Часть 9. Концовка Поляна

Она шла через город, не замечая ни людей, ни шума, ни криков торговцев. Ноги сами несли её туда, где она знала, что он точно там будет. К дворцу клана Ла. К нему. Слуги провожали её удивлёнными взглядами, но никто не остановил. Кто-то, кажется, побежал докладывать Лакану, но ей было всё равно. Она дошла до его двери, постучала. Сначала была тишина, а потом медленны, знакомые шаги. Дверь открылась. Рикусон стоял на пороге в простой одежде, с растрёпанными после сна волосами, с зелёными глазами, в которых сначала мелькнуло удивление, а потом — понимание. — Маомао? — голос его был хриплым со сна. — Можно войти? Он отступил назад, а она шагнула вперёд. В комнате пахло им — деревом, травами, чем-то тёплым и надёжным. Она села на циновку. Он – напротив неё. Сначала они долго молчали, но вскоре Маомао развеяла тишину между ними. — Я думала— сказала она наконец. — Три дня. Всю ночь. И ещё день. И ещё вечер. Он ждал. — С ним... — она запнулась. — С ним ярко. Как фейерверк. Как западное небо. Красиво. Захватывающе. Но... Она подняла на него глаза. — А с тобой — тихо. Тепло. Надёжно. Как... дом. Он смотрел на неё, не дыша. — Я не знаю, что такое любовь, Рикусон. Меня никто не учил. Но когда ты рядом — мне хорошо. Когда тебя нет — я жду вечера. Когда ты смотришь на меня — я не хочу отводить взгляд. — Она остановилась и посмотрела в его зелёные глаза, затем продолжила — Я думаю, это она. Любовь. — Маомао... — голос его дрогнул. — Я люблю тебя, Рикусон. Он протянул руку. Осторожно коснулся её щеки, его пальцы дрожали. — Ты правда... — Выходи за меня. Он замер. — Ты... ты предлагаешь? — А ты против? Он рассмеялся — тихо, счастливо, не веря. — Нет. Нет, я не против. Он притянул её к себе и поцеловал. Медленно, осторожно, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. Его губы касались её губ — нежно, почти невесомо, но в этом поцелуе было столько тепла, сколько не вместили бы все слова на свете. Она обвила руками его шею, прижимаясь ближе. Чувствовала, как бьётся его сердце — сильно, часто, в такт её собственному. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Он смотрел на неё так, будто видел перед собой самое дорогое сокровище. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше всего на свете. Она улыбнулась. — Я знаю. Через неделю они стояли на той самой поляне. Луна уже поднялась над деревьями — круглая, яркая, заливающая всё серебром. Трава блестела от росы. Ветви ив склонялись над ними, создавая живой шатёр. Гостей было немного. Лахань стоял чуть поодаль. В руках он сжимал бумаги — для важности, хотя сам то и дело смахивал слезу. Очки запотели, и он их беспомощно протирал. Лакан сидел на принесённом стуле. Выпрямившись, как на военном совете, но руки его чуть дрожали. Он смотрел на дочь и не верил своему счастью. Адуо и Лишу пришли вместе. Адуо — в мужском ханьфу, с неизменной чашей вина в руке. Лишу — тихая, улыбающаяся, с полевыми цветами, которые нарвала по дороге. Проститутки и Корга из Медяного дома, рыдали в три ручья. Басен стоял у входа на поляну. Охранял. Лицо его было каменное, но в глазах — что-то тёплое. Маомао шла к Рикусону по траве. На ней было то самое зелёное платье — то, что она надевала на западный банкет, в лунном свете оно переливалось, как живое. Волосы были распущены — только шпилька с маками держала их с одной стороны. Рикусон ждал. Он был в парадном тёмно-зелёном ханьфу, но без лишней вычурности. Волосы стянуты в строгий пучок. Глаза — зелёные, тёплые, смотрящие только на неё. Она подошла и остановилась напротив. — Ты не передумал? — Нет. — Даже после всего? — Именно после всего. Он улыбнулся, так искренне, что у неё сжималось серде. Священник начал читать клятвы. Маомао не слышала слов. Смотрела только на него. На его спокойное лицо. На зелёные глаза. На то, как ветер играет выбившейся прядью волос. — ...Согласна ли ты, Маомао из клана Ла, взять в мужья Рикусона из клана И? Она легко, почти невинно улыбнулась. — Согласна. — ...Объявляю вас мужем и женой. Рикусон шагнул ближе. Осторожно взял её лицо в ладони. И поцеловал. Долго. Нежно. Так, как целуют, когда ждали этого момента вечность. Этот поцелуй был похож на их отношения — тихий, глубокий, наполненный теплом, которое не нужно было выставлять напоказ. Он обнимал её так, будто боялся, что она исчезнет, и одновременно так, будто знал — теперь она никуда не денется. Она чувствовала его дыхание, его губы, его руки на своей талии. И внутри разливалось то самое тепло — то, которое она выбирала. Где-то сзади Лахань зарыдал в голос. Лакан отвернулся, утирая глаза рукавом. Адуо подняла чашу за их здоровье. Лишу бросила цветы им под ноги. Проститутки и Корга разрыдались с новой силой. А Маомао и Рикусон стояли на поляне, под луной, и не могли оторваться друг от друга. В тени старого дерева, у самого края поляны, стоял Джинши. Он пришёл один — без свиты, без охраны, без парадных одежд. Просто стоял и смотрел. Как она идёт к алтарю, как улыбается, как смотрит на того, кто ждёт её впереди, как целует его. Джинши чуть улыбнулся, почти незаметно. Развернулся и ушёл в темноту.