Глава 2

Ещё пару секунд Лэйн стояла в раздумьях, вслушиваясь в надрывный вой сирен. Вариантов было немного, но инстинкт, отточенный месяцами пребывания на грани, буквально кричал: возвращаться в жилой блок - значит добровольно запереть себя в клетке, пока мир вокруг рушится. Вместо того чтобы свернуть к шестому стеллажу, она резко развернулась в противоположную сторону. Узкие технические лазы, которые она так усердно изучала во время своих «прогулок», теперь сослужили ей добрую службу. Лэйн знала этот лабиринт лучше любого солдата. Она скользнула в узкий проем между кабельными коробами, чувствуя, как холодный металл царапает плечи. Гул сирен здесь, в вентиляционной шахте, становился глуше, но вибрация от тяжелых затворов, закрывающихся по всей базе, отдавалась в самых костях. Сектор С-14. Лабораторный блок, по совместительству её кабинет находился там же. Выбравшись из шахты в техническом коридоре над основным залом лаборатории, девушка приникла к решетке. Зрелище внизу заставило её сердце пропустить удар. Там уже был Дмитрий. Он стоял у массивной двери шлюза, вскинув винтовку. Из темного проема, охваченного аварийными огнями, валил густой белый пар системы охлаждения, окутывая его фигуру. Спина Дмитрия была напряжена до предела, каждый мускул под броней замер в ожидании неизбежного. -Чисто! - выкрикнул кто-то из его бойцов, но Дмитрий не опустил ствол. -Ни черта не чисто, - его голос, усиленный шлемом, прозвучал металлическим скрежетом. - здесь всё ещё не безопасно. -Сэр, гражданских эвакуировали, - доложил подошедший боец. - Лэйн должна быть в жилом блоке. -Должна быть - отрезал Дмитрий. В его голосе, обычно холодном и контролируемом, проскользнула странная, пугающая нотка - ядовитая смесь ярости и парализующего страха за неё. Мысль о том, что она может оказаться в эпицентре, жгла его сильнее, чем возможная рана. - Но если эта сумасшедшая сейчас не в своей кровати, я лично... В этот момент из разлома в шлюзе послышался звук, который не был похож ни на механику, ни на человека. Глухой, вибрирующий рык, от которого по стеклам лаборатории пошли мелкие трещины. Лэйн, наблюдая сверху, поняла: это не просто несанкционированное вскрытие. Это то, о чем она предупреждала в своих отчетах, которые Дмитрий помечал как «маловероятные риски». Из густого пара, вырывающегося из шлюза, метнулась тень. Она была неестественно быстрой, почти смазанной. Скрежет когтей по металлу перекрыл вой сирен, и в тусклом свете аварийных ламп Лэйн увидела Отродье. Его кожа была черной, как застывшая смола, поглощающая свет, а за спиной тяжело развернулись перепончатые крылья багрового, кровавого оттенка. Изогнутые рога почти задевали потолок низкого коридора, а длинный хвост с костяным наконечником хлестнул по стене, высекая искры из обшивки. -Огонь! - рявкнул Дмитрий, но тварь уже была в движении. Пули рикошетили от аномально плотной кожи, лишь оставляя неглубокие белые борозды. Отродье совершило мощный рывок, сбивая с ног двоих бойцов, словно кегли. Дмитрий вскинул винтовку, целясь в сочленение крыла, но монстр оказался хитрее. Хвост твари, словно живой кнут, обвился вокруг ноги Дмитрия и с силой дернул на себя. Дмитрий рухнул на колено, выронив оружие. Отродье нависло над ним, разинув пасть, полную острых, как бритвы, зубов. В этом хаосе, среди грохота выстрелов и криков, Дмитрий успел лишь выхватить нож, понимая, что против такой мощи это не поможет. Лэйн сверху видела, как когтистая лапа заносится над его головой. Броня Дмитрия не выдержит такого удара. -Дима! - крик непроизвольно вырвался у неё, когда она поняла, что через секунду человека, который только что целовал её с такой неистовой жаждой жизни, может не стать. Тварь замерла на мгновение, услышав женский голос сверху. Её черная голова с рогами медленно повернулась в сторону вентиляционной решетки, давая Дмитрию ту самую секунду, которая отделяла жизнь от смерти. Лэйн не раздумывала. Страх, который обычно сковывал людей при виде Отродья, у неё вытеснила холодная ярость и инстинкт защитника. Она рванула вентиляционную решетку на себя — та с грохотом упала на металлический пол, привлекая внимание твари. -Эй, костяная морда! - выкрикнула она, и в ту же секунду прыгнула вниз. Свободное падение длилось мгновение. Она приземлилась прямо на бугристую, обжигающе холодную спину монстра. Кожа Отродья на ощупь напоминала наждачную бумагу, смешанную с мокрой смолой. Тварь взревела, пытаясь достать её короткими взмахами багровых крыльев, но Лэйн уже вцепилась одной рукой в основание рога. В другой руке у неё блеснул стальной корпус экспериментального антидота который парализовал цели. —Попробуй это на вкус, - прошипела она и с силой вогнала длинную иглу в сочленение между черными пластинами кожи на шее существа. Раздалось шипение, и в кровь Отродья хлынул состав, предназначенный для усыпления подопытных в аномальных зонах. Тварь выгнулась дугой, издавая ультразвуковой визг, от которого у Лэйн заложило уши. Её тряхнуло, она не удержалась и отлетела в сторону, больно ударившись о стену. Дмитрий, воспользовавшись секундным замешательством монстра, перекатился, подхватил выпавшую винтовку и всадил очередь в открытую пасть существа, чьи движения стали вязкими и заторможенными. Отродье тяжело рухнуло, его хвост бессильно ударил по полу, и оно затихло, медленно растворяясь в черной дымке — обычный процесс распада для существ из разлома. Наконец-то воцарилась тишина, нарушаемая только воем сирен. Дмитрий тяжело дышал, его броня была залита черной субстанцией. Он медленно поднялся, не сводя ствола с останков твари, а затем резко повернул голову в сторону Лэйн. Его взгляд был страшен. В нем смешались облегчение, ярость и полное непонимание того, как эта женщина умудрилась выжить. -Ты... - он сорвался на шаг, почти подбегая к ней, и грубо схватил её за плечи, заставляя подняться. - Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Я приказал тебе уйти! Ты могла погибнуть здесь за секунду! Его руки дрожали - впервые на её памяти. Он прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание, скрывая свое лицо у неё в волосах.

Дмитрий

Дмитрий смотрел на неё, и в его сознании, обычно четком и структурированном, как тактическая карта, воцарился хаос. Десять лет он дрессировал себя, выжигая любые привязанности, которые могли бы стать уязвимым местом. Он строил вокруг своего сердца стены из уставов, приказов и холодного цинизма. В его мире выживал тот, кто умел вовремя пожертвовать фигурой ради победы. Но когда он услышал её крик - этот отчаянный, надрывный звук, прорезавший шум боя, - все его стены рухнули с оглушительным грохотом. В ту секунду он не был майором, не был героем и даже не был мужчиной. Он был просто сгустком чистого, первобытного ужаса. «Ты не должна была здесь быть. Только не ты», - пульсировала мысль в такт ударам крови в висках. Он вспомнил, как секунду назад видел её тень, летящую на спину монстра. Это была самоубийственная глупость, безумие, которое противоречило всей его логике. И всё же, глядя на её бледное лицо, испачканное гарью, он с болезненной ясностью осознал: эта «сумасшедшая» только что сделала то, на что не решился бы ни один из его вымуштрованных псов. Она не просто спасла его жизнь - она бесцеремонно взломала его броню, вытащив на свет то, что он так тщательно прятал даже от самого себя. Его пальцы невольно сжались сильнее. Он ненавидел её за этот риск. И, видит Бог, он любил её за него еще сильнее. -Сумасшедшая... - выдохнул он тише.

Лэйн

Адреналин начал отступать, оставляя после себя свинцовую тяжесть в ногах и противную дрожь в пальцах. Гул сирен сменился прерывистым писком поврежденных серверов, а облако черного дыма от испаряющегося Отродья почти рассеялось, оставив на полу лишь жирный, переливающийся след. Дмитрий не отпускал её. Его пальцы, закованные в тактические перчатки, всё ещё до боли сжимали плечи Лэйн, словно он боялся, что если ослабит хватку, она растворится в воздухе вместе с монстром. - Посмотри на меня, - его голос, уже без электронного скрежета шлема, сорвался на хрип. Он слегка отстранился, заставляя её поднять голову. Его лицо было бледным, иссеченным мелкими осколками пластика от разбитого визора. По щеке ползла тонкая струйка крови, но он её не замечал. В его глазах - обычно холодных, как сталь арктического ледокола - сейчас плескалось нечто первобытное. Это был не просто гнев командира, чей приказ нарушили. Это был ужас человека, который только что заглянул в бездну и увидел там потерю всего, что ему дорого. - Ты хоть понимаешь, что я чувствовал? - прошептал он, и эта внезапная искренность ударила Лэйн сильнее, чем падение с высоты. - Когда я услышал твой голос сверху... я на долю секунды перестал быть солдатом. Я стал мишенью. Из-за тебя. - Если бы не я, эта «мишень» сейчас бы лежала здесь по частям, Дима, - Лэйн попыталась усмехнуться, но губы дрожали. Она осторожно коснулась его щеки, стирая кровь. - Твои «маловероятные риски» едва не откусили тебе голову. Он закрыл глаза, накрыв её ладонь своей. Его кожа была горячей, почти лихорадочной. На мгновение воцарилась тишина - хрупкая, как тонкий лед на весенней реке. - Больше никогда, - он резко открыл глаза, и в них снова блеснула привычная жесткость, но уже сдобренная какой-то отчаянной нежностью. - Слышишь? Больше никакой самодеятельности. Если я говорю «в комнату» - ты идешь в комнату. Даже если мир будет рушиться. - Ты же знаешь, что я не умею сидеть взаперти, - тихо ответила она, чувствуя, как его сердце под броней выравнивает ритм, вторя её собственному. Дмитрий коротко, сухо выдохнул, что-то среднее между смешком и стоном облегчения, и снова притянул её к себе, утыкаясь лбом в её лоб. - Знаю. В этом-то и проблема. Лэйн чувствовала, как её собственное тело предательски обмякает в его руках. Боль в ушибленной спине, до этого приглушенная адреналином, теперь расцветала острыми вспышками, но она лишь сильнее прижалась к его жесткой броне. От него пахло гарью, жженым металлом и тем самым резким, мускусным запахом, который всегда исходил от него после тренировок или выходов в зону. Этот запах был для неё единственным якорем в плывущем перед глазами мире лаборатории. Она чувствовала, как его сердце колотит в грудную клетку - тяжелые, неритмичные удары, которые отдавались в её собственных ребрах. Ей казалось, что она коснулась оголенного провода. Дмитрий всегда был для неё монолитом, ледяной стеной, о которую разбивались любые эмоции. Но сейчас, через тонкую ткань её комбинезона, она ощущала, как его бьет крупная, едва заметная со стороны дрожь. Это открытие пугало и пьянило одновременно: она, обычный гражданский специалист, сумела пошатнуть фундамент этого человека. Когда он заговорил, его голос провибрировал у неё в груди, вызывая странный холод в животе. Лэйн прикрыла глаза, ловя губами сухой, пропитанный пылью воздух. Ей хотелось закричать на него в ответ, напомнить, что это он игнорировал её отчеты, но вместо этого она лишь крепче вцепилась в его локоть. Пальцы наткнулись на глубокую зазубрину в пластине наплечника - след от когтя Отродья. Если бы она опоздала на секунду... Её захлестнула волна тошнотворного осознания того, как близко была смерть. Она уткнулась носом в изгиб его шеи, там, где кожа была влажной от пота. В этот момент ей было плевать на субординацию, на разрушенную лабораторию и на солдат, которые могли на них смотреть. Она просто хотела убедиться, что он теплый. Что он дышит. Что он здесь. Момент их болезненной близости был бесцеремонно прерван треском рации на плече Дмитрия. Громкий, лишенный эмоций голос диспетчера прорезал тишину лаборатории, заставляя магию момента рассыпаться искрами. - «Группа 2», доложите обстановку. Сектор С-14 заблокирован. Объект нейтрализован? - сухой голос оператора казался чужеродным в этом пропитанном гарью и адреналином зале. Дмитрий нехотя отстранился. Лэйн увидела, как на его лицо, словно забрало шлема, медленно опускается привычная маска холодного спокойствия. Он еще секунду задержал взгляд на её губах, прежде чем нажать кнопку связи. - «Группа 2», это Дмитрий, на связи. Объект уничтожен. У нас двое «трехсотых», средней тяжести. - Его голос снова стал ровным, стальным, лишенным той хрипоты, что пугала и притягивала Лэйн мгновение назад. - Вызывайте группу зачистки и медиков. И... подготовьте изолятор в жилом блоке. У нас нарушитель протокола. Он бросил на Лэйн короткий, колючий взгляд, в котором всё еще тлели угли недавней ярости, но теперь он уже отдавал команды своим бойцам. - Парни, подъем! Живо занять периметр! Сквозь разлом может полезть и мелочь. Новиков, присмотри за ранеными. Солдаты, которые до этого тактично проверяли пустые магазины или рассматривали оплавленную обшивку стен, мгновенно пришли в движение. В их слаженных, механических жестах Лэйн видела немой вопрос: «Что это сейчас было?» Но никто не посмел задать его вслух. Они знали своего командира слишком хорошо, чтобы комментировать редкие моменты, когда он позволял себе быть человеком. Один из бойцов, проходя мимо Лэйн, едва заметно кивнул ей — то ли с уважением за безумный прыжок на спину твари, то ли сочувствуя тому, какой разнос ей устроит Дмитрий, когда они останутся одни. Лэйн осталась стоять, чувствуя, как холод лабораторного воздуха заменяет тепло его тела. Она видела его спину — широкую, обтянутую броней, непоколебимую. Он снова был машиной войны. - Иди к медикам, Лэйн, - бросил он через плечо, не оборачиваясь. - И не вздумай исчезнуть. Мы еще не закончили разговор о твоих «методах» спасения. В его голосе слышалась угроза, но Лэйн знала: под этой броней, где-то глубоко, его сердце всё еще бьется в том же бешеном ритме, что и её.