Звезды Смерти

​Ночь в лесах Оматикайя больше не была тем целительным прибежищем, каким она казалась Найле в детстве. Раньше тьма была наполнена шепотом Эйвы, мягким свечением биолюминесцентных мхов и стрекотом ночных насекомых. Теперь же она казалась натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения. Воздух стал тяжелее, словно сама атмосфера Пандоры предчувствовала вторжение чего-то инородного и холодного. ​За последние месяцы Джейк Салли почти перестал спать. Его лицо осунулось, скулы стали острее, а глаза лихорадочно блестели, отражая свет костров. Рука его всё чаще покоилась на рукояти трофейного ножа или на прикладе винтовки. Он уходил в дозоры на целые сутки, возвращаясь молчаливым и хмурым. Нейтири, обычно стремительная и деятельная, подолгу задерживалась у Древа Душ. Её молитвы стали тише, но в них слышалась отчаянная мольба, обращенная к предкам. Тревога вибрировала в воздухе, передаваясь от взрослых к детям, от наездников к икранам. ​Найле исполнилось шестнадцать. Годы жизни в лесу выковали её тело заново. Она стала выше, её движения обрели ту самую бесшумную грацию, которой так долго и сурово добивалась от неё Нейтири. Она больше не была «неуклюжей дочерью неба»; она двигалась как тень, скользящая между листьями. ​Паук, её неизменный напарник и брат, превратился в жилистого, крепкого юношу. Его кожа, вечно покрытая синими полосами краски и шрамами от колючек и когтей, была дублена солнцем и ветром. Он знал этот лес лучше, чем некоторые молодые На’ви, но его связь с технологиями оставалась неразрывной. В эти дни Паук проводил часы, копаясь в старом оборудовании, которое Макс и Норман оставили в заброшенных модулях. ​— Ты ищешь в мусоре ответы, Паук? — спросила Найла, когда застала его за разбором старого портативного сканера. ​Паук не обернулся, его пальцы ловко извлекали микросхему. — Я ищу способ услышать их раньше, чем они увидят нас, — глухо ответил он. — Если они вернутся, Найла, они не будут использовать старые частоты. Они будут использовать системы квантовой связи. Мы ослепнем, если не найдем способ «взломать» само небо. ​Нетейам в свои пятнадцать уже выглядел как настоящий воин — широкоплечий, сосредоточенный. Ло’ак и Кири в четырнадцать были неразлучным дуэтом, а маленькая Тук оставалась единственным якорем, удерживающим их в реальности, где еще существовал смех. ​Они сидели на одной из самых высоких ветвей древа, там, где крона расступалась, открывая вид на бездонный купол неба. Полифемус занимал добрую треть горизонта, заливая мир призрачным сиянием. Тук дремала на коленях Найлы, а Паук сидел чуть поодаль, настраивая свой самодельный приемник. ​— Смотрите, — голос Ло’ака нарушил тишину. ​Найла прищурилась. Там, в зените, появились новые точки. Это не были звезды. Паук мгновенно вскочил, чуть не уронив прибор. Он приставил к глазам бинокль, и Найла увидела, как его челюсть сжалась. ​— Это они, — выдохнул он. — Двигатели на антиматерии. Видите этот голубоватый ореол? Они тормозят. Они гасят скорость в десять «же», чтобы выйти на орбиту. ​— Мы будем сражаться? — спросила Кири. Её голос дрожал. Она прижала ладонь к коре дерева, и Найла почувствовала, как по стволу прошла едва заметная вибрация — страх самого леса. ​— Отец говорит, что в этот раз всё будет иначе, — Нетейам сжал кулаки. — Они придут, чтобы забрать наш дом. Весь. ​Найла посмотрела на Нетейама, затем на Паука. Последний выглядел так, словно его ударили под дых. Для него эти огни были не просто угрозой — это была его раса, его кровь, возвращающаяся, чтобы доказать, что он здесь — чужак. ​— Найла, — Нетейам повернулся к ней. — Пообещай мне. Что бы ни случилось, когда небо загорится... ты не вспомнишь, что ты — одна из них. Твоя семья — здесь. ​Найла посмотрела на свои руки с пятью пальцами. — Моя семья — это те, кто дышит со мной одним воздухом, Нетейам. Те, кто делится со мной добычей. Я буду стоять рядом с тобой. До самого конца. ​Паук горько усмехнулся, поправляя маску. — А я? Я буду стоять между мирами, как всегда. Но если они направят пушки на этот лес, я сам нажму на детонатор их складов. ​Через неделю небо над Пандорой раскололось. Это не было похоже на грозу. Это был рев тысячи разъяренных титанов. Огромные корабли-манипуляторы вошли в атмосферу. Их плазменные двигатели превратили ночь в ослепительный, мертвенно-белый день. ​Световое излучение было настолько мощным, что листва испарялась, превращаясь в пепел за секунды. Лес внизу начал плавиться. Найла и Паук стояли на выступе, глядя вниз. Они видели, как огненные столбы опускаются на землю, выжигая идеально ровные круги диаметром в километры. ​— Боже мой... — прошептал Паук.— Они сжигают посадочную зону. Им не нужны джунгли. Им нужен чистый бетон. ​— Уводите младших! — гаркнул Джейк, появившись из дыма. Он был страшен в своей боевой раскраске. — Это не разведка. Это колонизация. ​В ту ночь Найла видела, как на месте пепелища начал расти город Бриджхэд. Бетон и сталь начали свою экспансию, отравляя землю. ​Пещеры Аллилуйя стали их новым убежищем. Здесь, среди камней, Найла чувствовала себя в безопасности и одновременно в ловушке. Паук стал молчаливым. Он целыми днями пропадал в импровизированной мастерской, пытаясь перехватить сообщения RDA. ​Однажды Найла нашла его в дальнем углу пещеры. Он сидел на полу, обхватив голову руками. Перед ним лежал портативный экран, на котором мелькали данные. — Что там, Паук? — тихо спросила она. ​— Они называют нас «дикими человеческими особями», Найла, — он поднял на неё глаза, полные слез и ярости. ​Найла присела рядом. Она понимала его боль. Его кровь звала его к ним, но его душа кричала от ужаса. — Мы остановим их, — твердо сказала она. — Как? У нас луки и стрелы. У них — орбитальные удары и бессмертные солдаты. ​Спустя месяц Нетейам вернулся из своего первого рейда. Он был измотан. — Они строят железную дорогу, Найла, — выдохнул он. — Она режет лес как нож. Мы пытались взорвать пути, но у них новые системы защиты. ​— Завтра я иду с вами, — твердо сказала Найла. — Нет, — отрезал подошедший Джейк. — Это слишком опасно. — Я знаю их системы! — выкрикнула Найла. — Я знаю, как обмануть тепловизор. А Паук знает их протоколы связи. Если вы пойдете без нас, вы просто подставитесь под пули! ​Джейк долго смотрел на неё, потом на Паука. — Ладно. Но Паук остается на связи в лесу, он будет нашим «глазом». Найла, ты идешь с Нетейамом. ​Их вылет к границам Бриджхэда был похож на кошмар. Лес заканчивался внезапно, словно обрезанный скальпелем. Дальше шла серая, мертвая зона. ​Паук сидел в густых зарослях с рацией и сканером. Его голос звучал в ушах Найлы: ​«Внимание, сектор четыре. Два патрульных дрона «Оса» вышли на маршрут. Найла, видишь вышку? В трех метрах от основания — сервисный люк. Если успеешь, я дам тебе код доступа через твой терминал. Три... два... один... пошла!» ​Найла действовала быстро. Она скользила по грязи, маскируясь под обломками деревьев. Она достигла вышки и открыла панель. Её пальцы летали по сенсорам. ​— Код принят, — прошептала она. — Паук, они видят меня? — Нет, я вставил «петлю» в их видеопоток. У тебя семь минут. Давай. ​Отряд воинов на икранах обрушился на стройплощадку. Взрывы потрясли землю. Склады с топливом взлетели на воздух. Найла видела, как Нетейам метко посылает стрелы в сочленения экзоскелетов. ​Но внезапно всё изменилось. Из дыма вышли фигуры, которые двигались слишком быстро для людей. ​— Найла, уходи! — закричал в рацию Паук. — Это они! Рекомбинанты! Они запеленговали сигнал твоего терминала! ​Когда они отступали, Найла на мгновение обернулась. Сквозь дым и пламя она увидела фигуру. Синий гигант в камуфляжной разгрузке. Он не был На’ви — его походка, его манера держать штурмовую винтовку выдавали в нем морпеха. ​Он посмотрел прямо в сторону зарослей, где скрывалась Найла. В его глазах не было ненависти — только холодный расчет охотника. ​— Уходим! — Нетейам подхватил её и запрыгивал на Красуара. ​Они взмыли в небо под свист пуль. Внизу, на земле, Паук едва успел скрыться в корнях гигантского дерева, когда мимо пронесся патруль рекомбинантов. Он затаил дыхание, видя, как огромные синие стопы в тяжелых ботинках проходят в сантиметрах от его укрытия. ​Этой ночью в пещерах было тихо. Найла сидела рядом с Нетейамом, а Паук сидел в тени, глядя на свои руки. — Мы заставили их истекать кровью, — тихо сказала Найла. — Нет, — ответил Паук. — Мы просто показали им, где мы прячемся. Теперь они знают, что среди На’ви есть те, кто понимает их технологии. Охота только началась. ​Найла сжала в руке нож. Она была мостом, который рухнул, но из его обломков она построит оружие. Она была Тенью, и теперь эта тень начала расти, готовясь поглотить Бриджхэд.Вечер в пещерах Аллилуйя выдался удушливым. Несмотря на высоту, воздух казался пропитанным гарью далеких лесных пожаров. Кири не выходила к общему костру уже два дня. Она сидела на самом краю выступа, там, где скала обрывалась в бездонную пропасть, и смотрела в сторону горизонта, где небо над Бриджхэдом светилось ядовито-оранжевым маревом. ​Найла нашла её в момент странного оцепенения. Кири сжимала свои виски так сильно, что костяшки пальцев побелели, а её хвост нервно метался из стороны в сторону, задевая камни. ​— Кири? — Найла осторожно коснулась её плеча. — Тук зовет тебя ужинать. Нейтири беспокоится. ​Кири медленно повернула голову. Её зрачки были расширены, а в глазах стояли слезы, которые она даже не пыталась смахнуть. ​— Она кричит, Найла, — прошептала Кири. Её голос был едва слышен за гулом ветра. — Кто? Эйва? — Найла присела рядом, чувствуя, как по коже пробежал холодок. — Нет... Она не просто плачет от боли. Она ослепла. Я пытаюсь дотянуться до Древа Душ, пытаюсь услышать предков, но там... там ничего нет. ​Кири схватила Найлу за руку. Её ладонь была горячей, почти лихорадочной. — Это похоже на стаю злых насекомых, Найла. Миллионы колючих, металлических голосов. Они не поют, они... сверлят. Это как «белый шум», о котором рассказывал Норман. Он плотный, как стена. Я зову Великую Мать, а натыкаюсь на ледяной стальной занавес. Голоса предков тонут в этом скрежете. ​Найла замерла, осознание ударило её, как электрический разряд. Она вспомнила технические спецификации, которые Паук мельком показывал ей на украденных планшетах RDA. ​— Кири, послушай меня, — Найла взяла её лицо в свои ладони. — Это не гнев Эйвы. И это не конец её силы. Это техника. ​Кири нахмурилась, в её взгляде сквозило непонимание и священный ужас. — Техника? Как машины могут влезть в Дух? ​— Это называется РЭБ — радиоэлектронная борьба, — Найла старалась говорить быстро и четко, переводя сложные термины на понятный им язык. — У Бриджхэда стоят огромные вышки. Они излучают волны такой частоты, что они забивают любые сигналы. Они создают «купол молчания», чтобы наши икраны не могли координироваться, чтобы радио Макса не работало... но они не знают, что нервная сеть Пандоры работает на тех же биоэлектрических импульсах. ​Найла посмотрела на мерцающие огни базы на горизонте. — Они включили генераторы помех на полную мощность. Их сигналы настолько сильные, что они буквально «глушат» биоэлектрическую связь между деревьями. Для тебя это звучит как шум, потому что твой мозг пытается расшифровать миллионы ложных импульсов, которые они выбрасывают в атмосферу. Они не просто сжигают лес, Кири. Они вырывают язык у самой планеты. ​Кири задрожала, прижимаясь лбом к коленям. — Значит, она не слышит нас? Она не знает, что мы еще живы? — Она слышит, — Найла обняла её, глядя на свои руки — руки существа, создавшего эти «глушилки». — Но нам нужно пробить эту стену. Если они используют частоты, значит, у этих частот есть источник. И если мы его уничтожим, «белый шум» исчезнет. ​Кири подняла глаза, в которых теперь теплился не только ужас, но и холодная, несвойственная ей ярость. — Они думают, что могут заставить Мать замолчать стальными коробками? ​— Они так думают, — Найла сжала кулак. — Но они забыли, что тень может проскользнуть там, где не пройдет ни один сигнал. Мы научим их тишине, Кири. Настоящей тишине. ​В этот момент Найла поняла: война идет не только за землю и деревья. Она идет за саму возможность слышать шепот Вселенной. И если RDA решили оцифровать смерть, Найла должна была стать тем вирусом, который разрушит их систему изнутри.