Граница крови

Прошла неделя после тяжелого разговора у ручья. Страх перед гневом Нейтири всё ещё покалывал в затылке, но зов леса и потребность в «своих» были сильнее. Они встретились в секретном месте — на Высоких Камнях, где корни гигантских деревьев переплетались в естественные туннели, скрывая всё, что происходит внутри, от взглядов сверху. ​Кири шла чуть поодаль от остальных. Её движения были медленными, почти танцующими. В руках она держала длинные, гибкие стебли «поющего волокна», которые мерцали нежно-розовым светом. Она плела новое украшение — шейную гривну, в которую вставляла мелкие косточки водных существ и семена деревьев. ​— Оно для Найлы? — спросил Ло’ак, на секунду прекратив попытки подставить подножку Пауку. ​— Оно для того, кто умеет слушать, — загадочно ответила Кири, не поднимая глаз. Её пальцы двигались с невероятной скоростью, создавая сложный узор, который, казалось, жил своей жизнью. ​Паук, воспользовавшись моментом, прыгнул Ло’аку на спину, и они с хохотом покатились по упругому мху. — Слышишь, Ло’ак? Твоя сестра говорит, что ты — дерево! Потому что ты только шумишь, а не слушаешь! — подначивал Паук. ​— Ах ты, обезьяна с пластиковым лицом! — закричал Ло’ак, пытаясь вывернуться. — Сейчас я покажу тебе, как слушают землю в клане Оматикайя! ​ Они умчались вперед, кувыркаясь и пугая мелких лемуров в листве. Их возня была единственным звуком, напоминающим о том, что они всё еще дети, а не солдаты двух враждующих сторон. ​Шаг навстречу ​Найла и Нетейам шли рядом. Между ними висело неловкое молчание — то самое, когда хочется спросить о многом, но слова кажутся слишком тяжелыми для воздуха Пандоры. Найла чувствовала себя неуклюжей, в то время как Нетейам двигался абсолютно бесшумно, едва касаясь земли. ​— Нетейам... — начала она, и её голос в маске прозвучал глухо. — Твоя мама... Она правда думает, что мы зло? ​Нетейам остановился у края обрыва, откуда открывался вид на парящие горы Аллилуйя. Он посмотрел на Найлу, и в его золотых глазах отразилось небо. — Она помнит огонь, Найла. На’ви не забывают боль земли. Но мой отец... он говорит, что человек — это не только то, откуда он пришел, но и то, куда он идет. ​Найла подошла ближе, встав на самом краю, рядом с ним. — Я не выбирала родиться человеком. И я не выбирала эту маску. Иногда мне кажется, что я — просто этот пластик. Что внутри ничего нет, кроме страха задохнуться. ​Она протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась его предплечья. Кожа На’ви была прохладной и бархатистой. Нетейам не отстранился, но она почувствовала, как напряглись его мышцы. ​— Расскажи мне про свои бусины, — попросила она, указывая на его украшения. — Каждая из них — это ведь история? ​ Нетейам чуть расслабился. Он указал на темную, резную бусину у самого основания косы. — Эту я сделал сам, когда впервые выследил гексапеда. А эта — подарок бабушки Мо’ат. Она говорит, что в ней живет голос ветра. Чтобы я всегда знал, откуда дует опасность. ​— У меня нет таких историй, — грустно улыбнулась Найла под маской. — У меня есть только серийные номера на фильтрах и отчеты о состоянии крови. ​— Нет, Найла, — Нетейам вдруг повернулся к ней всем телом. Он взял её руку — ту, которой она касалась его, — и приложил её к стволу ближайшего дерева. — Истории не в бусинах. Они в том, что ты чувствуешь сейчас. Слышишь? Дерево не знает, что ты человек. Оно чувствует твое тепло. Для него ты — просто еще одна искра жизни. ​Найла закрыла глаза. Она почувствовала ритмичную вибрацию соков внутри коры. Это было похоже на далекий, едва слышный гул. ​ — Я слышу... — прошептала она. — Оно... оно живое. ​ ​В этот момент к ним подошла Кири. Она закончила свое плетение. Это было тонкое, изящное украшение, переливающаяся всеми цветами леса. ​— Подойди, Найла, — мягко позвала она. ​Кири обвила ленту вокруг шеи Найлы, поверх её рукава. — Это «нить памяти». Лес будет видеть этот свет и знать, что ты под защитой детей вождя. Даже если маска скрывает твое лицо, эта нить покажет твою душу. ​Ло’ак и Паук прибежали назад, запыхавшиеся и перепачканные в пыльце. Паук нацепил на голову какой-то гигантский лист, изображая воина, а Ло’ак безуспешно пытался отобрать у него «шлем». ​ — Эй, вы чего такие серьезные? — крикнул Ло’ак. — Мы там нашли гнездо жалохвостов! Если подкрасться тихо, можно увидеть, как они танцуют! ​ Нетейам улыбнулся — впервые за весь день по-настоящему открыто. — Идем. Пока Ло’ак не сунул туда голову и нам не пришлось его спасать. ​Они двинулись дальше вглубь леса. Найла шла рядом с Нетейамом, и теперь их плечи иногда соприкасались. Они были разными, безнадежно разными, но здесь, под сенью гигантских деревьев, эта разница казалась не такой уж важной. ​Они были вместе. И этого было достаточно, чтобы забыть о базе, о войне и о том, что завтра им снова придется разойтись по разные стороны прозрачной стены. Они двигались по лесу, где корни гигантских деревьев переплетались в естественные туннели, скрывая их от посторонних глаз. Кири шла чуть позади, в её руках «поющее волокно» свивалось в сложный узор, в который она вплетала семена и косточки, создавая новое украшение. Паук и Ло’ак кувыркались впереди, их смех пугал мелких существ в кронах. Найла и Нетейам шли рядом. Неловкое молчание висело между ними, но Найла чувствовала, как напряжение уходит, когда Нетейам показал ей бусины на своей косе и рассказал их истории. ​— Мой отец говорит, что человек — это не только то, откуда он пришел, но и то, куда он идет, — тихо произнес Нетейам, глядя на парящие острова вдали. ​ Найла прикоснулась к мерцающей «нити памяти», которую Кири только что повязала на её шее, и почувствовала, как стекло маски стало словно немного тоньше. Они были разными, безнадежно разными, но здесь, под сенью гигантских деревьев, эта разница казалась не такой важной. ​ ​Они уже повернули назад, когда Нетейам внезапно замер. Его уши дернулись, хвост замер. В ту же секунду Ло’ак и Паук прекратили возню. Кири опустила руки с незаконченным плетением, её глаза расширились от тревоги. ​— Что это? — шепотом спросила Найла, её голос прозвучал глухо через динамик. ​— Охотники, — одними губами произнес Нетейам. — Чужой клан. Пахнет мускусом и... страхом. ​Деревья вокруг них замолчали, словно в ожидании. Паук, мгновенно посерьезнев, скользнул в тень за массивный корень. Ло’ак и Кири последовали за ним. Найла хотела сделать то же самое, но Нетейам положил руку ей на плечо, удерживая на месте. ​ — Стой. Не двигайся. Если побежишь — они решат, что ты добыча. ​ Из густых зарослей папоротника, бесшумно, как тени, вышли трое воинов На’ви. Они не были не с клана Оматикайя. Их кожа была темнее, покрыта шрамами и боевой раскраской из охры и сажи. У каждого за спиной был лук, а на поясе — длинные охотничьи ножи. Они были высокими, мощными, и от них веяло дикой, первобытной силой. ​Столкновение ​Лидер группы, воин с глубоким шрамом через всю щеку, остановился, когда заметил детей. Его золотые глаза сузились, а хвост яростно хлестнул по воздуху. Он посмотрел на Нетейама, затем на Найлу, и его лицо исказилось в гримасе брезгливости и гнева. ​— Что здесь делают дети вождя Оматикайя? — его голос прозвучал как рычание. — И почему они оскверняют лес присутствием «человека неба»? ​Найла сжалась под его взглядом. Маска зашипела громче, выдавая её страх, она чувствовала, как по спине катится холодный пот. ​ — Мы гуляем — Нетейам шагнул вперед, закрывая Найлу собой. Его голос был твердым, без тени страха. — Это нейтральная территория. ​— Нейтральная? — воин усмехнулся, демонстрируя острые клыки. — Лес не знает нейтралитета. Он знает своих и чужих. А этот... демон в стеклянной клетке... — он указал копьем в сторону Найлы, — он не принадлежит этому миру. Вы Оматикайя, стали мягкими под предводительством Торук Макто. Вы забыли, что такое пепел. ​Двое других воинов обошли Нетейама с двух сторон, отрезая путь к отступлению. Ло’ак, Паук и Кири наблюдали из укрытия, готовые в любой момент броситься на помощь, но Нетейам сделал им жест «стоять». ​— Мой отец Торук Макто, спас этот лес, когда ваш клан прятался в пещерах, — Нетейам вскинул голову, его глаза вспыхнули. — И этот «демон», как ты её называешь, — она слышит лес. Эйва коснулась её. ​Воин со шрамом нахмурился, глядя на мерцающее украшение на шее Найлы. Он сделал шаг ближе, его копье оказалось в нескольких сантиметрах от визора её маски. Найла замерла, не смея дышать. ​ — Вы позволяете им осквернять наши святыни, — прорычал воин. — Мы заберем её с собой. Пусть старейшины нашего клана решат, что делать с этим выродком. Он протянул руку, чтобы схватить Найлу за шею. Но Нетейам был быстрее, он не стал выхватывать нож — он просто сделал резкий выпад, отбивая руку воина своим предплечьем. Удар был сильным, На’ви не ожидал такой дерзости от подростка. ​— Не трожь её! — Нетейам встал в боевую стойку. Его хвост яростно хлестал по воздуху, а уши прижались к голове. — Она под защитой клана Оматикайя. Если ты хочешь её забрать — тебе придется пройти через меня. ​ Воин со шрамом замер, изумленный смелостью мальчика. В его глазах мелькнуло уважение, смешанное с яростью. Его спутники подняли луки, готовые стрелять. Ситуация стала критической. Найла понимала, что из-за неё Нетейам может погибнуть. ​В этот момент Кири, не выдержав, выбежала из укрытия и встала рядом с Нетейамом, прижав ладони к груди. — Не надо! — закричала она. — Лес не хочет крови! Посмотрите на Древа! Они плачут! ​И правда, в кронах гигантских деревьев зашелестел ветер, хотя вокруг царил штиль. Воины На’ви, будучи частью этого мира, почувствовали изменение. Они замерли, глядя вверх. ​ Лидер группы медленно опустил копье. Он посмотрел на Нетейама, затем на Кири, и, наконец, на Найлу, которая стояла, затаив дыхание, за спиной друга. ​— Вы дети вождя, — сказал он тише, но в его голосе всё еще слышалась угроза. — И у вас сильная кровь. Эйва действительно слышит вас. Но этот... человек... — он сплюнул на землю. — Ей не место здесь. Скажи своему отцу, Нетейам, что лес — это не парк для «людей неба». Если мы встретим её здесь снова... — он сделал паузу, — Древа не спасут её. И тебя тоже. ​Он сделал знак своим спутникам, и они, так же бесшумно, как появились, растаяли в густых зарослях папоротника. ​После бури ​Когда воины исчезли, Найла почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она опустилась на мох, её дыхание стало частым, фильтры маски протестующе зашипели. Паук и Ло’ак выбежали из укрытия, окружив Нетейама. ​— Нет! Это было круто! — закричал Ло’ак, хлопая брата по плечу. — Ты видел его лицо, когда ты отбил его руку? Он испугался! ​Нетейам не ответил. Он тяжело дышал, его руки всё еще дрожали от адреналина. Он подошел к Найле и протянул ей руку. — Ты в порядке? ​Найла подняла голову, глядя на него через стекло маски. В его золотых глазах была тревога и... гордость. Он защитил её. Он рискнул жизнью ради «людей неба». ​— Я... я в порядке, — прошептала она, принимая его руку. — Спасибо, Нетейам. Ты... ты спас меня. ​— Я просто сделал то, что должен был, — ответил он, помогая ей подняться. — Мы семья. А семья защищает своих. ​В этот момент, под сенью гигантских деревьев, которые всё еще пульсировали тревожным светом, Найла поняла: она больше не «тень» и не «дым». Она часть этого мира, пусть и в пластиковой клетке. И у неё есть друзья, готовые встать между ней и смертью. ​— Идем, — сказала Кири, обнимая Найлу за плечи. — Нам нужно вернуться до того, как родители заметят, что мы были так далеко. И этот... запах страха... он всё еще здесь. ​Они двинулись назад, к базе. Найла шла рядом с Нетейамом, и мерцающая нить на её запястье казалась ей теперь самой крепкой связью в этом огромном, опасном и прекрасном мире.