Эпилог

      Неугомонные чайки наперебой кричали друг на друга, оспаривая лучшие места на каменном пирсе. Птицы плотной стаей переступали с лапы на лапу на нагретых солнцем валунах, пока гребнистая волна всей своей массой внезапно не обрушилась о бетонный край: сотни солёных брызг окатили птиц холодной водой. Они, испуганно захлопав крыльями, с возмущенными криками бросились врассыпную.       Одна из них отделилась от общей стаи и, тяжело взмахивая крыльями, перелетела через песчаный берег, где песок плавно переходил в высокую густую траву. Чайка приземлилась на самую высокую ветку старого дерева и принялась недовольно чистить намокшее оперение. Однако тихий шелест внизу прервал её занятие. Птица кинула взгляд вниз: с высоты своего убежища она, наклонив голову, уставилась на двух детей, которые явно затеяли что-то рискованное прямо под её веткой.       — Ставь правую ногу чуть выше и крепче хватайся за ту ветку! — Мизу́ки со всей ответственностью помогала своему другу Акире безопасно дотянуться до бумажного змея, которого они в пылу веселья случайно забросили на дерево.       Мальчик послушно прислушивался к её подсказкам. Облепив телом толстую ветку, он вытянулся и успешно подцепил запутавшуюся верёвку.       — Получилось! — радостно выкрикнул он, махая змеем.       Но теперь самым сложным было аккуратно слезть. Спустя пару шагов вниз Акира вдруг осознал, что наступать больше некуда, и с долей паники в голосе произнес:       — Мизуки, я не вижу, куда дальше... Нога не достаёт!       — Попробуй поставить на соседнюю! — посоветовала Мизуки, подбадривая его снизу.       Акира осторожно проверил её устойчивость носком сандалии и тут же отпрянул.       — Нет, она слишком тонкая, не выдержит. — Он бросил взгляд вниз, прикидывая расстояние до земли, где трава казалась обманчиво мягкой, и решился на крайние меры. — Я буду прыгать! Берегись!       — Прыгай, я тебя поймаю! — Мизуки с полной уверенностью выставила вперед свои маленькие руки, приготовившись принять на себя весь вес друга.       Но как ни старалась Мизуки удержать его, Акира пролетел сквозь её объятия и с глухим звуком приземлился на пятую точку прямо в густые заросли.       — О-о-ох... — мальчик зашипел от боли, хватаясь за ушибленное место.       — Ой, Акира! Прости, прости! Сильно болит? — Мизуки тут же опустилась рядом, виновато поглаживая его по спине.       Акира, не желая выглядеть слабаком перед девочкой, которая ему так нравилась, резко вскочил на ноги, стараясь не морщиться от резкой боли, отдающей в поясницу.       — Да ерунда! Совсем не больно, — соврал он, отряхивая одежду и победно демонстрируя змея. — Зато мы его спасли! Теперь можем снова играть.       Но не успели они размотать леску, как из-за густой листвы раздался звонкий голос, зовущий Мизуки. Спустя мгновение на тропинке показался другой мальчишка.       — Мизуки! Ну где ты ходишь? — недовольно крикнул он, подбегая ближе. — Пора домой, мама с папой уже собираются. Мы же скоро уезжаем!       Та охнула, вскинув руки к лицу. Она совсем забыла о времени.       — Акира, мне правда пора! — она обернулась к другу, на бегу махая ему рукой. — Встретимся завтра на пирсе!       Не дожидаясь ответа, она подхватила подол платья и бросилась догонять брата, который уже уверенно зашагал в сторону дома. Несмотря на то что дети были одного телосложения и Мизуки практически бежала, И́цуки шагал значительно быстрее, что не могло не раздражать её.       — Да иди ты помедленнее! — крикнула она, сердито топая по траве.       — Я иду нормально, — бросил Ицуки, даже не оборачиваясь. — Это ты у нас вечно копаешься. Копуша.       — Чего это ты вообще раскомандовался? — возмутилась Мизуки, наконец поравнявшись с ним и преграждая путь. — Мы вообще-то одинаковые, и нам обоим по восемь лет, если ты забыл!       Ицуки остановился, важно выпятил грудь и посмотрел на сестру сверху вниз, хотя они были одного роста.       — Ну и что? Я — мальчик, а значит, я всё равно за старшего.       Мизуки даже рот открыла от возмущения.       — Ничего глупее я в жизни не слышала!       — А вот и не глупость! Вот добежим до дома и спросим у мамы. Она точно скажет, что я главный, потому что я первый родился!       — А вот и нет, я первая! — крикнула она и, не дожидаясь ответа, рванула вперёд, чтобы обогнать брата. — Кто последний до крыльца, тот вредная вредина!       — Эй, так нечестно! — завопил Ицуки, бросаясь вдогонку.       Дети вихрем ввалились в дом, громко споря и перебивая друг друга. Найдя маму в гостиной, они, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, принялись наперебой выпытывать ответ на свой главный вопрос. Миёри, которая ещё минуту назад наслаждалась тишиной, попыталась успокоить взволнованных близнецов, хотя её ответ как всегда был прежним:       — Никто из вас не старше. Вы родились в один день, на этом всё, — строго отрезала она.       Но детей такой ответ не устраивал, и они с новой силой принялись требовать подробностей, пока за их спиной не появился отец.       — Так, а ну-ка не докучайте маме, — весело произнёс Кадзуки, поочерёдно потрепав обоих по волосам.        — Папа, ну скажи! Кто из нас первый? — взмолилась Мизуки.       — Мы с мамой расскажем вам об этом, когда вам исполнится восемнадцать, — усмехнулся Кадзуки. — А пока закроем тему. И бегом переодеваться, иначе уедем к бабушке без вас!       Дети, продолжая негромко препираться, умчались в свои комнаты. Миёри вернулась к столу, где упаковывала изящную коробку в дорогую подарочную бумагу.       — Купил что планировал? — спросила она, когда Кадзуки присел рядом и достал плотный подарочный пакет.       — Как думаешь, твоей маме понравится? — Он извлёк из упаковки изысканный жемчужный набор из ожерелья и серёг, переливающихся мягким перламутром.       — Маме, конечно, очень понравится... Но Кадзу, это же безумно дорого!       — Не беспокойся об этом, — Кадзуки ласково уткнулся носом ей в щёку, вдыхая знакомый аромат. — Я хочу сделать по-настоящему достойный подарок для твоей мамы. К тому же сейчас мы можем себе это позволить.       Сполна вкусив все заморочки взрослой жизни, Кадзуки в какой-то момент понял, что не может оставаться на прежнем месте. Если в первое время ловли рыбы и продажи арбузов хватало на их скромные нужды, то с появлением близнецов пришло осознание: нужно что-то менять. Перебрав кучу вариантов и бесконечно советуясь с Дзин-саном, они пришли к выводу, что на процветающем острове не хватает собственной мастерской по изготовлению и ремонту малых судов и лодок для туристов. Мысль о том, чтобы быть самому себе хозяином, была заманчивой, но рискованной: в случае провала ждали огромные убытки. Рё даже предлагал Кадзуки место в семейном бизнесе по производству сакэ, но тот вежливо отказался, желая добиться всего сам, чтобы никто не мог сказать, что он живёт за счёт фамилии жены. В итоге, рискнув и вложив сбережения в мастерскую, объединив приличный опыт Кадзуки как моряка и глубокие технические знания господина Дзина, они превратили своё маленькое предприятие в по-настоящему процветающее дело.       — Мама наверняка раскраснеется, когда увидит подарок, — Миёри негромко хихикнула, прикрыв рот ладонью и представляя смущённое лицо всегда строгой госпожи Сиракавы. — Она ведь терпеть не может, когда ей уделяют столько внимания.       — У тебя тоже есть такая привычка, — заметил Кадзуки, с теплотой наблюдая за женой.       — Неужели? – Миёри заглянула ему в лицо, изогнув бровь.       — Да. — Кадзуки улыбнулся, глядя в её всё те же яркие, искристые глаза. — Твои щёки наливаются краской не только от смущения. Это происходит, когда ты злишься, когда смеёшься... от любых ярких эмоций. – Он подался вперёд и нежно чмокнул её в щёку. — Неужели ты сама этого не замечала?       Миёри почувствовала, как по телу разливается привычное тепло от его касаний. Но ей совсем не нравилось, что её лицо так легко выдаёт все чувства, особенно теперь, когда она стала взрослой женщиной. Она уже собиралась шутливо возмутиться, но её внезапно прервал отчётливый стук в дверь.       Отворяя дверь, он совсем не ожидал увидеть на крыльце взъерошенного мальчика. Тот, тоже смутившись, что на пороге появился взрослый мужчина, а не Мизуки, от неожиданности втянул голову в плечи.       — Ты кого-то ищешь? — с интересом спросил Кадзуки, сверху вниз разглядывая гостя.       Акира быстро поклонился и, сжимая в кулаке красный бантик, пробормотал:       — Здравствуйте... А Мизуки выйдет? Она... свой бантик выронила.       Кадзуки нахмурился. Он поначалу даже не понял, откуда этот незнакомый мальчуган знает его дочь, но в этот момент Мизуки вихрем пронеслась по коридору и возникла прямо у него под локтем.       — Акира! — радостно воскликнула она, просияв при виде друга. — А ты чего здесь?       — Ты вот... уронила, — Акира протянул ей ленту, всё ещё стараясь не смотреть на её отца.       — Ой, спасибо большое! — Мизуки на радостях порывисто обняла мальчика, пока Кадзуки пребывал в немом шоке от увиденного.       В его голове пронеслась короткая, но пугающая мысль: у его маленькой дочери появился ухажёр. Эта новость внезапно насторожила его, в отличие от Миёри, которая как раз вышла в прихожую.       — Кто там пришёл, Кадзу? — спросила она, подходя ближе.       — Миёри, что за мальчик тут ошивается возле нашей дочери? — Кадзуки подозрительно покосился на Акиру, который всё ещё о чем-то увлечённо шептался с Мизуки.       — Не делай такое страшное лицо. — Миёри, забавленная такой реакцией мужа, тихо рассмеялась. — Это Акира, соседский мальчик. Они просто играют вместе, не волнуйся ты так.       — Мы с тобой в детстве тоже «просто играли», — буркнул Кадзуки. — И посмотри, к чему это привело. Нас теперь четверо.       Миёри снова рассмеялась и ласково погладила его по спине, пытаясь унять его внезапную ревность.       — Не будь таким критичным, Кадзу. Тебе просто не нравится, что Мизуки с таким удовольствием проводит время с кем-то, кроме тебя.       Но Кадзуки всё продолжал коситься на паренька, который, по его мнению, слишком уж долго задерживался на их крыльце. В конце концов, он не выдержал и, стараясь звучать спокойно и вежливо, прервал беседу:       — Так, дети. Договорите завтра. Нам пора ехать.       Акира понимающе кивнул, ещё раз поклонился и, помахав Мизуки на прощание, быстро ретировался. К этому времени к дому уже подали повозку. Вся семья, наспех проверив багаж, отправилась в путь, сделав по дороге остановку, чтобы забрать Дзин-сана и госпожу Куросаки.       Спустя всего пару дней после того, как Кадзуки и Миёри официально стали мужем и женой, Дзин-сан тоже решился на важный для себя шаг. Он признался в своих истинных чувствах госпоже Куросаки, хотя всё, что происходило между ними долгие годы, и так было понятно всем окружающим. Они по-простому расписались, наконец став одной семьей. Поначалу молодожёны жили в доме Дзин-сана, поскольку бабушке Кадзуки было уютнее в собственных стенах, но после её ухода решили ничего не менять, оставив всё как есть, в то время как дети проводили почти всё свободное время, перебегая из одного двора в другой к дедушке и бабушке.       И сейчас оба внука теснились на коленях у Дзин-сана, во все глаза глядя на него и слушая рассказы о приключениях его молодости, пока телега неспешно катилась по дороге.       — В наше время дисциплина была суровая, — Дзин-сан многозначительно поднял палец вверх. — Если кто-то на флоте сильно провинился, его могли запросто швырнуть за борт, и никого не волновало, умеешь ты плавать или нет.       — Неужели они просто давали им утонуть?! — ошарашенно спросил Ицуки.       — Ну зачем же так сразу, — Дзин-сан усмехнулся в бороду. — Это было исключительно в воспитательных целях. Юнга мог немного поплескаться, начать тонуть, наглотаться соленой воды, но его тут же вылавливали обратно, чтобы он с новыми силами принимался за работу. Зато уж после такого никто не забывал драить палубу!       Ицуки слушал с полным восторгом, впитывая каждую деталь этой суровой морской жизни, а вот Мизуки, которой совсем не нравились такие рассказы, обеспокоенно потянула дедушку за рукав.       — Дедушка... а тебя? Тебя тоже бросали за борт? — тихо спросила она.       Он тепло улыбнулся и, прижав близнецов к себе крепче, уверенно ответил:       — Со мной такого не случалось. Я был лучшим на всём флоте.       Ицуки так и просиял от гордости за деда. Он перевёл взгляд на сидящую рядом госпожу Куросаки и спросил:       — А бабушка? Бабушка тоже тогда была с тобой на корабле?             Та лишь тихо усмехнулась, лукаво поглядывая на мужа и ожидая, что он ответит. Дзин-сан перехватил её взгляд, и в его глазах промелькнула та самая нежность, которую он пронёс через десятилетия.       — Бабушка со мной была всегда, — ответил он, понизив голос. — Куда бы я ни шёл, она была в моём сердце.       — Ох и льстец же ты, Дзин! — Госпожа Куросаки шлёпнула его по спине, не сдержав смешка. — Слова у тебя с годами только слаще становятся. Смотри мне, как бы я себе сахарный диабет так не заработала от твоих речей!       — Тебе-то куда ещё слаще? — Дзин-сан лишь ласково прислонился виском к виску. — Ты у меня и так самая-самая...       — Кхм! — Сзади раздался наигранный кашель Кадзуки. Он с лукавой ухмылкой переглянулся с хихикающей Миёри и поинтересовался: — Мы вам тут с детьми не мешаем ворковать? Может, нам поехать на другой телеге, чтобы не смущать?       Дзин-сан, ничуть не смутившись, весело отозвался:       — Да нет, вы не мешаете. Но если вам так уж неудобно — просто посидите тихо и не подглядывайте!       И дружный смех разнёсся над дорогой, заглушая скрип колёс. Вскоре впереди показались знакомые ворота. Повозка ещё не успела остановиться, как Миёри, обернувшись к детям, строго предупредила:       — Мизуки, Ицуки! Слышите меня? Чтобы в гостях вели себя прилично, не бегали как дикари по коридорам и играли спокойно. Поняли? — Дети что-то невнятно пробубнили себе под нос, рассматривая сад. — Не слышу ответа!       — Хорошо, мам! — в один голос выкрикнули близнецы и, как только повозка замерла, первыми сорвались с места.       Дверь в дом была не заперта, так что дети ворвались на территорию, где их уже встречал Рё. Он широко расставил руки, с хохотом сгребая племянников в охапку.       — Ну что, соскучились по своему лучшему дяде?       — Соскучились! Очень!       В этот момент из дома вышла Хина, держа за руку их шестилетнюю дочь У́ми. Увидев двоюродных брата и сестру, она тоже с радостным писком бросилась в общие объятия.       — Ох, бедный дядя Рё, — улыбнулась Миёри, поднимаясь на крыльцо вместе с Кадзуки. — Смотри, как они тебя облепили, живого места не осталось.       Обменявшись тёплыми приветствиями со всеми домашними, Кадзуки подошёл к нарядной госпоже Сиракаве и с почтением вручил ей подарочный пакет.       — Поздравляю вас с юбилеем, мама, — искренне произнёс он. — Пожалуйста, носите это с удовольствием и долгие годы.       — Ох, Кадзуки... право, не стоило так тратиться, — мягко ответила она, заглядывая в пакет. Ей до сих пор было немного неловко от такого подчёркнутого внимания зятя, но в глубине души она чувствовала гордость за то, каким человеком он стал.       — Пожалуйста, примите это, — вежливо настоял Кадзуки, и госпожа Сиракава в конце концов сдалась, одарив его благодарной улыбкой.       Вскоре вся большая семья собралась за праздничным столом. За общим разговором господин Сиракава всё интересовался делами мастерской, расспрашивая о заказах и тонкостях судостроения.       — Знаете, — подал голос Дзин-сан, отпивая чай, — мы уже и людей наняли, но Кадзуки всё равно продолжает брать на себя самую тяжёлую работу. Вот совсем не сидится ему на месте, всё хочет лично проверить!       — Я просто привык доверять своим рукам, — скромно ответил Кадзуки, пытаясь остановить поток похвалы, пока Дзин-сан окончательно его не засмущал. — Приятно знать, что лодка, которую ты построил, прослужит человеку долгие годы.       Господин Сиракава, слушая их, не мог нарадоваться. Когда-то давно, сделав сложный выбор и отдав свою дочь этому парню, он втайне терзался сомнениями. В первые годы его сердце словно ножом резало: видеть, как Миёри, осунувшаяся от усталости ухаживает сразу за двумя младенцами, было выше его сил. Тогда их финансовое положение совсем не радовало тестя, и как бы он ни уговаривал Миёри взять деньги, та наотрез отказывалась, уверяя, что они ни в чём не нуждаются. И это не было гордостью: господин Сиракава только сейчас до конца понял, что это была величайшая поддержка мужа. Прими она тогда помощь, и стремление Кадзуки к самодостаточности могло бы пошатнуться — он бы привык, что за спиной всегда есть кто-то, кто выручит. Миёри верила в него больше, чем кто-либо другой, и эта вера сделала из него того мужчину, который сидел перед ним сейчас. Глядя на счастливую дочь, на уверенного зятя и на внуков, которые весело делили сладости между собой, господин Сиракава наконец почувствовал абсолютное спокойствие.       — Та-ак, уже совсем стемнело! — Рё с азартом выглянул в окно. — Самое время доставать салюты.       — Какие ещё салюты, Рё? — всплеснула руками госпожа Сиракава. — Зачем ты их только купил? Это же такой шум!       — Мам, ну какой же праздник без фейерверков? — с улыбкой вмешалась Хина, коснувшись её плеча.       — Конечно. — Довольный собой Рё достал увесистую коробку за спинкой дивана. — К тому же я набрал самых разных. Пусть все соседские бабушки нам завидуют.       Он направился к выходу под восторженный гул детей, которые уже вовсю прыгали от нетерпения.       Выйдя в сад, освещённый лишь тусклыми садовыми фонарями, Рё воткнул в землю сразу несколько залпов. Попросив всех отойти подальше, он чиркнул зажигалкой и быстро отпрянул на безопасное расстояние. Спустя пару секунд со свистом и шипением огненные стрелы взмыли ввысь, и на чёрном небе, усеянном звёздами, вспыхнули сотни разноцветных искр.       Дети восторженно захлопали, вжимаясь в колени родителей одновременно от испуга перед громкими хлопками и от дикого восторга. Кадзуки мягко обнял Миёри за талию, притягивая её ближе к себе и опуская подбородок ей на макушку. Миёри уютно прислонилась к его плечу, заворожённо глядя в небо.       — Так красиво... — тихо прошептала она.       — Угу-м... — утвердительно промычал Кадзуки, продолжая смотреть на красочное небо. Помолчав немного, он вдруг добавил: — Знаешь, Миёри... а давай куда-нибудь поедем?       — Куда?       — Хоть куда. Купим билеты, заберём детей и отправимся за границу. Мы ведь никогда не делали ничего подобного. Только вчетвером.       — Мне очень нравится эта идея. — Миёри прижалась к нему ближе, и на её лице расцвела счастливая улыбка. — Хоть завтра можем начать собирать чемоданы?       — Хоть завтра, — эхом отозвался Кадзуки.       Миёри с теплом посмотрела на него и ласково провела рукой по его волосам. Среди тёмных прядей она заметила несколько первых серебристых волосков. В свои двадцать семь они были ещё совсем молоды, но это лишь напомнило ей о том, как быстро летит время и как они взрослеют вместе, становясь ближе.       Кадзуки поймал её взгляд, в котором отражались огни фейерверков, и словно прочитал всё то же самое, что чувствовал сам: желание провести каждую секунду оставшейся жизни рядом, старея рука об руку и встречая новые рассветы.