Пролог: Золотой бычок

      На Ремнанте существовали три организации, из которых действительно выходили только вперёд ногами: ковен Салем, кружок Озмы и Белый Клык. Адам Таурус, как и подобает настоящему революционеру, умудрился вписаться сразу в две из трёх — и далеко не на последних ролях.       И главное — всё это «наследство» он оставил мне.       Ненадолго. В комплекте к нему шли обширные ожоги, сплавившие всю левую часть груди вместе со стильным плащом и добравшиеся до правой руки. Боли не было — рядом валялся шприц с какой-то дрянью, — но в воздухе висела вонь гари, смешанная с запахом палёного пластика.       Подняться я не мог. Синдер хорошо знала, как убивать.       Ядом и лестью.       Сука.       Я пытался, честно. Но даже выползти из оврага, куда сбросили мой труп, не смог — не хватало ни сил, ни амплитуды движений. Грязь и щебень забивались под ногти, дарили иллюзию опоры — и через миг позволяли скатиться обратно вниз.       Меня хватило на две попытки.       Последняя закончилась тем, что я лежал на спине, глядя в усыпанное звёздами небо.       Память услужливо подкинула обрывки: тихий голос, называющий чужие звёзды; тёплое тело, льнущее к боку — теперь обугленному. Надёжное. Предавшее.       Этот образ сменила картина падающей маски. Но для меня она была пустой.       Как и мои попытки выбраться. Интересно, смогу ли я наложить на себя руки до того, как перестанет действовать обезболивающее? Дышать и так тяжело, грудь едва двигается.       Нужно лишь чуть-чуть… Реальность рассыпалась осколками.       Буквально. Прямо надо мной треснуло пространство, обнажая подозрительно оглядывающуюся фигурку с зонтом в руках. Она опустила на меня взгляд.       Тонкий клинок вошёл куда-то в грудину, упёрся в рёбра. Дыхание выбило, но через миг давление исчезло. При каждом вдохе что-то скрипело и хрустело. Хорошо, что я этого не чувствовал.       Я смог поднять взгляд — посмотреть в ответ. Она примерялась ко второму удару?       Разноцветные глаза метались, меняясь местами. Психоделика. Её закоротило?       «Ты не умеешь вести переговоры с психопатками».       Надпись сформировалась в воздухе прямо перед глазами — удивительно каллиграфичная.       А я сумел выдавить лишь одно:       — Добей уже, — на последнем дыхании. — Задолбало.       Глаза наконец перестали метаться. Спокойно. Хорошо. Зонтик же… Куда? Почему тебе не хватает решимости в такой важный момент?       «Казнить плохого фавна лучше, чем плохого человека, или это расизм?» — вопросительный знак в конце был массивным, почти философским.       — Расизм. И он тебе нравится, — прохрипел я. Каждая фраза требовала отказа от такого приятного дыхания.       «Верно! А твоя голова дорого стоит», — меня нагло потрепали по ней. — «Так что пора заняться древнейшей из профессий — работорговлей. Только…»       Она склонилась надо мной, угрожающе щурясь.       «Не умри раньше времени, золотой бычок».       И тут же моё тело легко вздёрнули, заставляя рёбра снова скрипеть.       Приемлемая цена?..