Глава 1. Кибертрон

***

      Смоукскрин видел конец войны своей оптикой.       Бамблби, подхватив Звездный меч, быстро оказался у края второго уровня Омега-замка. В это же время Мегатрон боролся с Оптимусом, явно одерживая верх. Бамблби спрыгнул на первый ярус. В процессоре Смоукскрина пронеслось предвкушение перед падением лидера десептиконов. Но, Праймус, вздумалось же Прайму посмотреть в сторону своего разведчика! Мегатрон посмотрел туда же и направил свои пушки на Бамблби. Оптимус успел среагировать на это и оттолкнуть десептикона, прежде чем тот успел окончательно прицелиться и выстрелить. Мегатрон озверел и нанес Прайму удар такой силы, что того откинуло довольно далеко. Увидев в этом преимущество, мех продолжил теснить Прайма к краю Омега-замка. Смоукскрину тогда показалось, что Мегатрон даже забыл про Бамблби, который уже сумел приземлиться на первый уровень, чуть не упав в киберматерию. Нести меч ему было явно тяжело, но он продолжал держать его в своих манипуляторах. Повинуясь неведомым силам или Праймусу — чему Смоукскрин бы не удивился — Бамблби занес меч для удара по Мегатрону, который стоял к нему спиной. Оптимус окликнул Бамблби приказным тоном, явно желая, чтобы тот ушел и не подвергал себя риску. Лидер десептиконов резко обернулся и сделал три выстрела. В этот же миг Бамблби пронзил искровую камеру Мегатрона. Первый выстрел попал в шлем Бамблби, снеся половину его фейсплея; второй и третий — в его грудь, расплавляя ее.       За ту долгую минуту Смоукскрин испытал дюжину эмоций: от радости и страха до полного шока и абсолютного ужаса. Процессор в моменте отказывался работать, но пришлось быстро перенастроиться, иначе вехикон, который тогда пытался его убить, точно бы расколол его шлем.       Смерть Бамблби и Мегатрона стала концом их боя. Концом войны, длившейся миллионы лет. Хронометраж, который зафиксировал процессор Смоукскрина, — пятьдесят восемь секунд. Все это произошло менее чем за минуту.       Трагедия пришла на базу не сразу, а через час, как только они вернулись с победой. Люди смотрели на них с нескрываемой радостью и интересом. Оптимус еще с Омега-замка передавал им, что Мегатрон пал, но они насторожились, когда не увидели рядом с прибывшими обратно автоботами Бамблби. Прайм говорил мрачно и безжизненно, без пауз и остановок: «Бамблби убил Мегатрона, но был смертельно ранен и погиб на месте. Его тело пропало в киберматерии». Эта фраза до сих пор звучала в процессоре Смоукскрина, раз за разом проигрывая вновь и вновь этот голос, констатирующий смерть их друга.       Он никогда не забудет взгляд Рафа, наполненный той самой печалью и болью, когда теряешь часть себя. То, как Джун прикрыла рот рукой, и совершенно растерянные взгляды агента Фоулера и Джека. Как резко замолчала Мико на минуту, а потом громко спросила, нарушая тишину: «Вы ведь шутите, да?» Никто так и не ответил.       Для того чтобы увековечить жизнь Бамблби и на Земле, и на Кибертроне, люди создали две желтые ленты. На первой черными буквами было написано «Бамблби» на английском, а на второй — на кибертронском. Ленту на Земле закрепят на стволе дерева, что растет на их базе. Сюда же перенесут могилу Клифджампера, чтобы два бота, погибших на чужой планете, были рядом.       На Кибертроне планировалось создать небольшую мемориальную плиту на том месте, где раньше стояла статуя Мегатрона. Рядом с этой плитой положат ленту как память о том, где погиб Бамблби и за что он боролся, его старый коммуникатор, его фото, сделанное на Земле, и его голограмму в полный рост. Эту голограмму создал Рэтчет, когда у него появился доступ хоть к каким-то кибертронским технологиям.

***

      Сегодня они хоронили его. Бамблби.       Смоукскрин стоял чуть в стороне ото всех, его манипуляторы едва заметно подрагивали от легкой статики. Он наблюдал, ждал начала и молча водил взглядом по людям и команде Прайм. Все были мрачными, молчаливыми, даже Мико.       Похороны на Земле проходили тихо. Дерево выбрали недалеко от ангара на последней военной базе, где они жили. Это было мескитовое дерево с высоким стволом и широкой раскидистой кроной. К нему же перенесли могилу Клифджампера, состоящую из горки камней, под которыми было спрятано все, что от него осталось, — его рог.       Все собравшиеся стояли перед деревом. Оптимус и Рэтчет были чуть впереди, сложив манипуляторы на груди, взгляды их казались потухшими. Насколько знал Смоукскрин, Бамблби был особенно близок с этими двумя. Рэтчет и Оптимус все же были сдержанными ботами со своими характерами, но разницу в их отношении к Бамблби по сравнению со всеми остальными было заметно. Он видел это по их поведению друг с другом: терпеливое к выходкам разведчика, которые случались, в принципе, редко, ласковое и заботливое во все остальное время — насколько это вообще было возможно для таких сдержанных лидеров.       Рядом с Уилджеком и Балкхедом стояла Мико, оперевшись всем телом на зеленого разрушителя. Сегодня она не улыбалась и выглядела довольно грустной. Рядом с Арси стояли Джек, Джун и агент Фоулер. У всех троих был серьезный взгляд, перемешанный со скорбью. Иногда Смоукскрин замечал, как Джек поглядывает на Рафа. Сам же Рафаэль стоял рядом с Рэтчетом, уткнувшись лбом в его ногу. Он плакал навзрыд, когда узнал, что Бамблби погиб. Он больше всех общался с Би и считал его своим лучшим другом. Сейчас Раф стоял темнее тучи и нервно теребил края своей одежды. Смоукскрин же пристроился рядом с Ультра Магнусом. Этот мех всю церемонию простоял с нахмуренным выражением фейсплея, на котором не особо читались эмоции.       Помимо автоботов и людей, было пара каких-то офицеров, которых Смоукскрин не знал. Те стояли сбоку ровно в ряд, по стойке смирно. На их лицах не было особой грусти — больше уважения и даже легкого непонимания, что именно они здесь делают.       Ленту принес какой-то человек в военной форме. Он строевым шагом подошел к Рафу и протянул тому ленту. Смоукскрин заметил, как мальчик тяжело и судорожно вздохнул, прежде чем принять память о друге в свои руки. Ленту на дерево он завязывал медленно, боясь сделать некрасиво или ошибиться, и, прежде чем отойти, Раф провел рукой по стволу, что-то шепча.       Смоукскрин чувствовал себя неважно от всего происходящего, процессор шел кругом. Они с Бамблби хоть и не были лучшими друзьями, но смогли сблизиться. Не так крепко, как Бамблби с Балкхедом, Арси, Оптимусом и Рэтчетом, — скорее просто нашли общий язык. Конечно, не сразу, но нашли. Они даже после одной из миссий договорились, что, когда Кибертрон будет восстановлен, устроят гонку где-нибудь в районе взлетных площадок или центральной площади Иакона, если ту не завалило окончательно обломками зданий.       А теперь им пришлось хоронить его здесь, на чужой планете.       После того как лента оказалась на нужном месте, а ее кончики с именем Бамблби на двух языках гордо свисали вниз, чуть колыхаясь от ветра, какой-то человек объявил минуту молчания, после чего все они разошлись. Единственными, кто не сдвинулся с места, были Оптимус и Рэтчет. Рафаэль тоже хотел остаться еще на какое-то время, но Джун мягко увела его, говоря, что ему нужно отдохнуть, а сюда вернуться он сможет в любое время. Мальчик упирался, но все же сдался под напором медсестры и после легкого толчка Рэтчета в спину. Смоукскрин кинул последний взгляд на то, что люди назвали деревом памяти, перед тем как уйти. Фоулер до всей этой церемонии сказал, что цвет ленты, на котором настояли Мико и Раф, означал бы вне военной базы «Мы ждем тебя домой», но здесь это значило: «Ты уже дома — в нашей памяти». Смоукскрину это казалось символичным. Бамблби погиб, но его будут помнить не в одном месте, даже не на одной планете.       Следующая похоронная церемония должна была пройти на Кибертроне, а перед этим — сборы домой и прощание с людьми. Он хотел подойти к кому-то из детей, но передумал. Раф стоял на человеческом балконе, опираясь на перила, и грустно провожал каждого взглядом. В это же время Балкхед прощался с Мико, а Джек — с Арси. Ему не хватило решимости нарушить их относительный покой. Впервые ему не хватило того, что у него обычно в переизбытке.       За пару циклов до похорон они начали подготавливать все, что было для этого необходимо. В первую очередь нужно было избавиться от статуи Мегатрона и расчистить место. Этим занялись Балкхед и Уилджек, а Смоукскрин увязался за ними, чтобы отвлечься от всего произошедшего. Ему было морально тяжело оставаться на «Немезиде», их новой временной базе. Слишком мрачно. Слишком молчаливо. Слишком тихо и невыносимо скучно.       — А почему именно здесь, кстати?       Смоукскрин присел на один из обломков, смотря, как разрушители работают. Уилджек совсем недавно подорвал статую Мегатрона одной из своих гранат. Куски статуи разлетелись в разные стороны. Шлем лидера десептиконов, расколовшийся пополам, чуть не задел Смоукскрина. Он едва успел отскочить, избежав шанса стать расплющенным или просто помятым. Но ему все равно понравилось наблюдать, как лидер десептиконов погибает во второй раз. Балкхед дернул плечом:       — Бамблби как-то еще на Кибертроне в шутку сказал, что хочет, чтобы его могила была на месте статуи Мегатрона, — Балкхед задумался, вспоминая фразу Бамблби. — Чтобы раздражать его и после своей смерти.       — Он и после смерти хочет всех доставать, — Уилджек усмехнулся.       — Он гений просто, — Смоукскрин улыбнулся, оперевшись манипуляторами о свои колени. — Гениев не все понимают.       — Ага, конечно, — Уилджек весело посмотрел на Смоукскрина.       — Рэтчет еще сказал, что это как-то символично — вместо тирана поставить память о ком-то нормальном. Смоукскрин понимающе кивнул. Это в какой-то степени было похоже на того Бамблби, которого он знал. Дальше мех помогать не стал, погрузился в свои мысли. Ну и немного потому, что решил, будто поработал он достаточно.       Оставшееся время до самих похорон проходило смазанно: попытки выведать у Нокаута, где могут находиться Старскрим и Шоквейв, осмотр некоторых зданий — больниц, аванпостов и временных пунктов дислокации — на наличие уцелевшего оборудования и каких-либо инструментов.       Когда все было подготовлено, наступил тот цикл, который Смоукскрин не хотел видеть никогда, особенно на уже обновленном Кибертроне.       Похороны проходили молчаливо и сдержанно, как и было положено. Смоукскрин не моргая наблюдал, как на постамент сначала положили ленту, расправив ее во всю длину. Рядом с ней слева положили коммуникатор и три фотографии с Земли, а справа, чуть подальше от ленты, чтобы не мешала крышке, поставили голограмму Бамблби в полный рост. Через время, когда Кибертрон восстановится и получится оказаться в более-менее стабильной ситуации, Рэтчет создаст долговечную батарею, а пока она была обычной.       Для того чтобы лента и фотографии не были уничтожены кибертронским климатом и ультрафиолетом, люди создали толстую бронированную «крышку» из стекла с какими-то примесями. Это был довольно длинный, не очень высокий матовый прямоугольник, который аккуратно поставили на предназначенное ему место. Смоукскрин не особо следил за тем, кто именно это делал.       А затем, после того как все вещи оказались на своих позициях, Оптимус посвятил Бамблби в воины. Как тот и хотел. Дома. На Кибертроне. Пусть и посмертно.       Смоукскрин с замиранием искры следил, как Оптимус касается мечом плеч голограммы Бамблби, как говорит ровным и спокойным голосом:       — Бамблби. — Меч коснулся левого плеча голограммы. — Ты пришел в наш мир во время войны. Ты стал щитом для слабых, поддержкой для сильных. Все, кто остался, вечно будут благодарны твоей жертве.       Меч коснулся правого плеча. Смоукскрин чуть наклонился вперед и без сил сжал кулаки. Он помнил, как спросил у Бамблби, почему тот еще не воин. Разведчик легко пожал плечами и сказал, что хочет, чтобы это произошло дома.       — Отныне и навеки ты — воин. Пусть твоя искра дремлет рядом с нашим создателем, Праймусом.       Оптимус поднял лезвие вверх, а потом поставил его перед собой острием вниз и рукояткой у груди, там, где была Матрица лидерства. Прайм сделал два шага назад. Церемония окончена. Тишина висела густым и тяжелым облаком. Все молчали, пока Оптимус не обернулся и не сказал совершенно спокойно и ровно:       — Прошу прощения, что прерываю вашу скорбь, но я вынужден покинуть вас.       — Ну вот, началось, — Арси сказала это с нескрываемым сарказмом.       — Сэр, — Ультра Магнус сдвинулся со своего места и чуть махнул манипулятором, — могу я спросить, для чего?       — Несмотря на то, что Кибертрон вновь способен функционировать, создавать новые жизни все еще нельзя. — Оптимус провентилировал системы, прежде чем продолжить: — Я должен вернуть Великую искру, что создает новые искры и куда возвращаются погибшие в конечном итоге.       — Значит, она не на Кибертроне? — Смоукскрин невольно наклонил шлем вбок. Если быть честным, он никогда не задумывался, что случилось с Великой искрой и где она находится сейчас.       — Так и есть, Смоукскрин.       Оптимус коротко рассказал о том, как отправил Великую искру в космос во время войны, чтобы защитить ее от Мегатрона. После Прайм раздал поручения. Ультра Магнус теперь отвечал за патрули по Кибертрону. Балкхед стал главным по строительству: Оптимус приказал первым делом создавать взлетную площадку для тех, кто будет возвращаться домой. Прайм вел себя совершенно спокойно, словно не потерял недавно близкого для себя меха, как казалось Смоукскрину.       Сам же он не знал, что думать и что чувствовать, глядя на Оптимуса и остальных. С одной стороны — радость и воодушевление, ведь Кибертрон вновь стал пригоден для жизни, война окончена, а с другой стороны — смерть Бамблби гвоздем скребла искру и процессор.       Последующие события развивались стремительно.       Предаконы, а точнее — появление двух предаконов. Ранение Ультра Магнуса одним из новых ящеров. Шоквейв и Старскрим, которые клонировали этих чудовищ и явно не собирались останавливаться только на двух. Юникрон, что воскресил корпус Мегатрона и теперь управлял им. Восставшие с помощью темного энергона предаконы, которые угрожали Праймусу тем, что могли спуститься в его искру, если бы Оптимус не сумел заточить сущность Юникрона в пустой контейнер от Великой искры. А после всего этого — раскаяние Мегатрона и его последующий уход с Кибертрона. «Праймус...» Он явно никогда не сможет этого забыть — было ужасное чувство от близости гибели и от факта, что Мегатрон снова жив. Смоукскрина в какой-то степени это задевало, ведь это значило, что Бамблби погиб зря, раз это ведро с болтами вновь функционирует. Но все эти суждения чуть смягчало то, что лидер десептиконов, по всей видимости, действительно осознал свои поступки и добровольно покинул Кибертрон. Смоукскрин надеялся больше никогда в своем онлайне его не увидеть.       В тот же цикл, когда Мегатрон покинул Кибертрон в неизвестном направлении, Оптимус покинул их. Для того чтобы заточить антиискру Юникрона, Прайм выпустил Великую искру в Матрицу лидерства, из-за чего они стали единым целым. Смоукскрину не хотелось верить, но все же это значило, что Прайм опустится в ядро их создателя и больше оттуда не вернется. Он погибнет, чтобы на Кибертроне могли рождаться новые искры.       Когда Оптимус оказался на краю Колодца искр, он в последний раз обернулся. В его взгляде и голосе появилось что-то, граничащее с теплотой и скорбью одновременно:       — Мои собратья автоботы, я прошу вас только об одном: продолжайте бороться за мир.       Прайм поднялся в воздух, чтобы набрать скорость, и через мгновение погрузился в Колодец искр. Все замерли на несколько секунд, осознавая все, что только что произошло. «Праймус, он действительно больше не вернется?» Смоукскрин быстро поморгал, чуть покрутил шлемом.       И тут из Колодца вырвались сотни искр — старые искры, что потерялись в войну и нашли свой покой лишь сейчас. Трое из них: красная, голубая и золотая — весело покружились над командой и только потом вернулись в Колодец. Или ему показалось? В любом случае искра Смоукскрина невольно затрепетала от восторга. Несмотря на все потери, которые каждый из них пережил, дальше была жизнь.