Глава 18. Бабочки и Ураганы

      Лииде приходит в себя лишь спустя несколько минут. Комната, обставленная старинными вещами, казалась местом странным, даже искажённым. Повсюду виднелись еле заметные очертания бабочек, что существовали будто на грани зримого и незримого.       Рядом стоял Арво, отец. Среди его блондинистых волос проклëвывалась седина в небольших объëмах, а худощавое лицо выглядело напряжённым. Одной рукой он удерживал Лииде на боку, а во второй находилась кружка с надписью про формалин. На прикроватной тумбочке лежал его телефон с открытым таймером, что показывал ровно 3 минуты.       — Лииде, ты меня слышишь?, — спокойным, врачебным голосом вопрошал нейрохирург.       — Да... слышу, — в голове проводницы лишь туман, но стигматы не горели столь ярко, как было несколько минут назад.       — Как тебя зовут?       — Лииде Сирге.       — Где ты живёшь?       — Эстония, Таллин, на улице Пикк, — где-то в мыслях у девушки промелькнуло, что вопросы уж слишком странные.       — Который час?       — Два сорок?... Нет, два сорок пять..., — глаза сфокусировались на старых маятниковых часах не сразу, но всë же позволили ей рассмотреть циферблат со стрелками.       — Какое сегодня число?       — Тридцатое?... Или двадцать девятое?, — числа путались в разуме Лииде.       — Двадцать девятое, но ты близко, — с меньшим напряжением выдохнул Арво, — имена и локации помнишь, что не может не радовать.       Он убрал руку с её плеча и указал на тумбочку, на которую в процессе выдоха украдкой поставил кружку. Внутри еë была лишь вода.       — Пей. При приступах иногда выбрасывает гормоны в кровь.       Девушка через сильнейшую слабость обхватила руками кружку и сделала глоток. Вода была тëплой.       — Ты помнишь, что было до?       — ... Я смотрела на фото, на костюм, который Хельга прислала... а потом — пустота. Как будто всё в тумане, — напрягаясь, рассказала проводница смертная.       — Постиктальная амнезия. Так бывает, не волнуйся. Иногда память восстанавливается, но я тяжёлых случаях можно лишь догадываться, основываясь на подавленных приступах.       — ... Ты подозреваешь эпилепсию, да?       — Да, но пока что я бы не делал поспешных действий, поскольку стигматы у тебя светились так, что в Китае свет видели. Попробуй пока расслабиться и чуть что — зови, я у себя буду.       Блондин покинул комнату, оставив Лииде в гордом одиночестве. Ей не привыкать — ещë с детства это привычная среда. В ней можно делать всë, потому что никто не помешает, не будет задавать лишних вопросов, да и в целом тишина помогает структурировать собственные мысли. К тому же есть, что надо разложить по полочкам — Уку и блуждающие огни.       Девушка, предварительно убедившись, что еë шаги не услышит отец, аккуратно села за стол, взяла стикеры, книги из сумки, канцелярию и, зарывшись в своë чёрное худи с надписью « Not He(lium) He(lium) », призналась строчить. С каждым новым открытием книги на страницах с закладками, она писала всë увереннее. Порой она останавливалась дабы взглянуть в окно, но сразу отводила взгляд в сторону стикеров, выводя следующее:       — Уку отключил огни.       — Причина — ложные срабатывания.       — Ложные срабатывания могли быть из-за меня.       — Культисты знали, что огни не работают.       — Вопрос: откуда? Кто информатор?       В конце Лииде взяла красные нитки, что чаще она использует для некоторых ритуалов, чем по их прямым назначениям. Например для соединения данных, как в клишированных детективах, что смотрела она в детстве при условии, что там будет что-то про яды, чем обычное холодное оружие. Однако в еëу руках были не нитки, а скопления микроскопических красных бабочек. Они вылетали из кистей рук, соединяя информацию на доске.       Девушка замерла:       « Видимо последствие углубления стигмат. Интересно, отразиться ли это как-то в Раху? »       Она осторожно коснулась одной из линий, что были самостоятельно сформированы бабочками, будто те читали еë мысли. Их реакция была незамедлительной — те разлетелись, но тут же восстановили импровизированную нить.       Таким образом Сирге работала до рассвета, пока комнату еë не заполонило холодное солнце. Бабочки же ей помогали находить новые связи, напрямую работая с подсознанием, в которое уходили версии, что казались Лииде не самыми прочными. Так к 10 утра на доске, что в обычное время была заполнена периодической таблицей, анатомическим разрезом человека и прочей учебной информацией для реального профиля, висели стикеры, соединëнные алыми, кровавыми нитями. В центре находился Уко, а от него исходило множество вопросительных знаков.       По завершению и оценке результатов, девушка захватила свой телефон и направилась на кухню по длинному коридору квартиры в Старом городе. Их дом являлся единственным жилым, что выражалось в уровне шума в дневное время — приезжают к ним туристы, а по мнению Лииде народ они не лучший. Для неë они портят город тем, что мусорят порой, надругаясь над обликом Таллинна. Конечно, среди них есть культурные люди, но это никак не отменяет тех, кто не знает ничего о существовании правил.       Отец всë ещë спал в своей комнате, но благо, что их кофемашина очень тихая, в отличие от микроволновки. Лииде заварила себе кофе в свою формалиновую кружку и села за стол. За окном рассвет, а вдали была видна церковь Святого Олафа. Вдруг на телефон пришло несколько сообщений от Хельги:       « Лииде, я всë сняла »       « Ты не поверишь, что я увидела!! »       « Там РЕАЛЬНО что-то есть!!! »       Тяжело вздохнув и ударив себя ладонью по лбу, Сирге ответила:       « Если твой компаньон курильщик или температура была низкой, то можешь даже не показывать. »       Ответ был незамедлительным:       « Нет! Там всë очень чëтко!! »       С сообщением шло видео. На нëм была запечатлена одна из комнат чумной больнице на острове Повелья и внезапная вспышка света. Она была не была ритмичной или хаотичной, а даже очень осознанной. Будто свет знал, куда ему двигаться. Лииде продолжала перематывать видео, всматриваясь внимательней с каждой перемоткой. Вспышка была похожей на те, что она наблюдала в глубинах, на отражения, распространённые там. Она смахивала на то, что обычный смертный видеть не должен.       « Интересно. », — написала проводница-наблюдательница.       « Я же говорила!! Вечером обсудим », — ответила Хельга.       Ближе к семнадцати часам рыжая охотница за приведениями и всем паранормальным вернулась домой. Еë лицо была слегка загоревшим, а руки ломились от вещей, что она привезла с собой. Видя подобную нагрузку, Арво забрал у Хельги чемодан и саквояж, оставив ей лишь рюкзак с аппаратурой и свёрток, как та и попросила отца.       Обустроились сëстры на кухне, да вглядывались в то видео, пока свёрток с дизайнерским брючным костюмом лежал нераспакованным. Лииде хмурилась, пока Хельга обрисовывала все подробности и обстоятельства съëмки, пока первая не выдала:       — Это проводник.       — Что?!, — поперхнулась чаем блогерша.       — Я не знаю личности, но гарантирую, что это точно не зрительная иллюзия или кадавр. Движения слишком плавные и осознанные, так как видно, что благовония движутся по выверенной траектории... К слову, а друг твой где? Разве он не должен был с тобой снимать это видео?       — Матео? Он занят. Довёз меня, помог настроить оборудование, а потом уехал в Венецию. У него там рекламный контракт, срочный. Сказал, что если что — я могу сама вернуться на пароме, — с этими словами Хельга сунула Лииде в руки телефон с открытой перепиской. После внимательного прочтения, младшая сестра ответила:       — Хельга, будь с ним впредь осторожна.       — Почему?       — Матео знает безопасный путь на Повелью, следовательно, он отлично знает это место, а на видео проводническая активность. И он уехал как раз перед тем, как ты начала снимать. Совпадение? Не думаю.       — Ты хочешь сказать, что он проводник?       — Да, скорее всего пожиратель кошмаров либо боевой, так как на Повелье много пустотных кадавров, что заточены именно до интоксикацию кадаверином, чем прямые атаки.       — ... Я не думала об этом.       — Впредь будь с ним осторожна — мало ли на что он способен.       Незаметно ночь вступила в свои законные владения. Хельга долго общалась с отцом, пока не отправилась к себе, а сам Арво корил себя за нарушение режима сна, но по итогу отключился на диване в гостиной за просмотром подкаста с известным нейрохирургом Аароном Коэн-Гадолом. Лииде после того обсуждения с Хельгой не покидала свою комнату. Она вертела в руках ветвь глицинии и после небольших колебаний ментальных, легла на свой старый диван и зажала ветвь вистерии в руке. Через мгновение девушка покинула тело.       Облик еë претерпел изменения. Стигматы светились ярче, на внутренней стороне пиджака два крыла бабочки, что делали его больше похожим на сюртук. На брюках-палаццо тоже красовались принты крыльев бабочек. Казалось, что они шевелились. Лииде повернула голову в сторону аномальных нитей, но не увидела их на доске. Как и ожидалось — подобный побочный эффект принятия смерти распространяется лишь на мир живых.       Девушка попыталась сделать шаг, но тут же рассыпалась на миллиарды белых бабочек. Они кружились, переливались, касались потолка и каждого предмета в комнате.       Все бабочки — она, но не все бабочки — она.       Лииде училась собираться из бабочек в себя. Сначала медленно, потом быстрее. Через несколько минут она уже контролировала расщепление на море бабочек. Немного протестировав механику полëта в качестве бабочек, девушка приняла решение, что будучи белым морем ей перемещаться быстрее, да и удобнее это — можно уклоняться от атак кадавров и не бояться критических повреждений. Недолго думая, Лииде направилась в библиотеку Синильги.       По пути она думала о вопросах в заметках. О том, что Синильга может знать больше. О том, что Йохан, возможно, слышал что-то о культистах. О том, что Элута и Рейн уже расследуют сбой огней.       Спустя некоторое время очертания библиотеки появились снизу и Лииде постучалась в дверь.