Кровь за кровь

​Бриджхэд не спал. Город-крепость пульсировал в ритме гигантских поршней и гула высоковольтных линий. Здесь не было циклов дня и ночи — только бесконечная смена рабочих бригад под холодным светом ламп. ​Найла сидела на краю узкой койки в своей камере. Термин «камера» был условным: это был жилой модуль с мягкими стенами, чистым бельем и даже небольшим терминалом, лишенным выхода в общую сеть. Но отсутствие окон и тяжелая гермодверь напоминали о реальности лучше любых решеток. ​Она смотрела на свои руки. Они были чистыми. Впервые за много лет под её ногтями не было земли Пандоры. ​Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. В проеме стоял Куоритч. Он сменил камуфляж на более официальную серую форму RDA, которая странно смотрелась на его массивном синем теле аватара. ​— Вставай, — бросил он. — Генерал Ардмор ждет тебя на ужин. ​Найла подняла голову, её взгляд был колючим. — Ужин? Я думала, предателей человечества кормят только концентратом через трубку. ​— Ты не предатель, Найла. Ты — заблудший актив, который вернулся домой, — Куоритч усмехнулся, в его голосе промелькнула странная гордость. — И советую прикусить язык. Ардмор — не я. Она не видит в тебе дочь полковника. Она видит инструмент. Постарайся доказать, что этот инструмент исправен. ​Командный центр располагался на вершине самой высокой башни Бриджхэда. Через панорамные окна открывался вид на океан, где гигантские платформы для охоты на тулкунов качались на волнах, словно стальные чудовища. ​Генерал Фрэнсис Ардмор сидела во главе длинного стола из темного композита. Перед ней стояли тарелки с настоящим мясом и овощами — роскошь, доступная лишь высшему командованию. ​— Садись, Найла, — Ардмор жестом указала на стул напротив. — Я слышала, ты увлекаешься ксеноботаникой. Должно быть, диета из личинок и лесных ягод тебе поднадоела. Попробуй стейк. Настоящая говядина. Выращена в инкубаторах на орбите, но на вкус как домашняя. ​Найла села, но к еде не прикоснулась. Она чувствовала себя диким зверем, которого заманили в клетку запахом приманки. — Зачем я здесь, генерал? Мы обе знаем, что вы пригласили меня не ради светской беседы. ​Ардмор отложила нож и вилку. Она внимательно посмотрела на девушку. В её глазах не было злобы Куоритча — только ледяная, выверенная прагматичность. ​— Ты умная девочка. Норман Спеллман хорошо тебя вырастил. Он дал тебе знания, но он лишил тебя контекста. Он научил тебя любить Пандору, но забыл рассказать, почему мы здесь на самом деле. ​Ардмор нажала кнопку на пульте, и на стенах зала вспыхнули голограммы. Но это не были леса Пандоры. ​Найла вздрогнула. Перед ней развернулась панорама Земли. Точнее, того, что от неё осталось. Серое небо, затянутое вечным смогом. Города, превращенные в бесконечные трущобы, где люди копошатся в мусоре. Океаны, ставшие маслянистыми болотами. ​— Это Детройт, — тихо сказала Ардмор, перелистывая изображения. — А это Шанхай. Население Земли — двадцать миллиардов человек. У нас нет чистого воздуха. У нас нет воды, которую можно пить, не пропустив через десять фильтров. Мы умираем, Найла. Наш вид стоит на краю пропасти. ​Следующий слайд заставил сердце Найлы сжаться. На нем были дети. Изможденные, с огромными глазами на бледных лицах, они стояли в очереди за синтетической кашей. У многих были видны признаки тяжелых респираторных заболеваний. ​— Салли и Спеллман — эгоисты, — голос Ардмор стал жестче. — Они защищают этот «рай», эти синие цветы и кошек-переростков, пока их собственный род задыхается в собственной пыли. Они выбрали предательство своего вида ради романтической иллюзии. Ты — человек, Найла. В твоих жилах течет кровь тех, кто построил цивилизацию, а не тех, кто бегает с луком по деревьям. Твой истинный долг — здесь. Перед ними. ​Найла смотрела на фотографии умирающих детей. В её голове возник образ Тук и Нетеяма. Она видела контраст — яркий, живой мир Пандоры и это серое, мертвое кладбище, которое люди называют домом. ​— Мы не спасаем Землю, — прошептала Найла. — Вы просто хотите выкачать отсюда всё, чтобы построить еще один мертвый мир. ​— Мы хотим выжить! — Ардмор ударила ладонью по столу. — И для этого нам нужен анобтаниум. Нам нужна энергия. Нам нужны ресурсы, которые блокируют твои «друзья». ​Ардмор встала и подошла к окну. — Твой брат, Майлз... Паук. Он упрям. Он провел слишком много времени среди дикарей. Мы рассматриваем его как балласт. У RDA нет ресурсов на содержание тех, кто бесполезен. ​При упоминании брата Найла напряглась. — Что вы с ним сделали? ​— Пока ничего. Но Куоритч не сможет защищать его вечно. Совет директоров требует результатов. Нам нужен доступ к залежам в северном каньоне. Но там стоят старые автоматические турели и сейсмические датчики, установленные еще во времена первых «Адских Врат». Норман Спеллман заблокировал их кодами, которые мы не можем взломать без риска уничтожить сами месторождения. ​Ардмор повернулась к Найле. В её руке был чип доступа. — Ты работала с Норманом. Ты знаешь его логику программирования. Ты знаешь структуру его паролей, основанную на генетических последовательностях флоры. Расшифруй эти коды для нас. Дай нам доступ к каньону. ​Найла молчала. Она понимала, что это значит. Дать RDA анобтаниум — значит подписать смертный приговор лесу, который она любила. Это значит предать всё, во что верил Норман. ​— И что я получу взамен? — спросила она, хотя уже знала ответ. ​— Свободу для своего брата. Если ты поможешь нам, я лично подпишу приказ об освобождении Майлза Сокорро. Мы дадим ему гражданство в Бриджхэде, жилье и будущее. Он не будет гнить в камере. ​Ардмор сделала паузу, и её голос стал леденящим. — Если ты откажешься... Паук будет признан некомбатантом-изменником. Мы отправим его на Землю в ближайшем транспортнике. В криокапсуле. ​Найла побледнела. Она знала, что это значит. Путешествие длится шесть лет. Для истощенного организма Паука, который вырос в условиях высокой гравитации и специфической атмосферы Пандоры, долгий криосон без предварительной подготовки — это смертный приговор. Он просто не проснется. Или проснется калекой в мире, который он никогда не видел и который его ненавидит. ​— Это убийство, — выдохнула Найла. ​— Это оптимизация ресурсов, — отрезала Ардмор. — Выбор за тобой, Найла. Жизнь твоего брата или коды доступа к камням. Кровь или верность «синим котам», которые даже не считают тебя своей. ​​Найлу отвели в техническую лабораторию. Перед ней стоял терминал, на экране которого мигал запрос авторизации. Строки кода бежали вниз — это был почерк Нормана. Он всегда использовал последовательности ДНК редких папоротников в качестве основы для шифрования. Она видела это тысячи раз. Она знала ответ. ​Куоритч стоял у двери, скрестив руки на груди. Он не произнес ни слова, но его тяжелый взгляд жег ей спину. ​В её памяти всплыл Нетеям. Его смех, когда они вместе прыгали в водопад. Его рука, сжимающая её ладонь, когда они прятались от грозы. «Я всегда найду тебя, Найла», — говорил он. ​А потом она вспомнила Паука. Того маленького мальчика, который плакал, когда Норман обрабатывал его раны после встречи с змееволком. Паук был единственным, кто был с ней с самого первого вздоха, её кровь, её отражение. ​Если она введет код, она предаст Нетеяма. Она разрушит дом, который стал её собственным. Она станет тем самым монстром, о котором предупреждал Норман. Если она не введет его, Паук умрет в холодной железной коробке среди звезд. ​Пальцы Найлы зависли над сенсорной панелью. В отражении экрана она видела свое лицо — лицо Сокорро. Лицо хищника, поставленного в тупик. ​— Ну же, — тихо сказал Куоритч. — Сделай это для семьи. Спеллман бы понял. Он сам всегда говорил, что жизнь дороже идей. ​Найла закрыла глаза. Перед ней возникла дилемма, которую не решала ни одна формула. Кровь против программы. Брат против мира. Она начала вводить первый символ. ​В это же время, в десятках миль от Бриджхэда, Нетеям стоял на краю обрыва, глядя на дымы человеческого города на горизонте. Рядом с ним стоял его икран, нервно хлопая крыльями. ​— Мы не можем ждать, отец, — сказал Нетеям Джейку, который подошел сзади. — Они ломают её. Я чувствую это. ​— Нетеям, это ловушка. Куоритч именно этого и ждет. Он ждет, что мы придем за ними, — Джейк положил руку на плечо сына. — Мы должны подготовить план. ​— У нас нет времени на планы! — Нетеям резко обернулся. Его глаза светились яростью, смешанной с глубокой болью. — Она там одна. С ним. Она думает, что мы её бросили. Если я не вытащу её сейчас, я потеряю не просто друга. Я потеряю ту Найлу, которую знал. ​Он вскочил на икрана и, не дожидаясь ответа, бросился вниз, в густой туман каньона. Он не знал, что в этот самый момент Найла нажимает кнопку «Enter», открывая врата ада для их общего дома. ​Она сделала свой выбор. Но она еще не знала, что за спасение брата ей придется заплатить собственной душой. ​В подвальном секторе Бриджхэда, где стены были толще, а воздух — суше, Паук сидел в своей камере. В отличие от Найлы, его не приглашали на ужины. Его держали в «каменном мешке» — небольшом бетонном кубе с тусклой лампой, которая никогда не гасла. ​Его допрашивали трижды. Куоритч приходил к нему, пытался говорить о «мужском долге», о «наследии», но Паук только скалился, как загнанный змееволк. Однако полковник был хитер. Уходя в последний раз, он намеренно оставил активным коммуникатор на стене, через который транслировался аудиопоток из лаборатории. ​Паук прижался ухом к холодной решетке динамика. ​— ...это последовательность протеина ‘A-7’, Найла. Ты ведь помнишь её? Норм использовал её для защиты северного сектора, — голос Ардмор звучал отчетливо, как приговор. — Введи её, и Майлз будет свободен. Я дам приказ остановить подготовку его криокапсулы. ​Паук похолодел. Его сердце забилось в горле. «Криокапсула... подготовка?» Он знал, что это значит. Но страшнее было другое — голос Найлы. Он услышал её прерывистый вдох, звук нажатия клавиш. ​— Я делаю это только ради него, — прошептала она. ​— Нет... — Паук ударил кулаком в бетонную стену. — Найла, нет! Не смей! ​Он знал этот сектор. Это был ключ к «Вратам Духов» — каньону, который Оматикайя считали священным. Если турели RDA отключатся, бульдозеры войдут туда через час. Деревья-предки будут вырваны с корнем, земля будет отравлена. Нетеям, Кири, Ло’ак — они все погибнут, пытаясь защитить это место. ​Найла собиралась обменять их дом на его жизнь. И Паук понял: он не может этого допустить. Он не позволит ей нести этот грух до конца своих дней. ​Паук огляделся. Камера была пуста, но в углу находился узел вентиляции. Он был слишком мал для взрослого, но Паук всю жизнь лазил по щелям, куда не могли пробраться даже на’ви. ​Он сорвал металлическую пластину с койки, используя её как рычаг. Металл скрипел, пальцы в кровь раздирались о края, но ярость давала ему силы. С глухим скрежетом решетка вентиляции поддалась. ​— Я не стану твоим оправданием для предательства, сестра, — прошипел он. ​Он втиснулся в узкий, пыльный лаз. Воздух здесь был пропитан запахом машинного масла и раскаленного металла. Он полз, обдирая спину и плечи, ориентируясь на гул серверов. Он должен был добраться до центрального узла раньше, чем Найла завершит авторизацию. ​Его план был безумен: вызвать короткое замыкание в системе, спровоцировать общую тревогу, чтобы блокировка не снялась, а он сам... Что будет с ним, его не волновало. Если он исчезнет, если он погибнет при «попытке побега», у RDA не будет рычага давления на Найлу. ​В лаборатории Найла ввела предпоследний блок данных. Экран загорелся зеленым: «Доступ к Северному Каньону: Авторизация 90%». ​— Видишь? — Куоритч положил руку ей на плечо. — Это не так уж больно. Ты спасаешь брата. Ты делаешь то, что должен делать Сокорро — выживаешь. ​Найла смотрела на экран через пелену слез. Её палец дрожал над кнопкой подтверждения. В этот момент из динамиков под потолком раздался вой сирены. Красный свет залил лабораторию. ​— Внимание! Нарушение периметра в блоке содержания! — закричал механический голос. — Критическая ошибка в системе вентиляции сектора «C»! ​Куоритч мгновенно нажал на рацию: — Уэйнфлит, доклад! ​— Полковник, пацан сбежал! Он вскрыл шахту! Он... черт, он перерезал кабели охлаждения главного сервера! Система идет в разнос! ​Найла вскинула голову. Паук. Он услышал. Он решил все за неё. ​— Паук! — закричала она, бросаясь к выходу, но Куоритч перехватил её поперек талии. ​— Стой! Там сейчас всё заблокируется! — рявкнул он. ​В этот момент серверная стойка за прозрачным стеклом взорвалась каскадом искр. Экран терминала, на котором Найла вводила коды, пошел рябью и погас. Система безопасности Бриджхэда, почувствовав угрозу «изнутри», инициировала протокол полной изоляции. ​Паук не просто сбежал. Он ударил в самое сердце их цифровой мощи, используя знания, которые ему передал Норман — знания о том, как уязвима техника перед простым коротким замыканием. ​Через десять минут всё было кончено. Паука нашли в техническом отсеке, без сознания, обожженного, но живого. Его грубо швырнули обратно в камеру, теперь уже под усиленную охрану. ​Генерал Ардмор вошла в лабораторию, где Найла сидела на полу, закрыв лицо руками. Генерал была в ярости. Её план по «мирному» захвату каньона провалился. Теперь придется использовать тяжелую артиллерию и терять людей. ​— Ты провалила задание, Найла, — голос Ардмор был как лед. — Твой брат совершил диверсию. Сделка отменена. ​Она повернулась к Куоритчу. — Подготовьте транспортник «Манифест». Сокорро-младший отправляется на Землю сегодня вечером. Никаких исключений. А девчонку... девчонку в изолятор. Она нам больше не нужна как специалист, раз не может контролировать даже собственного брата. ​Найла подняла глаза. В них больше не было слез. Там была пустота. Она посмотрела на Куоритча, который стоял рядом. Он выглядел мрачным, почти виноватым, но он не пошевелил и пальцем, чтобы возразить генералу. ​— Ты говорил, что ты защищаешь свою кровь, — тихо сказала Найла, глядя на аватара. — Но ты просто позволил ей отправить его на смерть. Ты — не мой отец. Ты — просто еще одна программа RDA.