Шоппинг

Утро встретило поместье Фантомхайв золотистым солнцем и пением птиц. Себастьян открыл глаза и первое, что он осознал — ему было тепло. Не просто комфортно, а по-настоящему тепло, потому что к нему прижималось два тела: Финиан, как обычно, обнимал его за талию, уткнувшись носом в плечо, а с другой стороны... Себастьян медленно повернул голову и обнаружил, что Виктория спит рядом. Поверх одеяла, в своём синем платье, уставшая после вчерашнего дня. Должно быть, пришла проведать их ночью и уснула. Он замер, боясь пошевелиться. Виктория спала, и во сне её лицо было совсем другим — не надменным, не сиэльевски-хищным, а мягким, почти беззащитным. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы чуть подрагивали. — Мама, — прошептал Себастьян одними губами, пробуя слово на вкус. — М-м-м? — Виктория приоткрыла один глаз. — Себастьян? Ты чего не спишь? — Я... я обычно не сплю, — напомнил он. — А, да, — она зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Тысячи лет, бессмертный, всё такое. — Она потянулась и села на кровати, поправляя волосы. — Который час? — Семь утра. — Рано, — Виктория посмотрела на спящего Финиана, потом на Себастьяна. — А ты чего такой задумчивый? Себастьян молчал. Он смотрел на неё и не знал, как сказать то, что крутилось у него в голове. Что вчера, когда она его наказывала, это было унизительно, но потом... потом, когда она обнимала его, мыла, гладила по голове, говорила эти глупые тёплые слова... ему было хорошо. Впервые за тысячелетия ему было по-настоящему хорошо. — Я... — начал он и запнулся. — Что? — мягко спросила Виктория. — Я не хочу, чтобы игра заканчивалась, — выпалил он и тут же пожалел об этом. Виктория посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, от которой у него что-то сжималось в груди. — А кто сказал, что она заканчивается? — спросила она. — Я не объявляла об окончании игры. Значит, игра продолжается. — Но... но я вчера вёл себя ужасно. Толкнул Финиана, кричал, оправдывался... — И был наказан, — кивнула Виктория. — И извинился. И исправился. Так что всё в порядке. — Я демон, — напомнил Себастьян. — Я не должен хотеть... этого. Семьи. Заботы. — А ты хочешь? Себастьян долго молчал. Финиан во сне причмокнул губами и прижался к нему крепче. — Да, — прошептал он наконец. — Кажется, да. Виктория протянула руку и снова погладила его по голове. — Значит, будешь. Сколько захочешь. *** Завтрак прошёл в тёплой атмосфере. Бард, узнав, что игра продолжается, довольно потёр руки и пообещал "продолжить воспитание племянника, если тот будет баловаться". Мейлин краснела и подкладывала "мужу" тосты. Танака с философским спокойствием пил чай, поглядывая на "внуков". Себастьян сидел между Финианом и Викторией и ел. Сам. Без уговоров. Даже добавки попросил. — Прогресс, — шепнул Бард Мейлин. — Ещё неделя такой жизни — и он ручным станет. — Тише, он услышит, — пискнула Мейлин. — Я всё слышу, — спокойно сказал Себастьян. — И я не становлюсь ручным. Я просто... адаптируюсь к обстоятельствам. — Ага, — хмыкнул Бард. — Адаптируйся, адаптируйся. Дядя присмотрит. После завтрака Виктория объявила: — Сегодня у нас важный день. Мы идём в город. Финиан подпрыгнул на стуле. — В город? Настоящий? С магазинами? С людьми? — Да. Нам нужно купить кое-что для дома. И заодно... — она хитро посмотрела на Себастьяна, — ...обновить гардероб моим мальчикам. Себастьян, только что расслабившийся, напрягся. — Что значит "обновить гардероб"? — То и значит, — Виктория встала из-за стола. — Вам нужна новая одежда. Летняя. Удобная. Для прогулок и игр. — У меня есть одежда, — запротестовал Себастьян. — Множество костюмов. Фраки. Сюртуки. Всё чёрное, строгое, идеально сидящее. — Вот именно, — кивнула Виктория. — Чёрное, строгое, идеальное. А для игр нужно что-то другое. Что-то... детское. — Я не ребёнок. — Ты мой сын. А сыновья носят то, что мама выбирает. — Она сложила руки на груди. — Или ты хочешь остаться в шортах и пижаме с утятами навсегда? Себастьян представил это. Навсегда. Шорты с подтяжками. Пижама с утятами. И содрогнулся. — Я поеду в город, — быстро сказал он. — Но я выбираю одежду сам. — Посмотрим, — улыбнулась Виктория. *** Через час они стояли у ворот поместья: Виктория в лёгком светлом платье и шляпке с лентами, Финиан в уже привычных шортах и рубашке, подпрыгивающий от нетерпения, и Себастьян... Себастьян в чёрных брюках и строгой рубашке, потому что на этот раз ему удалось отстоять право на нормальную одежду. — Угнал, — шепнул Бард, провожая их взглядом. — Смотри, как вырядился. Думает, раз в город, то можно. — Пусть, — махнула рукой Мейлин. — Мама сказала — посмотрим. Значит, в городе его и переоденут. Бард хмыкнул. — Бедный демон. Даже не знает, что его ждёт. Экипаж тронулся, увозя их в сторону Лондона. Финиан прилип к окну, рассматривая проплывающие мимо поля и деревья. Себастьян сидел напротив Виктории, стараясь сохранять достоинство. — Расслабься, — сказала она. — Мы просто едем за покупками. — Я не люблю магазины, — признался Себастьян. — Там много людей. Они шумят, суетятся, пахнут... — Ты демон, а боишься людей? — улыбнулась Виктория. — Я не боюсь. Я... не люблю. — Ну, придется потерпеть. Маме нужна помощь с выбором. — Вы прекрасно выберете сами. — Мне нужно мужское мнение. — У вас есть Финиан. — Финиан считает, что всё красивое, если оно розовое и с блёстками. — А что, розовое с блёстками — это плохо? — обиженно спросил Финиан, отрываясь от окна. — Нет, малыш, — быстро сказала Виктория. — Просто не всем идёт. Тебе, например, очень идёт. А братику... братику нужно что-то более строгое. — Братику всё идёт, — уверенно заявил Финиан. — Он красивый. Себастьян почувствовал, что краснеет. Демоны не краснеют. Но щёки почему-то горели. *** Лондон встретил их шумом, суетой и запахами. Экипаж остановился на тихой улочке, где располагались дорогие магазины для благородных семейств. — Идём, — скомандовала Виктория, беря Финиана за одну руку и протягивая вторую Себастьяну. Он замялся, но потом взял её руку. Тёплую, живую, настоящую. Первый магазин был детским. Там пахло деревом и тканью, на полках стояли игрушки, а на вешалках висели костюмчики всех размеров и фасонов. — Нам нужно вот что, — Виктория протянула продавцу список. — Два комплекта для игр на улице. Одинаковые. Размеры... Она окинула взглядом Себастьяна. Тот напрягся. — Ему примерно на 18-20 лет, — сказала она с совершенно серьёзным лицом. — Худощавый, длинноногий. — МНЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ! — возмутился Себастьян, забыв, где находится. Продавец уставился на него с недоумением. — Сын шутит, — мило улыбнулась Виктория. — У него такое чувство юмора. — А-а-а, — протянул продавец, явно ничего не поняв, но решив не вникать. — Пройдёмте, мадам. У нас есть отличные варианты. Через полчаса Себастьян стоял в примерочной, разглядывая себя в зеркало. На нём были бежевые бриджи до колена, белая рубашка с коротким рукавом и жилетка в клетку. На ногах — коричневые ботинки на шнуровке. — Нет, — твёрдо сказал он. — Примерь ещё вот это, — Виктория просунула в примерочную ещё один комплект. Синие шорты, полосатая матроска и панамка. — НЕТ! — А это? Серые брюки, подтяжки в полоску и кепка. — Боже, за что... — Себастьян, не капризничай. Мы ещё обувь не смотрели. Финиан тем временем уже перемерил всё, что было в магазине, и сейчас крутился перед зеркалом в костюмчике морячка, совершенно счастливый. — Мама, смотри! Я как настоящий капитан! — Ты красивый, малыш, — улыбнулась Виктория. В конце концов, после часа мучений, были выбраны три комплекта на каждого. Себастьян вышел из магазина с видом мученика, нагруженный пакетами. — Это было унизительно, — заявил он. — Это было необходимо, — поправила Виктория. — Теперь у вас с братом есть нормальная одежда для прогулок. — Та, что была, тоже была нормальной. — Шорты с подтяжками — это не нормально. Это... временно. А сейчас у тебя есть выбор. Себастьян вздохнул. — Куда теперь? — В кондитерскую, — объявила Виктория. — Мама хочет пирожных. — УРА! — заорал Финиан. — ПИРОЖНЫЕ! В кондитерской пахло ванилью, шоколадом и счастьем. Финиан прилип к витрине, рассматривая пирожные с кремом, эклеры, корзиночки с ягодами. — Мама, можно вот это? И это? И вон то, розовенькое? — Можно, — кивнула Виктория. — Но сначала сядем. Они устроились за столиком у окна. Себастьян сидел с прямой спиной, наблюдая за прохожими. Финиан крутился на стуле, не в силах усидеть на месте. — Смотри, братик, собачка! — ткнул он пальцем в окно. — Маленькая, беленькая! Как наша? А у нас есть собачка? А можно завести собачку? — У нас есть ты, — сухо заметил Себастьян. Финиан надулся, но тут официантка принесла пирожные, и обида мгновенно забылась. Себастьян смотрел, как Виктория кормит Финиана с ложечки, вытирает ему крем с носа, смеётся его глупым шуткам. И чувствовал, как в груди разливается то самое странное тепло. — Будешь? — Виктория протянула ему эклер. — Я... — начал он. — Ешь, — перебила она. — Мама сказала — ешь. Он взял эклер. Откусил. Крем был нежным, воздушным, сладким. Почти как... — Вкусно? — спросила Виктория. — Да, — честно ответил он. — Я же говорила. Она протянула салфетку и промокнула ему уголок губ. Себастьян замер, но не отстранился. — Крем остался, — пояснила она. — Ешь давай, не отвлекайся. Он доел эклер и потянулся за вторым. — Прогресс, — довольно кивнула Виктория. — Ещё неделя — и ты будешь сам просить сладкое. — Не буду, — буркнул Себастьян, но в его голосе не было уверенности. *** Обратная дорога прошла в тишине. Финиан уснул, утомлённый впечатлениями, положив голову на колени Себастьяну. Тот сидел неподвижно, боясь разбудить садовника. — Ты хорошо держишься, — тихо сказала Виктория. — Я думала, ты сбежишь ещё в первом магазине. — Я думал об этом, — признался Себастьян. — Но не сбежал. — Нет. — Почему? Себастьян посмотрел на спящего Финиана, на его беззаботное лицо, на размазанный крем в уголке губ. — Потому что... — он запнулся, подбирая слова. — Потому что здесь... мне не нужно притворяться. Не нужно быть идеальным дворецким. Не нужно скрывать свою сущность. Я просто... я просто есть. Виктория протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Ты всегда можешь быть просто собой. Здесь, с нами. Обещаю. Себастьян сжал её пальцы. Чуть-чуть, почти незаметно. — Спасибо, мама, — прошептал он. Экипаж катил по вечерней дороге, унося их обратно в поместье. К дому. К семье. К ужину, который, наверное, снова будет шумным и суматошным. К вечернему купанию, после которого Бард опять будет ворчать, Мейлин краснеть, а Танака философски попивать чай. К ночи, когда Финиан обнимет его и назовёт "самым лучшим братиком". И Себастьян понял, что хочет этого. Хочет каждый день. Каждый вечер. Каждое утро. Впервые за тысячелетия у него появилось то, что смертные называют "дом".