Глава 3

Шаги Лэйн отдавались гулким эхом в полупустых коридорах технического уровня. Адреналин, который еще пять минут назад превращал её кровь в жидкий огонь, теперь выветрился, оставив после себя лишь серую, липкую усталость. Она шла к медицинскому блоку, автоматически прижимая ладонь к ушибленному боку. Каждый вдох отзывался тупой болью в ребрах - цена её «героического» прыжка. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем хаосом, который бушевал в её голове. Двери медблока разъехались с мягким шипением. Здесь пахло антисептиком и стерильностью - запахи, которые обычно успокаивали Лэйн, напоминая о порядке и науке. Но сегодня они казались чужими. Внутри было суетливо: двое бойцов Дмитрия уже лежали на платформах, пока автоматические сканеры беспристрастно считывали глубину их ран. Дежурный врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, кивнул Лэйн на свободную кушетку. -Садись, «героиня». Слышал уже по внутренней связи, прыгнуть на спину Отродью с одним шприцем... Ты либо гений, Лэйн, либо у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. -Скорее второе, - глухо ответила она, забираясь на высокую кушетку. Пока механический манипулятор осторожно разрезал рукав её комбинезона, чтобы обработать ссадины, Лэйн смотрела в панорамное окно, за которым мигали красные огни аварийной блокировки. «Подготовьте изолятор... У нас нарушитель протокола». Его слова до сих пор звенели в ушах. Изолятор. Он действительно собирался запереть её? Или это был его единственный способ защитить её от самой себя? Или, что вероятнее, от трибунала, который неизбежно последует за нарушением прямого приказа во время боевой тревоги? Лэйн закрыла глаза, чувствуя, как холодный гель ложится на обожженную кожу плеча. Она знала, что через час или два, когда осядет пыль и будут написаны первые отчеты, Дмитрий придет. Не майор, а Дима. Тот, кто смотрел на неё так, будто она - единственная живая душа в этом мертвом бетонном склепе. Она не боялась его гнева. Она боялась того, что этот инцидент окончательно заставит его закрыться. Ведь теперь он знал: она - его самая большая слабость. А на этой базе слабости долго не живут. «Ну что же, майор,» - подумала она, чувствуя, как сонливость от легкого седативного начинает туманить сознание. - «Посмотрим, как ты заблокируешь то, что уже прорвало твою оборону».

•••

Дмитрий шел по коридору в сторону командного пункта, и каждый шаг давался ему с трудом - не из-за веса брони, а из-за того свинцового груза, что осел в легких. Он чувствовал себя так, словно его только что вывернули наизнанку, а потом небрежно зашили обратно, забыв внутри кусок раскаленного железа. В его голове, привыкшей к безупречному порядку, сейчас творился настоящий тактический ад. Под слоем злости скрывался парализующий ужас, который он еще не успел переварить. Дмитрий привык к смерти. Он видел, как людей разрывает на части, как они превращаются в пыль. Но мысль о том, что её кожа может стать такой же мертвенно-бледной, как у тех парней в шлюзе, вызвала у него физическую тошноту. Этот страх был для него новым. Это была не опаска за выполнение задания. Лэйн стала его единственной связью с нормальным миром, и сегодня эта нить едва не оборвалась. Смятение: Крах монолита. Больше всего Дмитрия пугало то, что увидели его люди. Он всегда был для них символом непоколебимости. Но те несколько секунд, когда он прижимал её к себе прямо в луже черной слизи, не заботясь о периметре... это было равносильно капитуляции. Он остановился перед дверью штаба, тяжело опершись рукой о холодную стену. Ему нужно было несколько секунд, чтобы «собраться». Дмитрий коснулся пальцами разбитого визора, чувствуя на коже засохшую кровь - свою и её. -Доложить обстановку, - бросил он, входя в зал, и его голос снова был сухим и безжизненным. Но на дисплеях камер он видел не графики энергоснабжения, а тонкую фигуру, летящую в бездну шлюза. Дмитрий знал: сегодня что-то окончательно сломалось. Его броня больше не была герметичной. Дмитрий вошел в зал совещаний, чеканя шаг. Гул компьютерных серверов и приглушенные голоса связистов на мгновение стихли — от майора исходила такая волна тяжелой, подавляющей энергии, что даже видавшие виды офицеры предпочли уткнуться в свои планшеты. На главном экране уже застыл стоп-кадр с камеры наблюдения С-14: смазанный силуэт Лэйн, прыгающей с вентиляционной решетки. -Майор, объяснитесь, - голос полковника Васкеса, доносившийся через видеосвязь из верхнего штаба, был сухим, как наждачка. -Что в секторе боевого столкновения делал гражданский специалист? И почему, согласно логам, она применила экспериментальный препарат без авторизации? Дмитрий замер перед экраном. Внутри него боролись два человека. Один - уставной офицер - должен был подтвердить: «Нарушение протокола, халатность охраны, объект подлежит трибуналу». Второй - тот, кто до сих пор чувствовал запах её волос на своей щеке - был готов выжечь этот зал дотла, если кто-то посмеет к ней прикоснуться. Дмитрий медленно снял шлем и положил его на стол. Его лицо, испачканное гарью и кровью, казалось высеченным из камня. -Полковник, - голос Дмитрия прозвучал пугающе ровно. Присутствие Лэйн в секторе С-14 было обусловлено критическим сбоем автоматики и появлением отродья. Системы мониторинга и неизвестные объекты, о которых она докладывала трижды за месяц, системы не зафиксировали прорыв вовремя. -Это не дает ей права лезть под пули, - оборвал Васкес. - Она нарушила ваш прямой приказ об эвакуации. Это саботаж. Дмитрий сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство голограммы полковника. -Это была полевая необходимость, сэр. Моя группа была дезориентирована ультразвуковым воздействием Отродья. Лэйн, единственная кто хоть что-то знает о тварях, используя свои знания физиологии существ Разлома, нейтрализовала цель в момент, когда мои бойцы были неспособны вести прицельный огонь. -Вы её выгораживаете, Дмитрий? - Васкес прищурился. - По записям видно, что вы... задержались в секторе после ликвидации. Ваше поведение было, мягко говоря, нетипичным. В зале повисла мертвая тишина. Солдаты у пультов перестали дышать. Дмитрий понимал: сейчас он ставит на кон свою карьеру, репутацию и, возможно, свободу. Но страх за Лэйн, запертую в медблоке под присмотром его же людей, перевешивал всё. -Я докладываю факты, - отрезал Дмитрий, и в его глазах блеснула та самая «ядовитая ярость», которую Лэйн видела в лаборатории. - Без её вмешательства сектор С-14 был бы потерян, а я бы сейчас не давал вам отчет. Если штаб решит начать расследование в отношении Лэйн, я буду вынужден подать встречный рапорт о преступной халатности технического отдела, игнорировавшего её отчеты об угрозе прорыва. Он сделал паузу, давая словам осесть. -Выбирайте, полковник. Либо мы признаем её действия «героическим содействием в чрезвычайной ситуации» и закрываем вопрос, либо я превращу это разбирательство в ад для каждого, кто ставил подпись под актами проверки безопасности сектора. Васкес долго смотрел на Дмитрия. Он видел перед собой не верного пса системы, а раненого хищника, который защищает свою территорию. -Свободны, майор. Подготовьте официальный рапорт в этом ключе. Но... держите свою «консультантку» на коротком поводке. Еще один такой инцидент, и никакой героизм её не спасет. Дмитрий вышел из штаба, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он только что купил ей время, но какой ценой? Теперь за каждым их шагом будут следить в два раза пристальнее. Он не пошел в свою каюту. Его ноги сами несли его в сторону медицинского блока. «Я придушу её сам, - думал он, сворачивая в жилой отсек, идя в сторону медблока. - Сначала удостоверюсь, что она цела, а потом лично запру в самой глубокой камере, чтобы больше никогда не видеть, как она падает в пасть к демону». Дмитрий остановился у дверей медблока. Его рука замерла над панелью вызова. Он знал, что как только дверь откроется, он не сможет удержать ту лавину чувств, которую так старательно прятал последние десять лет. Дмитрий медленно нажал на панель. Двери с тихим шипением разошлись, впуская его в стерильную тишину комнаты. Внутри горел приглушенный синий свет - ночной режим, предназначенный для отдыха пациентов. Лэйн полулежала на кушетке в дальнем углу. Её уже перевязали, а разодранный комбинезон сменили на простую серую футболку с эмблемой базы. Она выглядела такой маленькой и хрупкой в этом холодном металлическом пространстве, что у Дмитрия на мгновение перехватило горло. Он шел к ней, не снимая тяжелых ботинок, и каждый его шаг по линолеуму звучал как приговор. Лэйн подняла голову. Её глаза, всё еще расширенные от пережитого шока и действия седативных, встретились с его взглядом. Она ждала крика. Ждала трибунала. Но Дмитрий просто остановился у края её кушетки, нависая над ней темной громадой. -Я только что выменял твою свободу на свою репутацию, - произнес он очень тихо, и этот шепот был страшнее любого крика. - Я солгал полковнику. Сказал, что ты действовала по необходимости, что ты «герой». Он резко наклонился вперед, упираясь руками в края кушетки по обе стороны от её бедер, заключая её в кольцо из своих рук и запаха пороха. -Зачем ты это сделала, Лэйн? - в его голосе прорезалась та самая болезненная хрипота. - Ты хоть понимаешь, что ты разрушила? Весь мой мир... всё, что я строил, чтобы оставаться эффективным... ты просто разнесла это в щепки одним прыжком. Она не отвела взгляда. Несмотря на бледность и дрожь, в ней всё еще горел тот упрямый огонек, который он когда-то полюбил и возненавидел одновременно. -Я не могла смотреть, как ты умираешь, Дима. Твои «протоколы» не учитывали скорость этого Отродья. Если бы я осталась в шахте, ты был бы уже мертв. Что бы тогда стоила твоя репутация? Дмитрий издал звук, похожий на сдавленный рык. -Мне плевать на мою жизнь! - выдохнул он ей в самые губы. - Я солдат, я для этого создан. Но ты... когда я увидел тебя на этой твари, у меня сердце просто... оно остановилось. Ты не имеешь права делать это со мной. Не имеешь права становиться моим уязвимым местом. Он прижался своим лбом к её лбу, закрывая глаза. Его дыхание было прерывистым. -Я ненавижу тебя за то, как сильно я боюсь за тебя, - прошептал он. - Ты теперь под моим личным арестом. Ты не выйдешь из жилого блока без конвоя. Я приставлю к тебе двух лучших бойцов. И если ты еще раз... хоть раз... Он не договорил. Вместо угроз он просто прижался губами к её виску, зарываясь лицом в её спутанные волосы. В этом жесте было столько отчаяния и нерастраченной нежности, что Лэйн почувствовала, как по её щекам наконец потекли слезы, которые она сдерживала всё это время. -Ты не сможешь вечно держать меня в клетке, - прошептала она, обвивая руками его шею, чувствуя холодные пластины его наплечников. -Смогу, - глухо ответил он. - Если это единственный способ знать, что ты будешь дышать завтра утром. Они замерли в этом странном, болезненном объятии среди стерильного медблока. Снаружи всё еще выли сирены, база зализывала раны после прорыва, а где-то в штабе уже подшивали их рапорты в папки. Но здесь, в синем полумраке, существовали только они двое — майор, который потерял свою непробиваемость, и криптограф, которая ради него научилась убивать.