Глава 2. Лучше, чем в пехоте

Выиграл сражение не тот, кто дал хороший совет, а тот, кто взял на себя ответственность за его выполнение и приказал выполнить.

Наполеон Бонапарт

      — Цели приближаются! — доложил Кот, глядя на монитор, куда выводились данные локаторов. — Идут прямо на нас! Скорость не сбрасывают!       — Фиксирую радиолокационное излучение, — вторил ему Поэт нервным голосом. — Они нас засекли! Берут на прицел!       — Продолжаем движение на прежней скорости, огонь не открывать! — велел Жан, скосив взгляд на дублирующий монитор. Переключив изображение на показания локаторов нажатием пары кнопок, он тяжело вздохнул. Цели расходились в стороны, пытаясь взять их в полу охват. Готовятся к бою. — Бес! Заряжай бронебойный!       — Есть бронебойный! — заряжающий ответил, переключая автомат заряжания. Затвор орудия громко лязгнул, пропуская подачу зарядов до нужного. С новым лязгающим звуком снаряд зашел в ствол орудия. — Готов к выстрелу!       — По моей команде! — Жан приказал чуть громче, чем рассчитывал. Моментально вскипевший в крови адреналин не позволял сохранять спокойствие, и командир чувствовал, как затылок стянуло растущим напряжением. Неизвестность пугала не меньше, чем присутствие противника. Наверняка с той стороны командиры точно также готовились к бою, не понимая, какая одиночная цель могла оказаться среди этих забытых полей старой войны. А в этом тумане разглядеть невозможно вообще ничего, ориентироваться приходилось только на показания локаторов и датчиков, но они все равно не давали полной картины. И Жан не был готов стрелять, не понимая, кто перед ними. Стрелять нужно было наверняка. А для этого врага нужно было видеть в лицо.       «Ваал» шагал вперед, глухо чавкая опорами в мягкой и сырой грязи, и людей в кабине раскачивало от каждого шага. Кот не беспокоился об удобстве, думая только о том, как избежать возможного огня со стороны противника. И потому машина не шла по прямой, а вместо этого двигалась неровным зигзагом, прыгая из стороны в сторону.       Жан почти не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на показаниях локаторов и время от времени поглядывая в окуляры наблюдения, переключаясь между лобовыми и боковыми камерами, но все еще не видя ничего, кроме густого белесого, словно седые волосы, тумана и грязной перепаханной земли. Только примерно через пару километров движения среди низких и густых облаков мелькнул приземистый образ танка. Всего несколько мгновений, почти призрачное видение, но Жан успел его заметить, буквально отпечатав этот образ в памяти.       — Впереди! — рявкнул он, уже не стесняясь собственного голоса. — Одиннадцать часов! Танк! Бес! Наведение!       — Четыреста метров! Навожусь! — ответил тот сразу же. — Прицельная дальность! Не могу разглядеть детали, прицеливание по корпусу!       — Других не вижу! — отозвался Поэт, — Активный обмен данными между целями!       — Это тот, что слева! Выхожу на него! Мы движемся быстрее! — добавил Кот напряженным голосом, буквально выплевывая слова. — Они не успевают за нами!       — Есть некодированный сигнал! На общей частоте! — выдохнул Поэт. — Приказы?       — Бес! Готовность! Огонь по моей команде! Поэт, связь! Открывая частоту, переводи на меня, — Жан вжал кнопку приема на правом наушнике шлеме. — Кот! Обходи его слева! Они явно наводятся на нас!       — Не успеют! Не подведу! — выдохнул Кот, резко уводя машину влево. «Ваал» сделал поворот на полной скорости так, что опоры глубоко проваливались в грязь и вырывали целые пласты земли при каждом новом шаге.       — Кто на линии?! Вы наводитесь на нас! Назовитесь! — рявкнул на частоте незнакомый голос на повышенных нотах. — Немедленно остановитесь или будете уничтожены!       — Боевая машина «Ваал», Третья тяжелая механизированная дивизия Гвардии! — ответил Жан на одном выдохе, уже представляя ответную реакцию, но какой-то частью души ожидая, что внезапно на той стороне частоты окажутся друзья.       — Гвардия! Чертовы фанатики! — голос в ответ ругнулся, и сигнал тут же прервался.       — Бес! Огонь! Наводи по задней части корпуса! — Дан даже не отпустил кнопку окончательно, уже давая команду. — Маки!       Выстрел. Орудие глухо рявкнуло выстрелом на ходу, и стрелянная гильза отлетела в сторону, вытолкнутая автоматом заряжания. Горячая латунь зазвенела по горячему полу, но на звук никто даже не обратил внимания. Жан внимательно всматривался в окуляры, успев заметить, как снаряд, пробив сизые облака, стелившиеся по земле, угодил точно в корпус вражеского танка.       Четыреста метров — расстояние кинжального огня для подобных машин. Однако густой туман, не дававший ничего разглядеть толком, фактически стирал такое преимущество орудий. Одних локаторов недостаточно, чтобы вести эффективный бой, требовалось визуальное подтверждение.       Попадание. Приглушенный густыми облаками тумана, взрыв все же расцвел оранжевым цветком на считанные мгновения. Вражеская машина получила снаряд в боковую броню, но о повреждениях судить было слишком рано. Точно ничего не разглядеть, а повторной детонации не заметно.       — Кот! Вправо! Быстрее! — рявкнул Жан, — Мы сейчас получим ответку!       Словно в ответ на его голос раздались звуки выстрелов. Глухим эхом пробиваясь сквозь металл, они все еще оставаясь слишком узнаваемыми, бившими по нервам сразу же, как только сознание успевало понять, что происходит. Первый снаряд прошел мимо, только просвистев в паре метров от «Ваала», разрывая туман, и улетев куда-то дальше в полумрак. Вражеский стрелок выстрелил слишком быстро, не успев сделать поправку на скорость шагохода и его мобильность. А вот второй снаряд оказался гораздо точнее, взорвавшись в земле меньше, чем в метре от боевой машины. Фонтан грязи и вывернутой земли поднялся перед ними, ударив по кабине звонким грохотом взрыва. Кот выругался, быстро меняя направление движения, и всех внутри резко бросило из одной стороны в другой, так что только ремни удержали в сидениях.       — Березина! — выругался Бес сзади, цепляясь за все подряд в попытке удержаться. — Я чуть снаряд не выронил! Аккуратнее!       — Макам это скажешь! — Кот тоже выругался сквозь зубы, даже не повернувшись, — Если живы будем!       — Кумулятивный! Заряжай! Его нужно добить! — рявкнул Жан, пока шагоход заходил по большой дуге в тыл подбитому танку. Водитель старался держаться так, чтобы этот мак оказался между ними и остальными. — Давай! По готовности!       — Выстрел! — выдохнул Бес, переключая лязгнувший автомат заряжания, и новая стрелянная гильза покатилась по полу, пока орудие громко рявкнуло, отправляя в противника новый снаряд. В этот раз он прошел выше цели, улетая куда-то дальше.       — Мать! — выругался Жан, не отрываясь от окуляров. — Промах! Заряжай! Бери точнее! По готовности!       — Он движется! — почти закричал Поэт, открывая огонь из вторичного калибра. Автоматическая пушка глухо затрещала, отправляя короткую очередь в попытавшийся уползти с простреливаемой позиции танк противника. Они еще были живы. Двигались. А значит, кто-то там внутри вполне мог еще и стрелять. Вторичный калибр не предназначался для борьбы с бронированными целями, но Поэт вдавил гашетку без команды, не выдержав напряжения, давя на нервы противнику и пытаясь сбить его камеры наблюдения осколками снарядов.       Выстрел. Пушка главного калибра «Ваала» глухо рявкнула, и новый снаряд отправился в ближайшую цель. В этот раз снова попадание. Новый взрыв вспыхнул где-то в кормовой части корпуса, и вражеский танк остановился. Еще несколько мгновений, и последовала вторичная детонация. Люки машины буквально вырвало ударной волной, и яркое пламя столбом взметнулось вверх вместе с грохотом взрывавшего боезапаса.       — Готов! — заорал Кот, продолжая движение и уходя от ответных выстрелов. — Еще двое! Горите, чертовы маки!       С громким визгом снаряд ударил по касательной в корпус боевой машины. «Ваал» тряхнуло и громкий звон болезненно резанул по ушам. Бес громко ругался, тряся головой, а Жан, зажимая уши руками, открывал и закрывал рот, пытаясь понять, то ли это контузия, то ли он действительно потерял слух.       — Кот! Продолжай! Уводи нас! — Жан то ли кричал, то ли шептал, все еще не понимая, как звучит его собственный голос, — Нас сейчас развалят!       «Ваал», получив свежий ожог от снаряда на правом боку, рванул в сторону, уходя с пристреленного места, а вокруг продолжали сверкать снаряды.       — По локатору наводимся! — Жан чувствовал, что слух возвращается, и понял, что буквально орет. Несколько снизив голос, он ухватился за поручень. — Кот! Уводи нас в туман! Мы не выдержим против двух стволов!       Новый взрыв. Снаряд разорвался прямо перед ними в воздухе, осыпая броню осколками, рикошетившими от металла с громким визгом. Бес что-то ответил, и автомат заряжания снова лязгал, переключая снаряды.       — По ближайшему! Бронебойный! — приказал Жан. — По моей команде!       — Готов! — выкрикнул Бес, пока командир снова приложился к окулярам наблюдения. В тумане ничего не видно, только белесые облака, похожие на застоявшийся кисель, такие же густые и плотные. Только кривые узловатые стволы мертвых деревьев торчали из грязной земли.       Новый снаряд взорвался в паре метров перед ними, раскидывая клочья грязи в стороны. Осталась только быстро заполнявшаяся гнилой водой воронка, которую шагоход проскочил даже не притормозив. Маки стреляли на предупреждение, но Кот вел машину короткими рваными скачками из стороны в сторону, так что угадать, где будет в следующую минуту, практически невозможно. Водитель выжимал все, что мог, из их единственного преимущества в виде мобильности.       — Кот! Стоп! — Жан выдохнул, и его подчиненный вдавил тормоза даже не задавая вопроса. Машину качнула так резко, что они чуть не повылетали со своих мест. Ремень безопасности больно вдавил в грудь, и командир сильно ударился лбом в окуляры перед собой. И сразу же, не общая внимания на боль, рявкнул. — Огонь!       Выстрел. Машину вновь качнуло отдачей, и по металлическому полу зазвенела еще дымившаяся гильза, выплюнутая автоматом заряжания. При остановке не приходилось высчитывать параметры качки и упреждения, так что наведение даже по локатору оставалось крайне точным. Бесу уже загонял новый снаряд, а Кот вновь бросил машину вперед даже не по команде, а от пинка в спину от командира. «Ваал» рванул вперед, распахивая землю мощными прыжками, сразу переходя на рысь.       — Влево! Влево забирай! — приказал Жан, снова вцепившись в поручни и глядя на локатор. Две цели все еще светились, но прибор работал на количество металла и на движение, так что вполне мог воспринимать разрушенный остов за потенциально противника. Как и еще одно отмечаемая им точка, где остался горевший корпус первого мака. — Пусть крутятся!       Новый снаряд, снова зацепивший броню. С громким визгов он срикошетил со покатой стали, оставляя глубокую вытянутую рытвину в металле, и звонкое эхо ударило по ушам. Поэт выругался последними словами, но Жан почти не обращал внимания на громкий зон в ушах, полностью сосредоточившись на показателях локатора.       — Огонь! — скомандовал он.       — Выстрел! — ответил Бес, и «Ваал» снова выстрелил на ходу, продолжая целится во второго противника. — Перезаряжаюсь!       — Бронебойный! Стрельба по готовности! — ответил Жан и снова пихнул Кота в спину. — Вперед! Влево и на сближение!       — Выстрел! — заорал Бес, и пушка снова рявкнула, отправляя очередной снаряд. Буквально еще несколько мгновений, и вслед за ним отправился следующий, сопровождаемый голосом наводчика. Туман поглотил его также, как и остальные, но внезапно вдали расцвела вспышка взрыва. Большая и яркая, превратившаяся в костер, различимый даже с такого расстояния.       В салоне снова все заорали от радости, приветствуя уничтожение нового противника. Два танка противника превратились в груду металлолома, и теперь они остались один на один с последним.       — Давай вправо! Уходим в сторону! — Жан скомандовал, пытаясь разглядеть в тумане хоть что-то. Тяжелое орудие «Ваала» с автоматом заряжания и ускоренной сменой снарядов было почти ультимативным оружием при столкновении с вражеской бронетехникой. Его снаряды пробивали практически любую броню, которую только могли выставить маки, но с такой силой требовалось хотя бы понимать, куда стреляют. А движущаяся точка последнего противника указывала, что тот хочет обойти их и выйти на более удобную позицию для стрельбы. Признавая преимущество противника в скорости, он все еще старался держаться на расстоянии, стреляя также по показаниям локатора и пытаясь попасть на упреждение.       «Ваал» продолжая маневр, вновь влетел в деревеньку местных, уже не обращая внимание, что оказалось на пути. Один из домиков с громким треском развалился под лапами шагохода, и Кот даже не затормозил, проламываясь через следующий.       — Выстрел! — рявкнул Бес, и новый снаряд ушел в ту сторону, где должен находится противник. Орудие громыхнуло, и «Ваал», двигавшийся на полной скорости, даже покачнуло в другую сторону. В ответ прилетел новый снаряд, буквально только из-за удачи пролетев точно между лап шагохода, но угодив в один из домиков. Взрыв, и жалкая постройка из мусора разлетелась в клочья. — Мать! Командир! Я даже не понимаю, попали мы или нет!       — Кот! Давай на сближение! Пора с этим кончать! — выдохнул Жан, и водитель только кивнул, меняя направление движения на полном ходу. Шагоход даже заскользил по грязи, входя в поворот. И в этот момент в них снова прилетело, и в это раз не по касательной. Удар был такой силы, что командиру на мгновение показалось, что они готовы перевернуться. «Ваал» словно содрогнулся во всех частях, сопровождаемый громким грохотом взрыва. Бес сзади продолжал ругаться, и даже без предупреждения выстрелил в ответ, даже не понимая, что случилось.       — По нам попали?! — это был голос Поэта, вцепившегося в ремни безопасности собственного кресла. — Что это?!       — Попали! — Кот рявкнул, все же удержав машину и продолжая движение. — Бронещит с левой стороны! Березина! Сустав целый, продолжаю движение!       Переднюю пару опор «Ваала» закрывали тяжелые щиты из многословной брони, дополнительно установленные как раз по той причине, что большая часть попаданий обычно приходилась именно в эту часть бронемашины. И именно в него пришлось попадание. Кумулятивный снаряд разорвал толстую плиту металла как бумагу, вывернув целый кусок и оплавив края. Однако свою задачу защита выполнила, приняв на себя всю пробивную мощь реактивной струи и погасив пробивную силу. Гидравлика и системы сустава уцелели, и машина сохранила подвижность. Словно подраненный зверь, «Ваал» резко развернулся и рванул вперед, навстречу последнему противнику.       — Выстрел! — сообщил Бес, и пушка выстрелила в тот момент, когда Кот стабилизировал все опоры для нового скачка. Снаряд отправился в сторону, где был последний танк противника. Попадание или нет, но в ответ был еще один выстрел, я снаряд пролетел мимо, едва не зацепив скакнувшего в сторону «Ваала».       — Идем на сближение! — скомандовал Жан, чувствуя, как адреналин бьет толчками в кровь. Они почти выдержали. Два противника уже уничтожены, и остался только один, отлично понимавший свою участь. По показаниям локатора он отходил назад, но шагоход «Гвардии» был явно быстрее. — Кумулятивный! По команде!       — Есть по команде! — ответил Бес, и автомат заряжания снова лязгнул, проматывая механизм до кумулятивного заряда.       Танк противника был прямо впереди, до него оставалось меньше пятисот метров. В тумане не видно даже контуров, но локатор точно фиксировал его положение, как и остовы его догоравших товарищей. «Ваал» продолжал двигаться ему наперерез и заходя с левой стороны. Жан приложился к окулярам наблюдения, пытаясь разглядеть хоть что-то, пока среди изуродованных стволов мертвых деревьев чувствительные камеры не заметили слабый размытый контур противника.       — Огонь! — скомандовал офицер сразу же.       — Выстрел! — выдохнул Бес, и пушка ответила резким звуком, рвавшим воздух. Снаряд, казалось, ушел точно в цель, но все же вспахал землю прямо перед противником, подняв целый фонтан комьев и грязи на много метров вверх.       — Березина! — Жан выругался, стукнув кулаком по броне. — Заряжай! Кумулятивный! Быстрее! Огонь при остановке!       Снова заговорила скорострельная пушка вторичного оружия. Поэт вдавил гашетку, посылая короткие очереди осколочных снарядов в противника, пусть и без особого результата.       Выстрел. С такого расстояния даже был слышен грохот вражеского орудия, ответившего на неудачный снаряд. Кот вовремя увел шагоход в сторону, продолжая двигаться влево по окружности, пытаясь обойти противника.       — Они разворачиваются медленнее! — водитель заметил, когда снаряд прошел за кормой их машины, разнеся в щепки оказавшейся на пути кривой ствол дерева. — Не успевают!       — Готов! — почти закричал Бес, когда автомат заряжания дослал новый снаряд в орудие. Отстреленные гильзы с металлическим звоном покатились по полу, пока «Ваал» короткими скачками продолжал уходить с линии огня.       — Стоп! — рявкнул Жан, и Кот снова вжал тормоза, резко останавливая машину. Шагоход покачнулся, и тут же рявкнул огнем.       — Выстрел! — сообщил Бес, уже отправляя снаряд в противника. С остановки стрелять гораздо удобнее, и прицел точнее. В тумане появилась еще одна вспышка взрыва, и звук дошел мгновение спустя. — Попал! Мать его! Попал!       — Вперед! — скомандовал Жан, и Кот увел машину в сторону, уходя с линии возможного ответного огня. «Ваал» продолжал идти на сближение, но ответного выстрела так и не последовало. Замершая на локаторе отметка танка противника так и осталась стоять, больше не двигаясь. Офицер даже боялся думать, что на этом все кончилось, пока собственными глазами не увидит разбитый корпус.       Последний танк противника выплыл из облаков тумана, замерший в грязи, с развороченной прямым попадание гусеницей и правым бортом. Кумулятивный снаряд буквально разорвал катки, разбросав звенья трака по сырой земле, а поврежденный двигатель все еще продолжал чадить черным дымом, становившимся только гуще и больше. Однако, как только они подошли слишком близко, и «Ваал» сбавил темп, медленно переставляя одну ногу за другой, башня противника начала вращаться.       — Огонь! — заорал Жан, сорвавшись, словно все напряжение вырвалось в одно мгновение, прорвав последний заслон одним лишь видом еще сопротивлявшегося врага.       — Выстрел! — ответил Бес практически в то же мгновение, и уже заряженный снаряд отправился в противника. С такого расстояния промахнуться практически невозможно, и попадание пришлось в покатую броню башни. Броня выдержала, только сработала активная защита и на металле осталась большая черная вмятина, однако башня остановилась, так и не развернувшись, будто повредило механизм.       — Еще! Давай! Сожги его! — требовал Жан, прислонившись к окулярам. — Давай! Бронебойный!       — Выстрел! — Бес ответил, как только сработал автомат заряжания, догнав в ствол следующий снаряд. Пушка рявкнула снова, и снова попадание. В этот раз ниже, с наведением под башню. Снаряд уткнулся в активную броню, ответившую яркими вспышками срабатывания, но танку этого все-таки хватило. Верхний люк распахнулся, и оттуда попытался вылезти кто-то из экипажа. Еще кто-то полез из распахнутой люка в лобой части, буквально вывалившись в грязь.       — Сдохните! — процедил Поэт, активируя вторичное оружие. Осколочные снаряды предназначались для поражения живой силы противника, и против небронированных целей действовали поистине ужасающе. Будто шрапнель, рвали тела на части, моментально превращая человека в кровавое месиво, брызгами остававшееся на горячей броне. Коротка очередь первым нагнала того, кто попытался вылезти через верхний люк, буквально сорвав верхнюю часть его тела. Второго нагнала уже на земле, вбивая в грязь уже отдельными обрубками.       — Хватит! — ответил Жан, чувствуя, как сильно бьется сердце. Ощущение было таким, будто оно пролезло куда-то в горло и пульс отдавался прямо в перепонках, заглушая весь остальной мир. — Они мертвы! Мать…       — Березина… — Кот приостановил машину, почти что с трудом отрывая сведенные руки от рычагов управления, и только теперь переводя дыхание. — Мы еще живы…       — Всяко лучше, чем в пехоте… — прокомментировал Поэт, тоже позволяя себе расслабиться и чуть откидываясь на спинку кресла. На мгновение все затихли, будто переваривая услышанное, а потом весь салон «Ваала» взорвался смехом.       — Мать! Действительно, лучше, чем месить грязь сапогами! — Жан попытался утереть лицо, но рука наткнулась на маску противогаза. — Да чтоб его! Кот! Что с разгерметизацией? Есть?       — По нам пару раз крепко прилетело, но все норм, внутри все в норме, — ответил тот пару секунд спустя, сверившись с показателями датчиков. — Можно снимать эти проклятые маски… У меня такое ощущение, будто уже само лицо к ним прилипло.       — Поэт, ну ты выдал… — Бес сзади отсмеялся, — Командир, может, в разведку? Глядишь, что-то уцелело, заодно разобраться, откуда эти маки вылезли…       — Секунду, — Жан отмахнулся, переключив экран с данных локатора на общий обзор. Датчики ничего не видели, даже движения почти никакого не было. Бой и грохот пушек распугал даже местную живность. — Кот! Остаешься за старшего! Бес, заряди орудие и проверь, что осталось с боезапасом после боя. Поэт! Со мной! Посмотрим, что нам расскажут трупы…       — А я только подумал, что можно противогаз снять… — разочарованно выдохнул Кот, останавливая машину и переводя двигатель на пониженные обороты. — Я мотор не глушу, вдруг придется быстро убираться отсюда… Капитан, на одном месте стоять не буду, на всякий пожарный, если датчики еще что-то поймают. Как решите, что находились, вызовите нас по рации…       — Принято, — Жан открыл люк и сбросил трос, с тихим визгом разматывавшегося по катушке. — Особо далеко только не уходите.       Первым вперед он пропустил Поэта, а потом, сняв со стенки автомат и уже по привычке забросив тот за плечо, ухватился за затертый трос двумя руками и спрыгнул следом. Даже сквозь толстую ткань перчаток чувствовалось, как он проскальзывает вниз, прежде чем снова оказался ногами на сырой и чавкавшей под подошвами грязи. Он «Ваала» после боя пахло горчим металлом, обгоревшей краской и озоном. Настолько сильно, что этот едкий, забивавшийся в ноздри запах чувствовался даже через фильтр противогаза. В сыром воздухе, окруженная туманом, боевая машина буквально дымилась, быстро испаряя также быстро оседавший на металле конденсат, и казалось, что из-за этого горячий и сырой воздух становился только плотнее.       — Действительно лучше, чем в пехоте, — более ворчливым тоном повторил Поэт, оглядываясь по сторонам и снимая винтовку с плеча. Отключив предохранитель, он передернул затвор, приводя оружие в боевую готовность. — Командир, если честно, кроме нашей машины я даже ничего и не слышу больше…       Жан, тоже снимая с предохранителя автомат, остановился, чтобы прислушаться. Действительно, если не считать звуков удалявшегося «Ваала», над полем снова установилась тишина, слишком непривычная после боя. Ее нарушали только тихие звуки еще потрескивавшего огня, небольшими оранжевыми язычками поднимавшего над подбитым танком противника. И такая тишина казалась даже страшнее, чем грохот орудий и взрывов.       — Не отходи далеко. Проверим танк и возвращаемся, — скомандовал Жан, жестом указав на подбитую машину.       — Остальные два смотреть не будем? — Поэт повернулся, поглядывая по сторонам, пытаясь что-то разглядеть среди окружавшего тумана.       — Ты же видел, что они взорвались. То ли двигатель, то ли боеукладка. Если там даже и было что-то ценное, оно сгорело, — командир пожал плечами, переступая по грязи, перепаханной гусеницами танка и лапами «Ваала», — Только время потеряем, разгребая эти угольки. А с этого, может, что-то еще и получится стрясти…       Мародерство среди трупов убитых уже давно не воспринималось как что-то странное или не соответствующее правилам. Все воюющие стороны испытывали постоянную нехватку снаряжения и ресурсов, потому старались использовать все, что попадало под руку. Оставшееся на поле боя снаряжение, боеприпасы или просто что-то казавшееся полезным, обязательно находило новых владельцев. Тем более, когда отрядам приходилось действовать автономно, в отрыве от основных сил.       В Гвардии отлично это понимали, но имели и определенные правила, чтобы солдаты не превращались в бандитов, думавших только о том, чтобы поживится после сражений. Обыскивать тела можно было только с разрешения офицера, а в каждой части обычно имелись свои ревизионные команды, планомерно занимавшиеся поиском всего более или менее ценного. Не допускалось мародерство среди тел собственных товарищей, за исключением случаев, когда это было необходимо для выживания или продолжения боя. Только здесь не было ревизионной команды, поэтому делать все приходилось самим.       Жан приближался к подбитом танку маков с осторожностью, держа приклад автомата у плеча и готовый стрелять в любую секунду. Они видели смерть только двоих членов экипажа, но в таких машинах их могло быть и четверо, и пятеро. Они вполне могли умереть внутри машины, но пока не видно тел, следовало думать, что кто-то еще мог остаться живым.       Махина подбитого танка стояла в грязи, вблизи выглядя куда внушительнее, чем через окуляры шагохода. Ничего удивительно в том, что он смог пережить несколько прямых попаданий, не было. Это была бронемашина тяжелого класса, с активной броней, чьи разодранные элементы теперь болтались на промятом металле. Тяжелая башня с основным орудием и спаренной автоматической пушкой, так и застряла на середине разворота, когда получила попадание, но все же не была пробита. Металл смялся и прогнулся, но выдержал удар бронебойного снаряда. По всей видимости, повредился механизм поворота, после чего продолжение боя стало бессмысленным. Из открытого люка наполовину свесилось изуродованное осколками тело танкиста, и быстро черневшая на горячем металле кровь залила половину башни. Второе тело лежало в паре шагов в стороне, разодранное на части, с вывалившимся окровавленными внутренностями. Сырая земля почти не впитывала кровь, и вокруг тела все покраснело, окрашивая в такой же цвет и гнилую воду, проступавшую в следах траков. Тело уже окружили различные насекомые и какие-то мелкие грызуны, привлеченные ароматами свежего мяса. Услышав шаги человека, они практически все разбежались, кроме вездесущих мух, продолжавших мельтешить в воздухе. Мелкие черные точки, словно дрожавшая рябь, вились перед глазами, и Жан несколько раз взмахнул рукой, отгоняя их, когда подошел к телу.       Это действительно были маки. Форма была их. Светло синяя и с узнаваемыми нашивками в виде треугольного щита со знакомым триколором. Тело лежало на боку, изодранное осколками, но голова сохранилась целой. Солдат то ли не успел, то ли поторопился, и не стал сразу надевать противогаз. Так и умер, с перекошенным от боли выражением лица, широко раскрыв глаза и залитый кровью рот. Он был еще молодой, возможно, даже моложе Поэта. На оторванной руке, лежавшей чуть в стороне, можно было увидеть еще и нашивку с номером полка, к которому были приписаны. Четырнадцатый Амьенский. Те же, с которыми сталкивались и прежде, когда откололись от основной группы. Жан почувствовал, как в горле запершило. Эти предатели, отказавшийся от гордого прошлого собственного народа, все равно использовали национальный триколор, будто понимая его истинное значение. Это оскорбляло, и любое чувство жалости, которое могло возникнуть при виде мертвого тела, моментально пропадало.       Жан отступил от тела. Там было все изодрано осколочными снарядами, а ковыряться среди ошметков внутренностей он не был готов.       В это же время Поэт осторожно обошел подбитую бронемашину, но не обнаружив там ничего особо интересного, взобрался наверх. Налипшая на подошвы сапог сырая грязь задымилась, когда коснулась горячих решеток радиатора двигателя. Прямо на броне танка были закреплены какие-то ящики и сумки для того, что не влезло внутрь салона. Довольно частая практика среди танкистов, особенно когда долго находятся в отрыве от баз, но в бою себя совершенно не оправдывавшая. Что-то уже было разбито, что-то повреждено осколками, а что-то и вовсе оказалось пустым. Когда Жан подошел, Поэт, отложив винтовку в сторону, увлеченно копался в содержимом.       — Есть что-то интересное? — поинтересовался капитан, на став забираться следом. Страшно хотелось курить, особенно после того, как адреналин начал отпускать, выветриваясь из крови и оставляя после себя только ощущение жуткого напряжения.       — Ничего особо ценного, — заметил Поэт, приподнявшись. — В основном только какие-то тряпье и одеяла. Наверное, чтобы спать было мягче… Немного боеприпасов, в основном патроны для автоматов и пулемета. И да, короб сухпайков. Вот это уже интереснее. Даже не вскрытый. На черный день, что ли, берегли…       — Им уже точно не приходится, — Жан отмахнулся. — Собирай все ценное, и посмотри, есть ли что внутри…       Поэт кивнул и, схватившись за все еще застрявший в люке башни труп двумя руками, вытащил его наружу. С противным шлепком обезглавленное тело упало в грязь.       Жан, оступившись на шаг, чтобы не забрызгало кровью, вернулся и присел рядом, увидев, что нижняя часть тела почти не пострадала. На широком кожаном поясе все еще висела кобура с оружием, и, вытащив пистолет, капитан узнал офицерский Глок, начищенный и с увеличенным магазином. У него самого был почти такой же, только Гвардия использовала те, что с удлиненным стволом, для повышения точности. Сняв вместе с кобурой и пояс, Жан закинул все себе на плечо. Пусть и небольшой, но трофей приятный. Затем пришло время проверить карманы.       В одном нашлась записная книжка, и он на автомате сунул ее в нагрудный карман. Там могли быть какие-то ценные сведения, на ходу листать не стоило, слишком велик шанс пропустить интересные детали. Какие-то мелочи вроде нагрудного значка, какой-то ленточки и платка, и в нижнем кармане куртки Жан нащупал небольшой продолговатый предмет. Вытащив его, с удивление понял, что это картонный тубус. Уже представляя, что это может быть, капитан осторожно открутил крышку и чуть было не подпрыгнул. Там была настоящая сигара. Этот трофей сразу же убрал во внутренний карман, и только после этого стянул с руки часы. Присмотревшись, убедился, что стрелка еще ходит. Механические часы, тем более работающие и не битые, всегда оставались желанным трофеем, пусть уж и не таким редким.       И в этот момент Жан что-то услышал. Небольшой чавкающий звук под танком, очень похожий на звук отрываемой от грязи подошвы. Замерев на мгновение, Офицер медленно поднялся, перекидывая автомат с плеча в руки.       — Поэт… — позвал он, осторожно отходя от брони. — У тебя там есть что-то интересное? Что-то ты долго копаешься…       — Там все в крови, командир, — его подчиненный высунулся наружу, поправляя султан у кивера. Даже сквозь маску противогаза было слышно, как он тяжело дышит, но при этом голос звучал весьма довольно. — Осколками порубило экипаж в кашу. По ходу, попадание было серьезнее, чем подумали с первого раза. И трофеев хватает. Я вот не знаю, снаряды будем забирать или нет? Они не под наш калибр… А вот стрелковку я сейчас вытащу…       — Времени у нас мало, берем только то, что на себе утащим, — нарочито громче ответил Жан, а сам жестом показал, что под танком может кто-то находится. Под противогазом не было видно, как изменилось выражение лица Поэта, но он пару секунд подождал, прежде чем кивнуть и выбраться из башни, подхватив винтовку.       — Понял, командир, — Поэт тоже добавил громче. — тогда я слезаю…       Он спрыгнул с другой стороны, тоже отходя в стороны, чтобы скрыть ноги за катками. Как и у любой другой гусеничной машины подобного типа, у танков маков внизу был еще один люк, через который также можно выскочить. И Жан подозревал, что кто-то из экипажа танка так и сделал. Машина увязла гусеницами глубоко в грязи, но между днищем и землей могло остаться достаточно места, чтобы кто-то особо удачливый смог там поместиться.       Капитан жестом велел Поэту бросить ему ложную гранату. Такие обманки использовали довольно часто, чтобы экономить настоящие, выкуривая врага из удобных позиций. В спешке боя противник не всегда обращал внимание, действительно ли упавшая за укрытие граната настоящая, или всего лишь вырезанный кусок деревяшки, и торопился оказаться как можно дальше. В такие моменты, когда выскакивал из-за укрытия, его и можно было подловить.       — Граната пошла! — заявил он громким голосом и закинул обманку под гусеницы. Сработало. Внизу активно зашебуршались, чавкая в грязи, но взрыва не последовало. Поэт, тоже все хорошо слышавший, только кивнул.       — В следующий раз будет настоящая, — предупредил Жан, отходя за катки на тот случай, его у прижатого мака может оказаться оружие. Получить пулю в ногу не хотелось совершенно. Выдохнув, он наклонился ниже, надеясь, что так его будет слышно лучше. — Вылезай! Последний шанс даю. Если есть оружие, кидай перед собой.       — Хорошо! — раздался обреченный голос снизу. — Я вылезу! Только не стреляйте!       — Будем на тебя еще патроны тратить, — хмыкнул офицер. — Вылезай! Пока у меня еще настроение не совсем испортилось!       — Вылезаю… — внизу снова зашебуршались, и из-под танка вылез человек, полностью изгвазданный в грязи с ног до головы. Он был примерно на полголовы ниже самого Жана, и без противогаза. По всей видимости, не успел надеть, покидая машину.       — Кто такой? Говори сразу, у меня нет желания играть в долгие допросы, — велел Жан, вспомнив про трофейный пистолет.       — Рядовой Четырнадцатого Амьенского, механик и водитель, — сплевывая грязь, ответил мак. Даже с заляпанным лицом он выглядел совсем молодо, и из-под сбитой на бок кепи торчали кудри, так же запачканные, но с пробивавшимся золотистым оттенком. Держа руки над головой, он посматривал то на офицера, то на подошедшего Поэта, державшего его на прицеле на всякий случай.       — Задание? — спросил Жан, вертя пистолет в руках.       — Патрулирование и разведка, — ответил пленник, не опуская руки. — Сообщили, что гварды… Что противник близко, плюс уже который день идут плохие новости. Группе приказали проверить провести разведку местности и занять позиции на перекрестке…       — На карте показать сможешь? — Жан вытащил из планшета карту и развернул ее перед пленником. Тот некоторое время разглядывал ее, а потом ткнул в перекресток старых дорог, помеченных как оставшихся в относительно неплохом состоянии еще со времен Старого Света. Офицер посмотрел сам на указанное место. — Точно сюда? Другие группы должны там быть?       — Не знаю, нам не сообщали, — пленник пожал плечами.       — Ладно, это интересно… Поэт, кончай его…       — Что?! Нет! Вы сказали… — пленник дернулся вперед, но прозвучал выстрел. Винтовочная пуля попала в грудь, проломив грудную клетку и оставив крупную рану с брызгавшей наружу кровью. Несчастного откинула силой попадания к броне, и он, оставляя свежую кровавую полосу, сполз на землю.       — А я ведь планировал маршрут как раз через эти места, — выдохнул Жан, сворачивая карту. — Могли бы прям головой в засаду влететь. Считай, повезло…       — Чертовы маки, — Добавил Поэт, подойдя к телу и для проверки всадив в него штык винтовки. — Сколько их не убивай, никак не заканчиваются…       — Ничего. Они все же просто люди… — Жан покачал головой. — А у людей есть неприятное свойство умирать… Если они тут были на разведке, группу могут спохватиться весьма быстро. Если только вообще не успели уже передать сообщение о встрече с нами. Надо сваливать отсюда. Вызывай «Ваал». Быстро загрузимся, и двинемся дальше… Времени даю десять минут. И оно уже пошло…       — Принял, командир, — Поэт вытер штык о штанину трупа и кивнул. — Успеем.