Глава 8. Обратный дождь

      Две призрачные фигуры летели над Финским заливом, что больше был похож чернила, что разлили все пользователи чёрных ручек мира. Водная гладь была настолько мрачной, что даже свет от кораблей и двух проводников та поглощала с особым аппетитом. Да и туман, что был свойственнен балтийскому климату, кардинально отличается от обычного — он с каждым сантиметром при приближении к острову Пакри походил на стену.       Эти изменения не могли не заметить Лииде и Елена Ивановна, что в данный момент направлялись на разведку. Если первая отмечала всë про себя, то русская считала своим долгом проговорить:       — Это не просто погода, видишь? Точно дело рук этих культистов, — возмущённо бормотала старушка.       — Тогда как мы проникнем к ним, если туман сгущается и мы мало того, что дальше носа не видим, так ещë он теперь барьер?, — спросила Сирге, надеясь на богатый опыт коллеги.       — Найдëм разлом, а дальше будем следовать указаниям Юлиуса, само собой, — ответила Елена, поднося свою трость к барьеру.       Русская бабушка принялась простукивать ею барьер, вслушиваясь в звуки окружающие. Лииде боялась ей возразить, сказав про возможное обнаружение, а потому стала считать количество совершенных действий. Всего Елена постучала в 86 разных точках, прежде чем там указала на маленький разрыв, как бы призывая коллегу помочь его увеличить. Девушка сложила свой зонт и начала тянуть им в свою сторону, пока Елена проворачивала те же действия со своей тростью с параллельной стороны. Через минуту разлом стал достаточным, чтобы через него смогли пролететь не только птицы, но и призраки.       За этим чёрным барьером предстал совершенно иной мир. Даже Раху был иным — давящим, тяжёлым, а не размеренным как то бывает в норме. Здание казалось большим чёрным силуэтом на сером фоне, а воздух был настолько плотным, что парить было сложнее.       Лииде и Елена приближаются к зданию старой тюрьмы, стараясь всячески скрыть факт своего присутствия от группы людей на берегу. Благо, что им подвернулся валун, что послужил им укрытием. Сами подозрительные фигуры стояли и что-то обсуждали, но ясно для проводников было одно — это они. Одеты культисты в длинные тёмно-фиолетовые мантии с капюшонами, по краям их обвивали серебряные ленты с пятнами, похожие на чернила. В центре стояла девушка с оголенными венами, из которых струилась чёрная жидкость. Глаза были пусты, кожа с небольшим зелёным оттенком, а сама она выглядела так, будто девушка нацепила самый большой орган человека на себя, сняв его с другого. Волосы даже отсюда сверкали светлым тоном, что казалось аномальным по сравнению со всем остальным.       Лииде узнала в ней Март, свою одноклассницу и старосту. Сирге решила перевести взгляд на остальных, дабы получше оценить остановку, так как одной только девушки в центре было недостаточно.       Позади неё стояли мужчина и женщина, в которых проводница, колеблясь из-за слабого света культистов, узнала её родителей. Мать Март, что всегда была самой активной в родительском чате, если верить Арво, а также отец, что всегда казался "себе на уме".       — Что случилось?, — заметила Елена неподвижный взгляд Лииде.       — Это... это Март и еë родители.       — Семейный культ — хуже и не придумаешь, — покачала головой старушка.       Вместо комментария на замечание Елены, Лииде попыталась вслушаться в слова оставшейся фигуры, что стояла к ним спиной. Всë таки, для так называемого "диагноза" и знания о семейном статусе мало. Призывая к тишине, Сирге кончиком зонта указала на людей в мантиях.       — ... Врата откроются, когда Дева достигнет полноты. Ещё немного и переход станет возможен, — молвил старик.       — А другой проводник? Тот, что с клавишами? Он нам ещë нужен? , — поинтересовался отец Март, пока она сама стояла неподвижно, истекая своего рода чернилами.       — Пока да. Его музыка... она резонирует с вратами. Когда врата откроются, он сыграет финальный аккорд       Лииде слушает, но в голове лишь каша из нерешённых вопросов. Будто чувствуя это, зонт реагирует своеобразно по меркам прошлых прецедентов: капли воды Финского залива устремляются прямо во внутреннюю часть зонта, походя таким образом на обратный дождь. Проводница испуганно смотрит на зонт, что ощутила некогда хранившая молчание Март. Еë голос был неотличим от скрежета стекла:       — Я чувствую их... они смотрят.       Сирге замерла в ступоре, из которого ту выдернула Елена, схватив её за запястье.       — Уходим, — прошептала русская.       Однако Лииде не двигается, но смотрит стеклянными глазами на Март. Хоть они и не были настолько близки для истерики, но даже так проводнице было тяжело. Она больше не человек.       Сама бывшая одноклассница медленно поворачивает голову в их сторону. Вместо глаз были две чёрные дыры, свойственные человечным кадаврам, что взирали прямо на валун, за которым скрывались призраки.       — Сейчас же!, — дëрнула Елена Лииде за рукав пиджака. Сирге поддалась и они моментально ускользнули от пристального взгляда пустых глазниц.       — Что там, Дева?, — спросил старик.       — Крысы, которых я поймаю.       Проводницы облетают тюрьму с другой стороны, опасаясь засады сектантов, однако её отсутствие казалось им чем то подозрительным.       Лииде решает достать клавишу Илмари из кармана, используя её как своего рода компас. Она слабо светилась едва заметным голубым светом, сигнализируя, что он где-то рядом.       — Илмари в этом здании, — заявила Сирге, водя клавишей в воздухе как дозиметром или телефоном в поисках связи в глуши.       Они движутся на тепло. Клавиша разогревается хоть и слабо, но заметно. Проходят мимо старых корпусов, мимо зарешеченных окон, мимо дверей, за которыми угадывается движение людей в мантиях. Их неуклюжие шаги временами отдавались лёгким эхо, что скорее всего и задумывалось культом, потому что проводники летают бесшумно, а ходить разучились — только симулируют временами.       — Он в подвале, судя по всему, — заключила Лииде, пытаясь сохранить на ткани перчатки толику тепла.       Проводники приближаются ближе и, о Хель — резонанс. Клавиша не просто теплеет, а даже начинает вибрировать. Одновременно с этим Сирге чувствует, как зонт становится влажным. Обратный дождь усиливается — капли летят вверх, к куполу, быстрее, хаотичнее.       — Эта чувствует твой зонт и клавишу. Нам надо уходить, — сурово сказала Елена Ивановна.       И тут в темноте, среди развалин тюрьмы, начинают двигаться тени. Слишком много теней.       Это были кадавры со всех щелей.       Лииде пытается возразить, но русская бабушка будто знала, что она скажет:       — Финн подождёт! Мы ничего не сможем сделать против этой оравы! У меня только трость, а ты вообще наблюдатель!       Она хватает Сирге за руку и тянет прочь. Тени сзади ускоряются.       Проводники летят над водой, пробиваясь сквозь стену тумана. Сзади был слышен вой кадавров, но погоня отстаёт — туман мешает им так же, как помогал раньше. Лииде оглядывается.       Тюрьма исчезает в дымке. В левой руке клавиша, которая медленно остывает. В правой мокрый зонт изнутри, однако капли больше не летят вверх.       — Она знает, что мы здесь. Она будет нас ждать, — сказала Лииде, всматриваясь туда, где раньше была видна тюрьма на Пакри.       — Пусть ждёт. Мы теперь знаем главное: Илмари жив, врата почти готовы, и родители Март — часть культа. Юлиус должен начать операцию немедленно, — заключила Елена, таща за руку девушку по ночному небу в сторону старого кладбища.       Пикируя вниз для оценки местности и корректировок маршрута, призрачные фигуры добрались до заветного надгробия, рядом с которым уже стоял эстонский древний.       — Что узнали?, — спросил старец с рёбрами вместо нормальной грудной клетки.       — Илмари в подвале главного корпуса и пока что не растворился. Они используют его музыку для ритуалов и контроля кадавров в том числе. Март — их Дева, и она чувствует проводников через ряд факторов, которые скорее всего варьируются в зависимости от самого проводника, — доложила Лииде.       — И ещё: её родители с ними. Это семейный культ. Их целью являются некие "врата" и "переход", — дополнила Елена, опираясь на свою трость.       — Врата и переход?, — нахмурился старец.       — Они хотят открыть врата между мирами. Март это ключ, а Илмари — финальный аккорд. Скорее всего, их мотивы связаны с бессмертием, — поделилась догадкой юная наблюдательница.       — Тогда времени у нас мало. Объявляю 2 часовую готовность для коалиции и местных проводников.       — Что насчёт нашей команды?, — вмешалась старушка.       —Вы будете искать Илмари. В бои не лезьте — это забота древних у лучших боевых из стран коалиции, — закончив это проговаривать, Юлиус растворился в ночном тумане, отправляясь на глубинные уровни Раху.       Лииде и Елена остались одни на этом старом кладбище, где некогда звучала музыка на клавишных. Где-то вдали была тюрьма, в которой их уже были принять культисты.       — ... Война редко кончается — она просто переходит на другой уровень, — вздохнула старушка, что застала советские времена.