Теневой пакт

​Найла возвращалась от «Самсона» по мокрым пескам лагуны, стараясь попадать след в след накатывающей волне, чтобы океан сам заметал её пути. Небо над Ава’атлу только начинало менять свой цвет с угольно-черного на глубокий, бархатистый индиго — тот самый призрачный час предрассветных сумерек, когда мир замирает в ожидании первого вздоха солнца. Воздух был пропитан тяжелой влагой и ароматом ночных цветов, которые закрывали свои лепестки с приходом света. ​Её шаги были непривычно тяжелыми для того, кто провел последние месяцы, учась легкости у лесного народа. Каждый шаг отдавался глухим эхом в костях, но тяжесть эта была не только физической. В кармане её потертого комбинезона лежал зашифрованный чип, переданный Нормом. Маленький кусочек пластика и кремния, который весил не больше грамма, но ощущался как раскаленный свинец. Это была её личная «черная метка», её секрет, который теперь жег кожу сквозь ткань, напоминая о том, что её прошлая жизнь в Бриджхэде не просто преследует её — она уже здесь, на пороге этого рая. ​Она бесшумно скользнула в маруи, двигаясь скорее по памяти и интуиции, чем по зрению. Внутри царил полумрак, разбавленный лишь слабым мерцанием биолюминесцентных сосудов, висящих под потолком. Найла ожидала увидеть там спящую Нейтири, чье дыхание всегда было ровным и глубоким, как ритм самого леса, или же встретить пустую, мирную тишину, прерываемую лишь писком медицинских приборов. ​Но вместо этого она наткнулась на взгляд, который был не менее проницательным и острым, чем глаза чистокровного На’ви. ​В углу хижины, в самой густой тени, прислонившись к опорному столбу и скрестив руки на груди, сидел Паук. В слабом свете его фигура казалась вырезанной из темного дерева. Светлые волосы были спутаны, покрыты солью и песком, а маска была небрежно сброшена на плечо — внутри маруи Макс Пател установил портативный генератор атмосферы, поддерживая пригодный для людей уровень кислорода и давления. ​Паук не спал. Более того, он выглядел так, будто провел в этом ожидании не один час. Его взгляд был направлен прямо на Найлу — жесткий, оценивающий, пугающе взрослый. В нем не осталось ни капли того мальчишеского озорства или бесшабашности, с которыми он обычно прыгал по веткам или дразнил Ло’ака. Сейчас это был взгляд человека, который слишком много видел в застенках RDA и научился распознавать ложь раньше, чем она будет произнесена. ​— Ты долго была у Норма, — негромко произнес он. ​Его голос, хриплый и тихий, разрезал тишину маруи, как нож — натянутую кожу. Это не был вопрос. Это было утверждение, не требующее доказательств. ​Найла замерла на полушаге, её сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь пульсацией в висках. Рука непроизвольно, словно подчиняясь древнему инстинкту защиты, легла на карман, где был спрятан чип. Ей показалось, что даже в этой темноте Паук может видеть очертания микросхемы сквозь плотную ткань. ​— Нетейаму нужны были новые настройки монитора... и кое-какие препараты от Макса. Я помогала Норму откалибровать систему, — она постаралась придать голосу уверенность, но в конце он всё равно предательски дрогнул. ​Паук медленно поднялся. Его движения были текучими и бесшумными, лишенными человеческой неуклюжести — годы жизни с семьей Салли превратили его в некое гибридное существо, способное двигаться в тени не хуже лесного охотника. Он подошел к ней почти вплотную, вторгаясь в её личное пространство. Найла почувствовала исходящий от него резкий запах: смесь морской соли, пота и той старой, невыветриваемой гари, которая пропитывает одежду после пожаров и взрывов. Это был запах войны, который они оба не могли смыть с себя, сколько бы ни ныряли в бирюзовые воды рифа. ​— Не ври мне, Найла, — прошептал он, едва заметно кивнув в сторону спящего Нетейама. — Я видел твоё лицо, когда ты уходила отсюда два часа назад. На нем был написан приговор. И я видел «Самсон», на котором до самого рассвета горели огни дальней связи. Норм не калибровал мониторы. Он взламывал спутниковый шлюз. ​Паук сузил глаза, и в их глубине блеснула сталь. — Он перехватил отчет Куоритча, верно? Тот самый пакет данных, который полковник отправил на Базу перед тем, как «Морской Дракон» пошел на дно. ​Найла почувствовала, как по спине пробежал холод. Паук был слишком умен и слишком долго находился по ту сторону баррикад, чтобы его можно было обмануть дешевыми отговорками. Она посмотрела на Нетейама, чье лицо в полумраке казалось высеченным из мрамора — спокойным и бесконечно дорогим. ​— Паук, это не то, что ты думаешь... — начала она, но он перебил её, сделав еще шаг вперед. ​— Это именно то, Найла. Я знаю Куоритча. Я знаю, как он думает. Если он выжил, он не просто будет искать Джейка. Он будет искать то, что поможет ему победить. И если Норм вызвал тебя среди ночи, значит, в этом отчете было что-то, касающееся тебя. Или нас обоих. ​В хижине повисла тяжелая пауза. Писк медицинского монитора Нетейама стал казаться Найле оглушительным, словно каждый сигнал отсчитывал секунды до взрыва. Она поняла, что Паук — единственный, кто может по-настоящему понять её страх. Он тоже был «инструментом», «трофеем», «ошибкой». Они оба были сделаны из одного и того же человеческого теста, брошенного в печь Пандоры. ​— Проект «Синтез», Паук, — выдохнула она, и эти слова словно выкачали весь воздух из её легких. — Куоритч сдал мои координаты. Он сообщил RDA, что «ключ» находится здесь. Для них я не человек. Я — украденная собственность стоимостью в миллиарды. И теперь они знают, где меня искать. ​Паук замер. Его руки, сжатые в кулаки, медленно расслабились, но лицо стало еще мрачнее. Он посмотрел на спящего воина На’ви, затем снова на Найлу. ​— Значит, мы оба в одной лодке, — тихо произнес он, и в его голосе прорезалась горькая, взрослая решимость. — И эта лодка горит. Если они придут за тобой, они сожгут этот риф дотла. И Нетейам... он подставится под пули первым, если будет знать. ​Найла кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Именно поэтому он не должен знать. Никто не должен. Пока мы не найдем способ запутать их след. ​Паук посмотрел на выход из маруи, где небо уже окрасилось в розовый. — Тогда нам нужен план. И нам нужен кто-то, кто сможет действовать в небе, пока мы возимся с твоим железом. ​В этот момент за спиной Паука, в глубине хижины, послышался шорох и тяжелый, прерывистый вздох. Они оба резко обернулись, понимая, что их тайный разговор только что перестал быть тайным для того, кто лежал на циновке. ​В маруи повисла такая тишина, что казалось, можно услышать, как капли росы скатываются по широким листьям крыши. Найла смотрела в глаза Пауку и видела в них отражение собственного страха, но не того парализующего ужаса, что сковывает движения, а того, что заставляет зверя скалиться перед прыжком. Она поняла, что отпираться бессмысленно. Паук слишком долго жил между двумя мирами, слишком много времени провел в железных коридорах Бриджхэда, впитывая интонации военных и холодную логику ученых, чтобы не замечать признаков надвигающейся бури. ​Он не был просто мальчишкой из леса. Он был таким же «активом» для RDA, как и она, только в другом смысле. Его использовали как переводчика, как навигатора, как живое доказательство «человечности» рекомбинанта Куоритча. Они оба были для корпорации строчками в инвентарном списке, имуществом, которое имело досадную привычку обладать собственной волей. ​— Джейк должен знать, — быстро проговорил он, но Найла резко вскинула руку, останавливая его. ​— Нет! Именно поэтому я должна действовать сама, — Найла шагнула к нему и крепко сжала его плечо. Её пальцы впились в его кожу, передавая ту лихорадочную решимость, которая жгла её изнутри. — Мы не можем сказать Джейку. Ты же знаешь его, Паук. После того, что случилось с Нетейамом на корабле, он стал... другим. Его страх за семью ослепляет его. Если он узнает, что я — ходячий маяк для RDA, он сразу отправит нас обратно в горы, в глубокие пещеры, где мы будем гнить в темноте. Или, что еще хуже... — она запнулась, её голос сорвался на шепот. — Он может попытаться услать меня одну. Ради безопасности Нетейама. Ради безопасности клана. Он вождь, Паук. Он обязан думать о большинстве. ​Паук посмотрел на спящего Нетейама. Тот выглядел таким беззащитным в своем вынужденном покое. Шрамы на его теле были немым упреком им обоим. ​— Он не предаст тебя, Найла, — тихо сказал Паук, но в его голосе не было стопроцентной уверенности. — Но ты права... он запрет нас в самой глубокой дыре Пандоры. И тогда RDA точно нас найдет, потому что мы будем сидеть на месте, как приманка в ловушке. ​— Мы должны создать ложный след, — Найла заговорила быстрее, её глаза лихорадочно блестели. — Норм дал мне доступ к частотам их старых поисковых маяков. Если мы сможем активировать несколько из них в архипелаге Трех Братьев, в сотнях миль отсюда, их алгоритмы решат, что сигнал «ключа» перемещается на восток. Мы заставим их гоняться за призраками. Мы дадим Нетейаму время встать на ноги. Дадим клану Меткайина шанс не превратиться в пепел. ​Паук долго смотрел на неё. В его взгляде боролись преданность семье Салли и та самая «человеческая» хитрость, которая помогала ему выживать все эти годы. Он понимал, что Найла предлагает игру на грани фола. Это был путь изгоев — тех, кто не вписывается в чистую мораль На’ви, но готов запачкать руки, чтобы защитить этот мир. ​— Это опасно, — наконец произнес он. — Если они поймают нас за установкой маяков, нам конец. И если Джейк узнает, что мы действовали за его спиной... ​— Он не узнает, — отрезала Найла. — Потому что мы будем не одни. Нам нужны «глаза» и «крылья». Нам нужен Ло’ак. ​Паук кивнул, и на его губах появилась слабая, хищная улыбка. ​— Ло’ак... Да, он заглотит эту наживку мгновенно. Он тоже по горло сыт тем, что его держат на привязи. ​Они стояли друг напротив друга — две тени в мерцающем свете маруи. В этот момент между ними окончательно оформился пакт. Это было соглашение тех, кто привык быть на вторых ролях, но теперь решил взять управление штурвалом в свои руки. ​Найла чувствовала, как дрожь в руках утихает. Теперь у неё был союзник. Кто-то, кто понимал вкус металла во рту и холодную логику цифр. ​— Значит, договорились, — прошептала она. — Мы станем их призраками, Паук. Мы заставим их искать то, чего нет. ​Она еще не знала, какую цену придется заплатить за эту ложь, но глядя на ровное дыхание Нетейама, она была готова подписать этот контракт собственной кровью. Теневой пакт был заключен, и с этого мгновения мирная жизнь на рифах Ава’атлу стала лишь декорацией для их тайной войны. Тишина, установившаяся в маруи после слов Найлы о ложном следе, была внезапно разорвана звуком, который заставил сердца подростков пропустить удар. Это не был писк приборов или шум прибоя снаружи. ​— Какой... след? — голос прозвучал подобно треску сухого хвороста, хриплый, надломленный и едва слышный, но в нем была властность, которую не смогла стереть даже близость смерти. ​Найла и Паук резко, почти синхронно обернулись к ложу. Нетейам больше не спал. Он лежал, приподняв голову на несколько сантиметров над мягким мхом подушек, и это усилие явно давалось ему ценой огромного напряжения. Его глаза, обычно глубокого золотистого цвета, сейчас казались лихорадочно яркими, отражая синие сполохи биолюминесцентных ламп. В этом взгляде не было затуманенности сном или слабости от лекарств Макса. В нем была кристально чистая, концентрированная тревога, направленная прямо на них. ​— Нетейам! — Найла в одно мгновение оказалась рядом с ним, опускаясь на колени. Её руки дрожали, когда она попыталась мягко надавить на его здоровое плечо, чтобы заставить его лечь обратно. — Тише, тише... Ты не должен был просыпаться. Тебе нужен покой, ты еще слишком слаб. Пожалуйста, ляг. ​Но Нетейам, проигнорировав её мольбу, перехватил её ладонь. Его пальцы, горячие от жара, сжали её руку. Хватка была слабой по сравнению с его обычной силой, но в ней ощущалась такая отчаянная настойчивость, что Найла замерла. Он не отпускал её, словно этот физический контакт был единственным способом удержать реальность и заставить её говорить правду. ​— О каком... следе вы говорите? — повторил он, переводя тяжелый, испытующий взгляд с бледного лица Найлы на Паука, который застыл у опорного столба, словно пойманный на месте преступления. — Паук. Смотри на меня. Говори... как воин воину. ​Это было требование, которое невозможно было проигнорировать. Слово «воин» в устах Нетейама всегда имело особый вес, а сейчас, произнесенное из глубины его страдания, оно прозвучало как священная клятва. ​Паук сглотнул, чувствуя, как по спине пополз холодный пот. Он посмотрел на Найлу, ища поддержки, и увидел в её глазах обреченность. Она едва заметно, почти коротким движением ресниц, кивнула. Они оба понимали: Нетейам — первенец Торука Макто, будущий вождь, воспитанный на кодексе чести. Его невозможно было обмануть дважды, и любая попытка скрыть правду сейчас привела бы лишь к тому, что он попытался бы встать и выяснить всё сам, рискуя разорвать едва затянувшиеся швы. ​Паук сделал шаг вперед, выходя из тени. Его лицо было серьезным, лишенным привычной маски безразличия. ​— RDA охотится за Найлой, брат, — быстро, почти скороговоркой проговорил Паук, стараясь выложить карты на стол до того, как его решимость иссякнет. — Всё изменилось. Пока ты был... пока ты боролся за жизнь, небо стало черным от их сигналов. Она для них теперь — самое ценное оружие. Не просто девчонка, которая сбежала из лаборатории, а «ключ», понимаешь? Генетический код, за который они готовы выжечь эти острова до самого скального основания. ​Нетейам не сводил с него глаз, и Найла чувствовала, как его ладонь, сжимающая её руку, напряглась. ​— Куоритч выжил, Нетейам, — добавил Паук, понизив голос до шепота. — И он не забыл её. Он отправил отчет на Базу. Они знают, что она здесь. Они знают, что она — та самая деталь, которой им не хватает, чтобы завершить свой проклятый проект. Мы... мы хотим увести их отсюда. Увести их взгляд от Ава’атлу, пока ты не окреп, пока клан Меткайина не готов к большой войне. ​Нетейам медленно перевел взгляд на Найлу. В его глазах отразилась такая бездна боли и осознания, что ей захотелось закричать. Он понял всё: и её ночные прогулки к «Самсону», и её странную отстраненность, и ту цену, которую она была готова заплатить за его безопасность. ​— Ложный след... — прохрипел Нетейам. — Вы планируете... что? ​— Мы хотим взломать их старую сеть маяков, — ответила Найла, понимая, что теперь она должна договорить. — Норм нашел лазейку. Если мы активируем передатчики на заброшенных аванпостах в глубоких джунглях, далеко от побережья, их спутники зафиксируют перемещение «цели». Они решат, что я сбежала с островов. Они направят свои поисковые отряды туда, в зеленую мглу, где у них нет власти. Это даст нам время. Месяцы, а может, и годы. ​Нетейам молчал, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Аппарат Макса снова издал тревожный сигнал, фиксируя аритмию, но воин На’ви даже не повел ухом. ​— Вы хотите... бросить вызов RDA за спиной отца? — спросил он, и в его голосе Найла услышала не гнев, а горькую иронию. — Вы двое... и мой брат? ​— Ло’ак — наш единственный шанс на «крылья», — вставил Паук. — Он знает небо лучше любого из нас. Он согласен. Мы не можем сидеть и ждать, пока они придут за ней прямо в этот маруи. ​Нетейам закрыл глаза на мгновение, и Найла увидела, как на его лбу выступили крупные капли пота. Он боролся не только с физической болью, но и с грузом ответственности, который внезапно обрушился на него. Он был сыном Джейка Салли, он всегда следовал приказам, он всегда был «идеальным солдатом». Но сейчас, глядя на Найлу, он видел не «цель» и не «актив». Он видел ту, кто вернула его душу с берега предков. ​— Если отец узнает... — начал он. ​— Он не узнает, — отрезала Найла. — Мы сделаем всё тихо. Мы — тени, Нетейам. Мы люди из того мира, мы знаем, как обмануть их машины. Твой народ сражается стрелами и кровью. Мы будем сражаться кодом и ложью. ​Нетейам открыл глаза. Его взгляд стал еще более решительным. Он медленно, преодолевая сопротивление мышц, поднес руку Найлы к своим губам, едва коснувшись её пальцев. ​— Ты не уйдешь... — прошептал он. — Ты не должна приносить себя в жертву ради этого места. ​— Я не ухожу, — Найла сжала его ладонь в ответ. — Я сражаюсь за нас. Мы все сражаемся. Просто позволь нам это сделать. Позволь Пауку и Ло’аку помочь мне. Пока ты лежишь здесь, ты должен быть нашим алиби. Ты — тот, ради кого вся семья остается здесь. Пока ты болен, никто не заподозрит, что мы ведем свою игру. ​Нетейам долго смотрел на них обоих. Паук стоял неподвижно, ожидая его вердикта. В эту минуту в маруи решалась судьба не только Найлы, но и всего архипелага. Если бы Нетейам сказал «нет», их пакт рассыпался бы, не успев начаться. ​— Хорошо, — наконец выдохнул он, и это слово показалось Найле самым важным из всех, что она слышала. — Идите. Но Паук... — он перевел взгляд на брата. — Если с ней что-то случится... если ты позволишь ей попасть в их руки... я сам найду тебя, даже если мне придется ползти через всю Пандору. ​Паук серьезно кивнул, прижав руку к груди в жесте На’ви. — Клянусь, Нетейам. Мы вернемся раньше, чем взойдет солнце. ​Найла еще раз проверила повязку Нетейама, чувствуя, как внутри неё разливается ледяное спокойствие. Маска была надета, цели определены. Теневой союз был скреплен согласием того, кто был его сердцем. ​Она поднялась, бросив последний взгляд на Нетейама. Он смотрел ей вслед, и в его глазах, помимо тревоги, теперь светилась гордость — горькая гордость за свою «небесную девочку», которая оказалась готова пойти против целого мира ради него одного.