туманом. Если верить часам, то стояло уже достаточно близко к горизонту, чтобы говорить о вечере. – Понятно… А другие машины видели?       - Видели, но еще раньше, дня три назад… И до этого, сир, было такое. Только далеко. Издали… Мы народ маленький…       - Да понял я уже, старик, - рявкнул Жан, не желая еще раз выслушивать его нытье. Если старик говорил о таких же машинах, как и его, то новость нельзя назвать свежей. Однако новости о том, что и других последнее время не видели, чуть обнадеживали. Маки не прорывались. И это уже можно было назвать хорошей новостью.       - Командир! – Голос Беса прерывал его размышления. – Кот говорит, на локаторе что-то есть! Просит вас срочно!       - Что у вас там? – Жан задрал голову и поспешил обратно к машине. – Что на локаторе?!       - Цели, командир! – в голосе Беса была неприкрытая тревога. «Ваал» к тому времени уже ожил, его двигатель вновь загудел, как у хищника, готовившегося к прыжку. Двигательные опоры приподнялись, распрямляя суставы перед боем. – Говорит, штуки три или четыре!       - Поэт! Радио! – Жан скомандовал, закидывая автомат за плечо, и хватаясь за сброшенный трос. Взвыла катушка, быстро затягивая его обратно к люку. Командир буквально ввалился внутрь. – Полная боевая готовность!       - Есть сигналы! – Поэт торопливо надел противогаз и закрепил кивер, прежде чем снова нацепить наушники и вернуться к своему обородуванию. – Радиосвязь, короткие волны… есть обмен пакетами данных, шифрованный… Это точно не наши! Не наши частоты… И шифрование не наше, я не могу подключится в пассивном режиме. Но они особо не скрываются…       - Маки, чтоб их Березина под лед пустила, - выдохнул Бес, уже занявший свое место и завинтивший все люки. – Наверняка, прифронтовой патруль. Или диверсионная группа вышла на задание… Тут же не линия фронта, а молочная каша…       - Если не скрываются, значит, нас еще не заметили, - заметил Жан, переключив свой монитор на отображение локатора. Несколько крупных объектов двигались прямо в их направлении, приближаясь с северо-запада. Наверняка эта деревенька была для них чем-то вроде ориентира. Местные территории маки знали гораздо лучше, успев укрепить здесь пару лет назад, а вот выбивать их отсюда приходилось чуть ли не вслепую. – У нас еще есть элемент неожиданности.       - Если они только еще не засекли, как я запустил двигатель, - с самым пессимистичным тоном заметил Кот, - А если я начну движение, точно заметят. И весь наш эффект неожиданности накроется одним местом сразу же…       - У нас все равно нет особого выбора, - командир снова приложился к окулярам, но камеры в таком тумане ничего не показывали. – Ничего не видать, как в молоке плаваем… Это может стать нашим преимуществом… Кот, двигаемся прямо на них. Воспользуемся нашей мобильностью. Подойдем на максимально близкое расстояние, обстреляем, и тут же отступим. Посмотрим хоть, с чем имеем дело…       - Принято, командир! – Кот форсировал двигатель, с места бросая «Ваал» вперед. Боевая машина перешла на рысь, уже не разбирая дороги, и снесла один из домиков, оказавшихся прямо на пути.       - К бою, господа! Гвардия умирает, но не сдается! – выкрикнул Жан.       - Не сдается! – ответили ему остальные громкими голосами.