Кровь против технологий

Дождь на Пандоре не бывает просто осадками. Это тяжелая, теплая стена воды, которая пахнет йодом, перегноем и наэлектризованным озоном. Листья гигантских папоротников прогибались под этим весом, издавая ритмичные хлопки, похожие на далекие выстрелы. ​Найла прижала Тук к своей груди, чувствуя, как маленькое сердце девочки-на’ви колотится о её ребра, словно пойманная птица. В корнях переплетенного дерева-великана, чьи отростки светились тусклым синим светом, замерли остальные. Ло’ак тяжело дышал, сжимая рукоять винтовки так, что побелели костяшки пальцев. Кири закрыла глаза, её пальцы слегка касались влажного мха — она пыталась услышать Эйву сквозь канонаду дождя, но лес сегодня молчал. Или, что было страшнее, он кричал от боли, которую они еще не могли осознать. ​Для Найлы и Паука этот лес никогда не был просто «священным местом». Благодаря Норму он был для них лабораторией. ​В их памяти всплывали вечера в тесном модуле базы. Норма, вечно поправляющий очки, протирающий линзы краем своего застиранного лабораторного халата, указывал на голограммы. ​— Помните, дети, — говорил он своим мягким, чуть дребезжащим голосом. — Ваша кровь — это железо и гемоглобин Земли, но ваши легкие адаптированы к этой химии. Вы — мост. Но мост всегда стоит над пропастью. Для леса вы — аномалия, инородный код в биологической сети. Никогда не забывайте проверять датчики состава воздуха. ​Норман учил их не только выживанию, но и пониманию. Пока дети Салли учились охотиться с луком, Паук и Найла изучали таблицы плотности атмосферы и ботанические атласы. Они знали латинские названия растений, которые на’ви называли именами богов. Они знали, почему светится грибница, не из легенд, а из формул биолюминесценции. ​И сейчас этот «код» был не просто обнаружен. Он был взломан. ​Из тумана, бесшумно, словно помехи на старом мониторе, вышли они. Рекомбинанты. Огромные синие тела, обвешанные тактическим снаряжением, которое казалось кощунственным на фоне дикой природы. Их движения были лишены текучести на’ви; в них чувствовалась механическая, отточенная муштрой дисциплина. Холодный блеск тактических очков ночного видения отражал вспышки молний. ​— Контакт! Цели опознаны! — Голос из динамика шлема прорезал шум дождя, как скальпель. ​Один из солдат — огромный аватар с татуировкой на предплечье — сделал молниеносный выпад. Удар прикладом выбил оружие, и Ло’ак рухнул в грязь. Кири вскрикнула, когда её схватили за косу, заламывая руки. ​Через мгновение всё было кончено. Тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием и треском раций. Найлу и Паука грубо вышвырнули на открытое пространство, подальше от корней. Найла почувствовала, как её лицо вжимается в мокрую землю, а холодный ствол «М-60» упирается в затылок. Металл был ледяным, чужим. ​​Дождь внезапно стал тише, или, возможно, это просто страх обострил чувства. Из пелены серого тумана вышел он. ​Майлз Куоритч. ​Он не шел — он патрулировал пространство. Каждый шаг был выверен, хвост дергался в такт какой-то внутренней ярости, а на лице, покрытом синей кожей аватара, застыла маска ледяного превосходства. Он медленно прошелся перед пленными. Его взгляд скользнул по Ло’аку («Сын предателя...»), по Кири («Странная девчонка...»), пока не замер на двух человеческих фигурках в грязных лахмотьях. ​Куоритч подошел к Пауку. Одним резким движением он сорвал с него дыхательную маску. Найла вскрикнула, рванулась, но сапог солдата придавил её плечо к грязи. — Тише, девчонка, — прорычал солдат. ​Паук судорожно заглатывал воздух. Пандорианская атмосфера обжигала легкие — слишком высокая концентрация CO_2. Его лицо покраснело, глаза начали слезиться, но он не отвел взгляда. Он смотрел на Куоритча с такой ненавистью, которую нельзя было воспитать — она была врожденной. ​— Посмотрите на это, — Куоритч усмехнулся, носком сапога задевая самодельный костяной доспех Паука, — Маленький лаборант решил поиграть в Тарзана? Чей ты, парень? Снова Салли подбирает мусор, который мы оставили при эвакуации? ​Паук, превозмогая кашель, выпрямился, насколько позволяли путы. — Я сын Норма Спеллмана! — Его голос сорвался на хрип, но прозвучал гордо. — Мы не мусор! Мы те, кто понимает этот мир, в отличие от тебя! ​Куоритч замер. Улыбка не просто исчезла — она словно испарилась, оставив на лице выражение пугающей пустоты. Он наклонился к Пауку так близко, что тот мог видеть сетку капилляров в огромных кошачьих глазах полковника. В этих глазах вспыхнуло странное, почти болезненное любопытство. ​— Спеллмана? — Голос полковника стал тихим, как шорох змеи. — Тот очкарик-биолог, который вечно ныл о правах папоротников? Он возомнил себя отцом? Имя. Фамилия. Живо. Иначе я скормлю твои легкие этому лесу прямо сейчас. ​Паук собрал всю слюну, что была во рту, смешанную с кровью от разбитой губы, и плюнул под ноги аватару. — Майлз Сокорро. ​Куоритч вздрогнул. Это было почти незаметно — легкий спазм мышц на шее, секундное расширение зрачков. Но для Найлы, которая наблюдала за ним, это было подобно взрыву. Невидимая пуля, выпущенная шестнадцать лет назад, наконец достигла цели. ​— Сокорро... — прошептал Куоритч. Его пальцы, огромные и синие, судорожно сжали рукоять тактического ножа. — Майлз... ​Затем его взгляд, острый и быстрый, метнулся к Найле. Он подошел к ней, жестом приказав солдату отойти. Он сорвал маску и с неё. Найла сделала резкий, свистящий вдох. Её лицо было зеркальным отражением лица брата — те же высокие скулы, тот же упрямый разрез глаз, та же линия челюсти, которая сейчас была плотно сжата. ​— А ты? — Он смотрел на неё так, будто видел привидение в цифровом коде. — Ты тоже... его «работа»? ​— Найла Сокорро, — ответила она, не отводя взгляда. В её голосе не было страха, только холодная ярость ученого, наблюдающего за опасным вирусом. — Норм вырастил нас. ​Куоритч стоял неподвижно. Дождь стекал по его широким плечам, смывая грязь с камуфляжа. Его люди — закаленные наемники, видевшие смерть сотни раз — переглядывались в замешательстве. Они никогда не видели «Старика» таким. Он казался застывшим изваянием среди бушующей стихии. ​В его голове сейчас происходил тектонический сдвиг. Он помнил инкубаторы. Помнил Паз Сокорро — пилота, чьи глаза теперь смотрели на него из лиц этих подростков. Он помнил отчеты о том, что дети слишком малы для криосна и должны быть оставлены на базе. Но он никогда не думал о них как о людях. Для него они были частью «утраченных активов». ​А теперь эти активы стояли перед ним. И они пахли лесом. Они говорили словами Спеллмана. ​Для Куоритча это было личным оскорблением. Спеллман — человек, которого он считал слабым звеном, «ботаником» в мире воинов — украл его наследие. Он не просто забрал их тела, он перепрошил их сознание. Он превратил хищников в защитников заповедника. ​— Сэр? — Уэйнфлит осторожно коснулся плеча полковника. — Радар поймал сигнал. Икраны. Салли и его банда будут здесь через десять минут. Нам нужно уходить. Что делать с заложниками? Приказ был ликвидировать всех лишних. ​Куоритч не ответил сразу. Его взгляд метался между Найлой и Пауком. В нем боролись две сущности. Одна — эффективный инструмент RDA, который должен использовать детей как щит или приманку. Другая — Майлз Куоритч, человек, который внезапно осознал, что его род не прервался, но его кровь теперь течет в жилах врагов. ​— Спеллман... — Его рык был глухим, полным такой концентрированной ненависти, что даже Ло’ак вздрогнул. — Этот червь... Он украл их. Он превратил моих детей в лабораторных крыс этого леса. ​Он резко развернулся, и в его движениях снова появилась та пугающая уверенность, но теперь она была заправлена личной местью. ​— План меняется! — рявкнул он в общую сеть. — Детей Салли — в грузовой отсек. Связать и вколоть седативное. Они наш рычаг давления на Джейка. ​Он подошел вплотную к Найле и Пауку, его тени накрыли их. ​— Но этих двоих... Этих двоих ко мне в «Самсон». Лично. Мы летим в Бриджхэд. ​— Мы никуда с тобой не полетим! — крикнул Паук, пытаясь ударить полковника головой, но Куоритч просто перехватил его за горло, приподнимая над землей. ​— Полетишь, сынок. Я хочу, чтобы вы увидели, как выглядит ваш настоящий дом. Я выжгу из вас эту чепуху, которую вложил вам в головы Спеллман. Вы увидите сталь, вы увидите мощь человечества. Вы Сокорро. И пришло время вам вспомнить, что это значит. ​​Внутри «Самсона» пахло авиационным топливом, каленым металлом и потом. Этот запах был Найле знаком — Норм иногда брал их на старые свалки техники «Адских Врат», чтобы найти запчасти для очистителей воды. Но здесь всё было новым, хищным, функциональным. ​Найла сидела напротив Куоритча, её руки были стянуты пластиковыми стяжками. Рядом сидел Паук, его лицо было бледным от нехватки кислорода, пока один из солдат не швырнул им новые маски с полными баллонами. ​Куоритч не сводил с них глаз. Он игнорировал доклады пилотов, игнорировал шум винтов. Он изучал их, как биолог изучает новый вид. ​— Вы думаете, Спеллман — ваш отец? — наконец произнес он, перекрывая гул двигателей. Его голос был спокойным, но в нем слышалась вибрация ярости. — Посмотрите на него трезво. Он ученый. Для него всё — эксперимент. Он оставил вас здесь, потому что ему было любопытно посмотреть, адаптируются ли человеческие детеныши к экосистеме Пандоры без посторонней помощи. Он смотрел на вас как на колонию бактерий в чашке Петри. ​— Это ложь! — Голос Найлы задрожал, но она сдержалась. — Он любил нас. Он читал нам книги по ночам. Он плакал, когда Паук чуть не погиб от укуса змееволка. Ты ничего не знаешь о любви, ты знаешь только приказы! ​Куоритч холодно усмехнулся. — Он учил вас быть слабыми. Он учил вас прятаться в кустах и молиться деревьям. Он учил вас быть добычей. А теперь посмотрите на свои руки. Посмотрите на свои лица в отражении этого металла. Вы — Сокорро. Мы не те, кто просит разрешения на жизнь. Мы те, кто берет то, что наше по праву силы. ​Он наклонился вперед, сокращая дистанцию до минимума. Найла видела шрамы на его синей коже — следы битв, которые он вел еще будучи человеком. ​— Спеллман дал вам сказки и гербарии. Я дам вам власть. Вы увидите Бриджхэд — город, который мы построили на этой Богом забытой скале всего за год. Вы увидите, на что способен человеческий разум, когда он не затуманен местными грибами. И тогда, когда вы увидите правду, вы сами сделаете выбор. ​Найла отвернулась к иллюминатору. Там, внизу, под крылом вертолета, некогда изумрудный лес превращался в выжженную черную пустоту. Бульдозеры RDA вгрызались в землю, оставляя после себя рваные раны. ​Она вспомнила Норма. Вспомнила, как он бережно пересаживал саженцы в их маленьком саду на базе. Его добрые глаза, которые светились гордостью, когда она правильно определила химический состав почвы. И она посмотрела на этого синего гиганта, который утверждал, что они — его продолжение. ​Битва за их души только начиналась. Куоритч не хотел просто вернуть детей — он хотел провести полную «перепрошивку», стереть всё человеческое и научное, что вложил в них Норман, и заполнить эту пустоту холодным металлом и огнем своей правды. ​— Мы не твои, — прошептала Найла, глядя на свое отражение в стекле маски. Но где-то в глубине души, там, где билась кровь Сокорро, она почувствовала странный, пугающий резонанс с этой силой. Это был хаос, пропитанный запахом гари и озона. Гул винтов «Самсонов» заглушал крики леса, а вспышки выстрелов резали сумерки. Джейк и Нейтири действовали как единый механизм — смертоносный, быстрый, беспощадный. ​Нейтири, словно тень, скользила между корнями. Её стрелы находили сочленения в броне рекомбинантов с пугающей точностью. Джейк прикрывал её из штурмовой винтовки, короткими очередями отсекая солдат RDA от пленников. ​— Ло’ак! Кири! — голос Джейка сорвался на хрип, когда он увидел детей, прижатых к земле возле корней. ​Нетеям, старший сын, первым ворвался в круг света от прожекторов. Его движения были идеальными — плод многолетних тренировок под присмотром отца. Он точным ударом приклада свалил наемника, державшего Тук, и прикрыл сестру своим телом. ​— Уводи их! Живо! — скомандовал он Ло’аку. ​В этот момент взревели двигатели «Самсона», стоявшего чуть поодаль, на возвышенности. Поднявшийся вихрь пригнул траву к земле и заставил Нетеяма заслонить глаза рукой. Сквозь марево дождя и выхлопных газов он увидел фигуру Куоритча. Полковник, скалясь в победной ухмылке, запрыгнул в открытый десантный люк. ​Но он был не один. ​Двое солдат в грубой форме заталкивали внутрь Паука и Найлу. Паук отбивался, кусаясь и вырываясь, а Найла… она на секунду обернулась. Её взгляд, полный отчаяния и в то же время какой-то пугающей решимости, встретился со взглядом Нетеяма. ​— Найла! — крик Нетеяма утонул в реве турбин. ​Он рванулся вперед. Его ноги скользили по размокшей глине, легкие горели от напряжения. Он видел, как створки люка медленно ползут друг к другу. Расстояние было ничтожным — каких-то двадцать метров, но для тяжелой машины, уходящей в небо, это была вечность. ​Нетеям прыгнул, протягивая руку, пытаясь ухватиться за полозья вертолета, но поток воздуха от винтов отбросил его назад, в грязь. ​«Самсон» резко задрал нос и свечой ушел вверх, скрываясь в черных тучах. ​​Тишина наступила внезапно, нарушаемая только шипением догорающего кустарника и тяжелым дыханием спасенных. Джейк подбежал к Нетеяму, помогая ему подняться. ​— Сынок, ты в порядке? Посмотри на меня! — Джейк быстро осмотрел его на наличие ран. — Мы забрали Ло’ака и Кири. Мы победили здесь. ​Нетеям стоял неподвижно, глядя в ту точку в небе, где исчезли огни вертолета. Дождь смывал боевой окрас с его лица, оставляя лишь серые разводы. Он чувствовал, как внутри него что-то оборвалось. ​Найла. Девочка, которая знала секреты каждого растения. Девочка, которая учила его читать знаки на мониторах старой базы, пока он учил её читать следы на тропе. Она всегда была рядом — тихий голос разума, «инородный код», который стал для него роднее, чем многие соплеменники. ​Она не была на’ви. Она была человеком, дочерью Норма. Но для Нетеяма она была чем-то гораздо большим. Она была его тайным миром, мостом между тем, кем он был, и тем, кем он боялся стать. ​— Они забрали их, отец, — голос Нетеяма был пустым, лишенным эмоций. — Они забрали Паука и Найлу. ​Нейтири подошла к сыну, её глаза горели желтым огнем. Она положила руку ему на плечо. Для неё Паук и Найла всегда были «детьми демонов», чужаками, которых она терпела лишь ради Джейка. Но видя боль в глазах своего первенца, она почувствовала укол совести. ​— Мы вернем их, — твердо сказал Джейк, хотя в его голосе слышалась неуверенность. Он знал, что такое Бриджхэд. Он знал, что Куоритч сделает с ними. ​Нетеям сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он потерял не просто подругу. Он потерял часть своей души, которую даже не успел осознать до этого момента. Лес вокруг казался теперь огромным и пустым. ​— Нет, отец, — тихо произнес Нетеям, поворачиваясь к нему. Его взгляд стал жестким, почти как у воина, прошедшего сотню битв. — Ты не понимаешь. Он не просто забрал их. Он забрал свою кровь. И теперь он будет ломать их, пока они не станут такими же, как он. ​Нетеям понимал: то, что связывало его и Найлу — эта тонкая нить доверия и детской привязанности — теперь натянута до предела. И если она лопнет, он потеряет её навсегда. Даже если она вернется, это будет уже не та Найла, которую он любил защищать. ​— Эйва, сохрани её разум, — прошептал он, закрывая глаза. ​А в это время, далеко над облаками, Найла Сокорро смотрела на свои руки и впервые в жизни чувствовала не страх, а холодную, расчетливую ярость, которую она унаследовала от человека, сидевшего напротив неё. В глубине старого научного модуля базы «Высокая Скала» царил полумрак, нарушаемый лишь стерильным синим светом мониторов. Норман Спеллман сидел перед главным терминалом, его плечи были сгорблены, а пальцы, обычно уверенно летавшие по клавиатуре, мелко дрожали. ​Когда Джейк и Нейтири вошли в модуль, они застали его в тишине. На главном экране застыла старая видеозапись десятилетней давности: маленькая Найла и Паук, перемазанные в синей краске, пытаются имитировать походку на’ви, а Норм на заднем плане смеется, поправляя свои очки. ​— Норм... — тихо позвал Джейк. ​Спеллман не обернулся. Его голос звучал глухо, как из-под толщи воды: — Я рассчитывал вероятность, Джейк. Я ученый, я всегда это делаю. Вероятность того, что Куоритч узнает в них себя при личной встрече, составляла сорок два процента. Я думал, у нас есть время. Я думал, лес скроет их запах. ​Он резко развернулся. Его глаза за линзами очков были красными от слез и бессонницы. — Он забрал их! Моих детей! Ты понимаешь, что он с ними сделает? Он не просто убьет их, Джейк. Он сотрет их. Он превратит их в зеркала своей собственной ненависти. ​— Мы их вытащим, Норм, — жестко сказала Нейтири, хотя в её глазах читалось сомнение. Для неё человеческие дети всегда были загадкой, но боль Спеллмана была ей понятна. ​— Как?! — вскричал Норман, вскакивая с кресла. — Они в Бриджхэде! Это не аванпост, это крепость. Если мы нападем, он использует их как живой щит. Или, что еще хуже... он заставит их нажать на курок. Найла... она слишком умная, Джейк. Она видит структуры, она понимает системы. Если Куоритч даст ей инструменты власти, она может... — он осекся, закрыв лицо руками. — Я учил их быть людьми в мире монстров. А теперь монстр пришел за своей долей. ​Норм подошел к столу Найлы. Там лежали её записи по ксеноботанике, аккуратно засушенные листья и маленькая фигурка икрана, которую ей подарил Нетеям. Спеллман сжал фигурку в кулаке. ​— Если я потеряю их, — прошептал он, и в его голосе прорезалась несвойственная ему сталь, — я лично сожгу этот мир до основания. Я не дам ему забрать их души. ​​Гул винтов «Самсона» стих, сменившись тяжелым, ритмичным грохотом индустриального города. Когда аппарель вертолета опустилась, Найла и Паук зажмурились от неестественно яркого, белого света прожекторов. ​Бриджхэд не был похож на лабораторию. Это был шрам на лице планеты — бесконечные ряды бетонных ангаров. Воздух здесь не пах лесом. Он пах гарью, химикатами и смертью. ​Куоритч вышел первым. Он не оглядывался, зная, что солдаты ведут детей за ним. ​Их привели в центральный командный пункт. Генерал Ардмор ждала их у панорамного окна, за которым расстилался океан огней строящегося мегаполиса. ​— Полковник, — она даже не обернулась. — Я запрашивала отчет о ликвидации семьи Салли. А вы притащили сюда... двоих бездомных подростков. Объяснитесь. ​Куоритч подошел к столу, снял тактические очки и посмотрел ей прямо в глаза. — Это не просто подростки, генерал. Это Майлз и Найла Сокорро. Мои дети. И они знают о логистике Оматикайя больше, чем все ваши дроны-шпионы вместе взятые. ​Ардмор медленно повернулась, рассматривая Найлу. Девушка стояла прямо. В её взгляде не было страха — только холодный, аналитический интерес, который она унаследовала от матери-пилота и приемного отца-ученого. ​— Сокорро, значит? — генерал усмехнулась. — Надеюсь, они более лояльны, чем их биологический отец в прошлой жизни. ​— Они будут лояльны, — отрезал Куоритч. — Потому что здесь их дом. Дайте им чистую одежду, медицинский осмотр и... — он на секунду замялся, — и доступ к архивам. Пусть увидят, зачем мы здесь. ​Их разделили. Паука увели в блок для допросов, а Найлу — в жилой модуль, который больше напоминал высокотехнологичную клетку. ​Вечером Куоритч зашел к ней. Она стояла у окна, глядя на то, как огромные краны вырывают с корнями вековые деревья на окраине города. ​— Красиво, не правда ли? — спросил он, подходя сзади. — Порядок из хаоса. ​— Это не порядок, — Найла не обернулась. — Это энтропия, упакованная в бетон. Ты убиваешь сложную экосистему ради... чего? Ради того, чтобы построить еще больше коробок? ​Куоритч подошел ближе и положил на стол перед ней планшет. — Это файлы твоей матери, Паз. Её полетные логи, её мысли. Спеллман никогда не показывал тебе этого, верно? Он хотел, чтобы ты думала, что мы — просто цифры в его отчетах. Но мы — строители, Найла. Мы пришли спасти свой вид, потому что Земля умирает. Твой «отец» Норм выбрал сторону деревьев. Я предлагаю тебе выбрать сторону людей. Своих людей. ​Найла посмотрела на планшет. Там была фотография женщины, которая была до ужаса похожа на неё саму. Та же улыбка, те же глаза. ​— Ты думаешь, если ты покажешь мне картинки, я забуду шестнадцать лет жизни? — она наконец повернулась к нему. ​— Я думаю, — Куоритч наклонился к ней, — что глубоко внутри ты уже понимаешь: ты здесь не пленница. Ты — наследница. И когда ты перестанешь бороться с собой, ты увидишь, что этот город может стать твоим. ​Он вышел, оставив дверь открытой. Это был самый коварный ход — дать ей свободу в мире, который она должна была ненавидеть. ​Найла взяла планшет. Её пальцы дрожали. Она знала, что Нетеям и Норм сделают всё, чтобы спасти её. Но она также знала, что Куоритч прав в одном: она видела структуру этого мира. И эта структура была пугающе логичной. ​Битва за её разум перешла в новую фазу: против любви и верности теперь выступала зов крови и мощь технологий.