Часть 8 Уроки плавания.

Утро наступило слишком быстро. Солнечные лучи, проходящие сквозь толщу воды под настилом, превратили нашу маруи в гигантский аквариум с пляшущими зайчиками света. — Встаем. Живо, — раздался над ухом громкий, отдающий металлическими нотками голос. Джейк уже был на ногах, проверяя ремни на своем снаряжении. Нейтири стояла у выхода, молча глядя на бескрайний океан, затянутый утренним туманом. Ло’ак зарылся носом в циновку с тяжким стоном. — Я умер. Передайте Цирее, что я любил её со всей страстью своего юного сердца, — пробормотал он. — Если ты сейчас не встанешь, я сам тебя прикончу, и передавать ничего не придется, — любезно предложил Нетейам, уже поднявшийся и потягивающийся до хруста в суставах. Я поднялась, чувствуя, как мышцы всё еще гудят после вчерашнего марафона. Но странное ощущение в крови — эта глубокая, вибрирующая связь с рифом — никуда не исчезла за ночь. Напротив, ступая босыми ногами по влажному настилу, я чувствовала каждый всплеск воды под хижиной так четко, словно сама была этой водой. Когда мы всей стайкой вышли на центральный пирс, нас уже ждали. Цирея стояла у самой кромки прибоя, и её широкая, тёплая улыбка мгновенно заставила Ло’ака выпрямить спину и сделать вид, что он здесь самый крутой воин Оматикайя. Рядом с ней, скрестив широкие руки на груди, возвышался Аонунг. Его массивный хвост с плавником медленно рассекал воду, а на сине-зеленой физиономии красовалась самая бесячая, высокомерная ухмылка из всех, что мне приходилось видеть на Пандоре. — Наконец-то, — протянул он, когда мы подошли. — Я уж думал, лесные жители испугались утренней росы и решили уползти обратно на свои деревья. — И упустить шанс посмотреть как ты задохнешься собственным снобизмом. Ни за что, — мило улыбнулась я, останавливаясь буквально в шаге от него. Аонунг слегка прищурил свои голубые глаза, сканируя меня взглядом от головы до пяток. На секунду его взор задержался на моих метках на коже — за ночь они действительно стали контрастнее, выделяясь на темной коже тонкими, почти серебристыми узорами. — Твой язык всё еще длиннее твоего хвоста, лесная девочка, — хмыкнул он, шагнув к самой воде. — Но на глубине твои словечки тебе не помогут. Вода не слушает тех, у кого вместо нормальных плавников тонкие палочки. — Аонунг, прекрати! — строга дернула его за руку Цирея, после чего повернулась к нам с мягкой улыбкой. — Не слушайте его. Сегодня мы научим вас правильно дышать и держаться на воде. У меткаина дыхание идет от самого сердца. — От сердца? — переспросил Ло’ак, подбираясь к Цирее ближе, чем требовали приличия. — Я готов учиться. Хоть прямо сейчас. Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мозги. — Смотри не утони от усердия, влюбленный дурачок, — тихо шепнула я Ло'аку на ухо, заставив его буркнуть что-то невнятное. — Итак, — Аонунг грациозно спрыгнул с настила прямо в бирюзовую гладь, даже не подняв брызг. Через секунду его голова показалась над водой. Он откинул назад влажные мокрые кудри и посмотрел прямо на меня. — Кто из вас, лесных, первый готов опозориться? Нетейам уже сделал шаг вперед, готовый взять удар на себя, но я перехватила его за локоть. Джейк просил не провоцировать сына вождя. Сказывалось ли во мне благоразумие? Ни капли. Во мне бушевала чистая, неразбавленная вредность. — Я первая, — сказала я, встречаясь взглядом с Аонунгом. — Посмотрим, насколько глубока твоя лужа, принц. Я прыгнула в воду следом за ним. В тот самый миг, когда прохладная океанская вода сомкнулась над моей головой, тёплая волна неизвестной силы снова ударила прямо в сердце, заставив биолюминесцентные точки на моем теле вспыхнуть ярким бирюзовым светом. Вода обняла меня не как враг, а как старый, давно забытый друг. Пока Ло’ак и Нетейам наверху боролись с плавучестью своих «пустых» лесных легких, я проваливалась в глубину, чувствуя, как паника, вечно преследовавшая меня на Земле, окончательно растворяется в соли и бирюзе. Аонунг был уже там. Он завис в толще воды, лениво шевеля широким хвостом, и ждал моего позора. Его глаза расширились, когда он увидел, как ярко вспыхнули мои точки. На рифе такая пульсация означала либо крайнюю степень возбуждения, либо... зов. Я не стала всплывать. Вместо этого я замерла, позволяя телу привыкнуть к давлению. В голове эхом пронеслись слова матери, сказанные еще в стенах нашей квартиры: «Эви, они думают, что Пандора — это просто лес. Но они не заглядывали в её кровь. Океан — это её память, и ты, девочка моя, станешь её частью не через Эйву, а через саму суть этого мира». Тогда я считала, что мама просто сошла с ума от бесконечных графиков и образцов воды. Теперь, глядя на пробивающиеся сквозь толщу воды лучи солнца, я понимала — она знала что-то, чего не знал даже Джейк Салли. Аонунг подплыл ближе, его движения были резкими, вопросительными. Он ткнул пальцем в сторону поверхности, мол, «пора наверх, лесная, ты сейчас задохнешься». Я лишь дерзко улыбнулась, выпуская изо рта маленькую цепочку пузырьков, и... рванула вглубь, мимо него. Мои ноги не имели плавников, мой хвост был тонким и бесполезным для маневров на рифе, но вода сама подталкивала меня в спину. Я чувствовала вибрацию кораллов. Это был не инстинкт на’ви. Это было что-то другое. Техническое? Биологическое? Когда легкие наконец начали гореть, я рванула вверх. Я вынырнула, жадно хватая ртом воздух, прямо рядом с Циреей. — Эй’вира! — Нетейам подплыл ко мне, хватая за плечо. — Ты с ума сошла? Тебя не было почти семь минут! Для первого раза это слишком долго, ты могла потерять сознание. — Я в порядке, Нетейам, — я отстранилась, вытирая воду с лица. — Вода здесь... легкая. — Легкая? — Аонунг вынырнул следом, его лицо было искажено недоверием. — Ты двигалась как... как морская змея. Но у тебя нет плавников. Откуда это? — Может, я просто способнее, чем ты думал? — я постаралась вернуть себе маску безразличия, но рука, скрытая под водой, всё еще дрожала от избытка энергии. — Хватит разговоров, — прервал нас подошедший на своем илу Тоновари. Вождь внимательно посмотрел на меня. — Обучение продолжается. Цирея, покажи им путь к Душе Мелководья.

***

Весь день прошел как в тумане. Пока Ло’ак пытался произвести впечатление на Цирею, а Кири задумчиво плавала среди косяков мелких рыб, я чувствовала на себе взгляд Аонунга. Вечером, когда Салли разошлись по маруи, я осталась на дальнем краю пирса. Мне нужно было побыть одной. Видимо не сегодня. Аонунг стоял слишком близко, заслоняя собой лунный свет. В его взгляде не было доброго намерения — только въедливое любопытство парня, который привык быть здесь хозяином. — Шпионишь за гостями? — я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо. — Я могу сказать вождю, что ты пугаешь девушек по ночам. — Ты не на’ви, — проговорил он, сканируя меня глазами. — И даже для лесных ты странная. Твои точки... они светятся не так, как у остальных. Откуда ты вообще взялась, небесная девчонка? — Из места, которое тебе и в страшном сне не приснится, — отрезала я. У меня не было ответов на его вопросы. Не было никаких тайных дневников матери, никаких зашифрованных посланий или великих предназначений. Моя мать была обычным ученым RDA, помешанной на Пандоре до безумия. Она потратила жизнь на исследования, а потом просто умерла, оставив меня — сироту с Земли, которая оказалась здесь хер пойми как, заточенная в тело искусственно выращенного аватара. У меня не осталось от нее ничего. Все, что у меня было — это один год жизни в лесу, где меня ненавидел каждый куст, и тело, к которому я до сих пор привыкала. — Не трогай ее. Из тени вышел Нетейам. Его хвост нервно хлестал по воздуху, а золотые глаза горели хищным, опасным огнем. Кто-то явно был не в хорошем расположение духа. — Оу, — Аонунг усмехнулся, медленно поднимая руки. — Старший брат пришел заступиться? — Я не ее брат, — процедил Нетейам — И если ты еще раз подойдешь к ней ближе, чем на три шага, я выброшу тебя на риф с перебитыми ребрами. Аонунг окинул нас обоих долгим, понимающим взглядом. На его губах снова появилась бесячая ухмылка, но спорить он не стал — соскользнул с настила и бесшумно растворился в ночной воде. Как только всплеск затих, Нетейам резко развернулся ко мне. Его пальцы с силой впились в мои плечи, притягивая к себе. — Он трогал тебя? Что он хотел? — Отцепись, Нетейам! — я попыталась вырваться, но он держал намертво. — Я сама могу за себя постоять! Мне не нужен охранник! — Я видел, как он на тебя смотрел! — выдохнул он, подступая еще ближе. В темноте его дыхание обжигало мою кожу. — Ты не понимаешь, Эви. Для них ты чужая. Для них ты — небесный демон. — А для Нейтири я кто?! — выкрикнула я ему в лицо, и собственный голос сорвался от давней, наболевшей горечи. — Для твоей матери я кто, Нетейам? Такая же дрянь! Скажи, что я не права! Джейк Салли терпел меня из чувства долга, как бывший землянин, а Нейтири... Нейтири смотрела на меня с такой ненавистью, будто я лично привезла сюда бульдозеры RDA и к чертовой матери разломала пол леса. Нетейам замер. На его лице отразилась быстрая, болезненная вспышка, но пальцы на моих плечах не разжались — наоборот, сжались сильнее. — Мне плевать, что думает моя мать, — прошептал он, и его голос задрожал от сдерживаемой бури. — Мне плевать на всех них, Эй’вира. Он шагнул вплотную, прижимая меня к столбу маруи.Его ладонь скользнула с моего плеча на затылок, пальцы запутались в моих волосах, заставляя запрокинуть голову. Между нами не осталось воздуха. — Ты не их. Ты даже не их клана, — его янтарные глаза въедались в мои, а губы находились в капле от моих. — Ты год назад появилась в моей жизни и перевернула ее к чертям. Не смей думать, что я дам кому-то на этом рифе тебя тронуть. Или забрать. Мое сердце забилось где-то в горле. — Ты сходишь с ума, Салли, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости тело предает меня, наполняясь жаром. — Уже давно, — ответил он и наклонился еще ниже. На секунду мне показалось, что он сейчас поцелует меня — грубо, отчаянно, ломая все границы. Но в глубине настила раздались тяжелые шаги Джейка, и Нетейам мгновенно отпрянул, разрывая контакт. Однако его взгляд зафиксировался на мне. На моих губах, на том, как тяжело я дышала. — Иди спать, — тихо скалился он, вытирая ладонью подбородок. — Завтра в воду. И попробуй только отстать от меня хоть на метр — лично вытащу за волосы на берег. — Пошел ты, — огрызнулась я, разворачиваясь и уходя в сторону хижины. Но когда я проходила мимо, моя рука случайно задела его бедро. И точки на моей коже снова вспыхнули ярким бирюзовым светом, осветив на секунду его темное лицо и торжествующую, хищную улыбку, которую он даже не пытался скрыть. Я его не узнаю.

***

Утром риф встретил нас слепящим солнцем и запахом соли. Мы стояли на пирсе — я, Нетейам, Ло’ак, Кири и мелкая Тук. Напротив нас, вальяжно покачиваясь на воде, ждали Цирея и Аонунг со своей компанией. — Итак, лесные, — Аонунг громко хлопнул хвостом по воде, притягивая к себе внимание. — Сегодня учимся плавать как на’ви, а не как тонущие торуки. Цирея покажет вам дыхание. — Это несложно, — мягко улыбнулась Цирея, глядя в основном на Ло’ака, который уже едва не мурлыкал от восторга. — Главное — замедлить ритм сердца. Вода чувствует ваш страх. Я стояла на краю настила, ощущая, как прохладные брызги освежают кожу. Позади меня молча замер Нетейам. Он не произнес ни слова с самого утра, но я спиной чувствовала его тяжелый, неполноценно-собственнический взгляд. — Ну что, чужачка? — Аонунг подплыл к самому краю пирса, задрав подбородок и глядя на меня снизу вверх. — Готова показать, на что способны небесные люди? Или сначала потренируешься на мелководье с детьми? — Начни с себя, Аонунг, — выплюнула я, не задумываясь. — А то пока ты только языком молоть умеешь. Ло’ак тихо хмыкнул, а Кири прикрыла рот рукой. Аонунг сузил глаза, в его взгляде мелькнула злая искра. — Тогда прыгай. Посмотрим, сколько ты продержишься на глубине. Я не стала ждать повторного приглашения. Не взглянув на Нетейама, который сделал короткое движение вперед, чтобы остановить меня, я сорвалась с настила и щучкой ушла в бирюзовую толщу океана.