Часть 1

      Ей хотелось поскорее улизнуть, сбежать в свой шатер, укрыться одеялом и проспать весь турнир, а затем вернуться домой, в Летний замок, где ее уж точно никто не потревожил бы.       Сама идея провинциального турнира вызывала в ней отвращение и недовольство, но ее практически силком притащил отец, а его самого — ее дядя Бейлор, которому он не в силах был отказать. Именно поэтому Рей сидела с выражением великого мучения на лице, предпочитая смотреть куда угодно, но не на ристалище.       Она сидела позади Эйриона и даже в этом чувствовала обиду. Брат будто почувствовал ее взгляд и тут же повернулся к ней, довольно скалясь. Рей лишь фыркнула, задрала голову, не желая играть с ним. На ристалище ее кузен, Валарр, выбил своего соперника из седла, и толпа восторженно ахнула, скорее из-за того, что принц снял шлем, а не из-за великолепного удара.       Ладонь Рей восторженно сжала сидевшая рядом с ней Гвин Эшфорд, которая и являлась виновницей торжества и турнира заодно. Девочке только-только исполнилось тринадцать, но отец уже подыскивал ей выгодную партию, судя по размаху торжества.       — Принц, он такой… — восторженно залепетала она.       Только Рей хотела закатить глаза, как заметила напрягшуюся спину Эйриона. Он хоть и делал незаинтересованный вид, но очевидно подслушивал. Она довольно закивала.       — Да, Валарр с детства был идеальным, все-таки он наследник своего отца, — расхваливала его Рей, при этом не веря ни одному своему слову, но Эйриона подразнить было приятно. Судя по недовольному фырканью, брат услышал все, что нужно.       И все же скука не проходила. Отец был недоволен, напряжен из-за пропажи Дейрона и Эйгона, с дядей она не была близка, Эйриона невозможно было выносить, а Гвин, которая теперь была постоянно с ней, хоть и миленькая, но казалась Рей слишком маленькой и наивной, хотя разница в возрасте и не была уж слишком большой.       Рей поправила край платья — красивого, из синего бархата, тяжелого, отороченного золотой нитью. Ткань колола шею, корсет мешал дышать, а от запаха пота, лошадей и цветочных венков начинала кружиться голова.       Она посмотрела на отца. Мейкар сидел в первом ряду, рядом с принцем Бейлором. Дядя что-то тихо говорил, жестикулируя в сторону ристалища, но отец слушал вполуха. Его взгляд то и дело уходил в сторону, становился тяжелым и беспокойным. Рей знала этот взгляд. Он думал о Дейроне и Эйгоне. Все думали о Дейроне и Эйгоне. Куда они запропастились? Почему их нет?       — …а потом он сказал, что я похожа на фею! — донесся до нее голос Гвин.       Рей моргнула, понимая, что пропустила добрую половину рассказа.       — Кто сказал? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал вежливо.       — Ну, тот рыцарь, что проиграл в первой же схватке. Он такой смешной!       «Смешной. И глупый, раз делает комплименты тринадцатилетним девочкам на глазах у всего двора», — подумала Рей, но вслух ничего не сказала. Гвин была милым ребенком, и Рей не хотела разрушать ее иллюзии. Пусть лучше верит в фей и глупых рыцарей.       Она снова посмотрела на ристалище, где слуги уже убирали обломки копий. Следующий бой обещал быть еще скучнее. Рей зевнула, прикрыв рот ладонью, и поймала на себе насмешливый взгляд Эйриона. Тот приподнял бровь, беззвучно шевеля губами: «Скучаешь, сестренка?» Она показала ему язык, быстро, чтобы никто не заметил, и отвернулась.       Взгляд упал на шатры вдалеке, черные с красным, в цвет ее дома, их почти не было видно в темноте. Там, в ее собственном шатре, стояла походная кровать, застеленная мягким одеялом, пахнущим домом и розовой водой. Рей почти физически ощутила, как проваливается в сон, как тишина обволакивает ее, глуша шум, крики, звон металла.       Она все же сослалась на дурноту, и Гвин, всплеснув руками, сама запричитала, что принцессе непременно нужно отдохнуть. Эйрион проводил ее взглядом, в котором читалось что-то среднее между насмешкой и завистью — он бы и сам сбежал, будь у него такая возможность, но сидеть с каменным лицом, изображая принца, было его обязанностью. Отец же только тяжело глянул исподлобья, однако спорить не стал. Только махнул рукой — иди, мол. Двое стражников в черно-алых плащах отделились от ограждения и бесшумно двинулись следом.       Идти через лагерь было почти так же невыносимо, как сидеть на трибунах. Пыль от копыт лошадей висела в воздухе, смешиваясь с запахом жареного мяса от походных кухонь и кислым запахом дешевого эля. Рей зажала нос платком и ускорила шаг. Стражники шли за ней, как две тени, гремя доспехами.       Наконец, шатер. Ее собственный, выделенный ей на время турнира. Черное полотно с вышитыми алыми драконами по краям. Внутри было прохладно и сумрачно. Служанка, задремавшая на стуле, вскочила при ее появлении, засуетилась:       — Ваше высочество! Воды? Может быть, вина? Или прикажете освежить постель?       — Выйди, — голос Рей сел от долгого молчания. — И скажи страже, чтобы не пускали никого. Вообще никого.       Девушка поклонилась и исчезла. Рей осталась одна. Тишина обрушилась на нее, как благословение. Далекий гул турнира доносился сюда лишь приглушенным эхом, почти не различимым. Она скинула туфли, не глядя, и подошла к кровати. Белье пахло приятно — служанки позаботились, знали привычку и ее скверный нрав. Рей рухнула на прохладную простыню, не раздеваясь, и уткнулась лицом в подушку. Она натянула одеяло до ушей и закрыла глаза.       Летний замок возник перед внутренним взором сам собой. Отец таскал ее с собой не просто так. Она знала, что уже достаточно взрослая для помолвки. Да и для женитьбы.        Гвин всего тринадцать, но и она через пару лет станет женой какого-нибудь лорда и будет рожать ему детей, пока тот будет ломать копья на таких же дурацких празднествах. Или умрет в родах.       Рей поежилась под одеялом. Собственное будущее рисовалось ей смутно и неприятно. Отец, конечно, не выдаст ее за первого встречного — он любит ее. Может, уйти в Молчаливые Сестры? Мысль была настолько нелепой, что она фыркнула в подушку.       Сон не принес ей желаемого облегчения и покоя. Ее мучили кошмары. Невиданные чудовища, крики, гомон, а еще огонь… Огонь в ее снах горел настолько жарко, что она буквально ощутила это телом. Пекло? Какого так жарко?       Она заерзала в кровати. Волосы растрепались и выбились из идеальных кос, уложенных в прическу, и теперь противно прилипали к шее. Было душно и жарко, но самым страшным было не это. Ее кто-то крепко обнимал за талию, прижавшись всем телом, горячим, словно жаровня.       Рей в панике дернулась, но рука удержала ее, а незнакомец, а это был совершенно точно мужчина, уткнулся ей в заднюю часть шеи, глухо болезненно застонав.       — Не уходи, прошу, — голос показался ей знакомым.       — Дейрон? — Она дернулась в объятиях старшего брата, уже менее напуганная и более раздраженная. — Что ты тут делаешь? Боги, Дейрон, отец тебя убьет! — зло зашептала она.       Но ее слова остались без ответа. Он совершенно точно был пьян и едва ли вообще понимал, где и с кем находится.       Ее неловкую попытку повернуться он вновь пресек, недовольно бормоча ей в шею, вызывая табун мурашек.       Дейрон и она… никогда не были близки. По правде говоря, она ни с кем из братьев не была близка. Самый старший из них запомнился ей хорошим братом лишь в период ее глубокого детства, когда он еще не дорос до вина и женщин. Тогда Дейрон доблестно защищал ее от вредного Эйриона, таскал на плечах и оставался с ней по ночам, потому что маленькая Рей боялась монстров. Теперь монстров она не боялась, а его присутствие в ее постели посреди ночи приобрело двойной подтекст.       Рей перевернулась на спину, а он так и не посмотрел на нее, уронил голову ей на грудь, его спутанные светлые волосы противно щекотали ее шею. Сейчас ей семнадцать, а не семь. И Дейрону двадцать четыре, и он должен быть где угодно, только не в ее постели посреди ночи, пропахший вином и потом, в помятой рубахе, которая, кажется, была на нем еще позавчера.       — Боги, от тебя разит, как от винной бочки, — прошипела она, упираясь локтем ему в грудь, пытаясь отодвинуть. — Дейрон, очнись! Если отец узнает, что ты здесь… и где Эйгон? Вы оба пропали, он с ума сходит!       — Не шуми, — взмолился он, тяжело дыша.       Она отвела несколько прядей от его лица. Брат выглядел плохо. Кожа стала болезненно желтой, покрылась испариной, а светлые глаза отдавали красным.       Она смотрела на него, прямо в глаза, но узнавания так и не произошло, вместо этого он внезапно резко убрал ее руку, облизал пересохшие губы и улегся удобнее, вновь утыкаясь носом ей в шею, обдавая ее горячим дыханием.       — Ты же знаешь, как мне нравится, зачем шумишь? — голос его хриплый, совсем не похожий на тот спокойный привычный, даже меланхоличный тон. — И я ведь просил не носить эти чертовы платья, я едва ли смогу его снять. — Он страдальчески рассмеялся.       Рей замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а затем резко отливает, оставляя после себя противный холодок. Голос Дейрона, хриплый, пьяный, прозвучал слишком близко, его дыхание обжигало шею, а слова… Он говорил не с ней.       Он говорил с кем-то другим. С любовницей, с которой он делил постель, пока все вокруг сходили с ума от его пропажи.       — Дейрон, — позвала она снова, уже громче, вцепившись в его плечо и тряхнув изо всех сил. — Дейрон, очнись! Ты не у себя. Ты в моем шатре!       Он не реагировал. Только поморщился от ее голоса, как от яркого света, и попытался зарыться лицом глубже в изгиб ее шеи. Одна его рука по-прежнему лежала на ее талии тяжело и недвижимо, а другая скользнула выше, к ключице, и Рей перехватила ее на полпути, сжав запястье.       Пальцы у него были горячими и влажными. Она почувствовала, как дрожит его рука — мелкой, противной дрожью, которая бывает с похмелья. От него действительно разило вином, застарелым потом и еще чем-то кислым, от чего защипало в носу.       — Сними его, — пробормотал он ей в шею, и слова прозвучали глухо, почти неразборчиво. — Ты же знаешь, я ненавижу эти твои шнуровки… вечно приходится возиться…       Рей зажмурилась. Господи, ну почему именно она? Почему именно сейчас? Отец там, на турнире, рвет и мечет в поисках старшего сына, а этот идиот валяется в ее постели и принимает ее за свою шлюху.       — Дейрон. — Она вцепилась свободной рукой в его волосы и дернула не сильно, но ощутимо. — Я сейчас закричу или позову стражу! Ты слышишь?       Он застонал громче, болезненнее, чем прежде, и отстранился, поднимая на нее мутные глаза. В них не было ни искры узнавания.       — Злая, — выдохнул он обиженно, как ребенок. — Ты злая сегодня. Что я сделал не так?       — Ты не в ту постель залез, идиот, — рявкнула Рей шепотом, понимая, что если сейчас все-таки позовет стражу, слухи поползут быстрее, чем она попытается оправдаться перед отцом.       Понимая, что говорить с ним не имеет никакого смысла, она ладонью уперлась ему в грудь, стараясь либо отодвинуться сама, либо отодвинуть его… И замерла, потому что Дейрон схватил ее ладонь, сжимая неожиданно крепко, и, не говоря ничего, опуская ее вниз, по своему животу, прямо к паху.       Рей физически ощутила, как вспыхнули ее щеки, как пересохло во рту, а руки стали ватными, будто и не ее вовсе!       — Боги, — тихо зашептал Дейрон, втягивая воздух, — понадобится чуть больше времени, чем обычно, дорогая, я надрался, как свинья, но ты же поможешь мне?       «В чем помогу?» — глупо пронеслось в голове, но рука брата, направляющая ее ладонь, совершенно ясно дала понять, в чем именно нужна была помощь.       — Блять, ну же, сожми крепче, или он ничерта не встанет, — нервно зашипел Дейрон, впрочем тут же переходя в жалкие полувсхлипы, когда она непроизвольно сжала его сквозь ткань.       Это нужно было прекратить. Дать ему пощечину, в отвращении отпрянуть, но тогда отчего она продолжала двигать рукой, чувствуя, как он твердеет под ее касаниями? Он снова тихо застонал и встретился с ней затуманенным нуждающимся взглядом огромных голубых глаз под светлыми ресницами. Таким жалким, несчастным и невменяемым Рей не видела старшего брата никогда в жизни. И власть над ним, его тихий скулеж и влажный взгляд в совокупности с неуверенными движениями его бедер навстречу ее касаниям… Боги, она сгорит в огне, но меньше всего ей хотелось сейчас отпрянуть!       О мужчинах она не знала ровным счетом ничего. Вернее, знала она много, но на деле и представить не могла, что они способны быть…такими. Или это только он? Ее внезапно уязвимый и нежный старший брат?       Прерывая ее мысли, он вновь взял ее ладонь в свою, убирая от уже окончательно затвердевшего члена. Рей не успела даже возразить, как Дейрон развязно провел языком по внутренней стороне ее ладони, а затем и вовсе взял несколько ее пальцев в рот.       — Дейрон, что ты… — она тихо пискнула, вся ее чопорность улетучилась, она вновь стала младшей, с непониманием смотря на старшего брата.       Пекло, какой же у него горячий мокрый рот, и как бессовестно он выглядел! Неуместная ревность вспыхнула где-то внутри, проклиная всех тех девиц, что видели ее брата в таком состоянии.       Ее пальцы мокрые от его слюны, когда он вновь направил ее руку вниз, но уже под бриджи, прямо к горячей плоти.       — Вот так, да, — он задышал тяжелее, — ты сегодня другая, ощущаешься… Иначе. Мне нравится.       Он бессвязно продолжал ее хвалить, то и дело срываясь на стоны и всхлипы, пока молча вновь не уперся ей в шею, толкаясь бедрами навстречу ее кулаку. И тут ее шею обожгло. Губы брата коснулись ее кожи чуть выше ключицы, скользяще, не целуя, скорее просто потираясь, коля легкой светлой щетиной. Почему это ощутилось куда более интимно и волнительно?       Ее предки век за веком женились на родне. Кузены, сестры, братья, даже дяди и племянницы! Но ее отец был женат на девушке из другого дома! Как и ее дядя, как и ее дед, как и Валарр, ее кузен! О помолвке с братьями никогда не говорили и считали, скорее, пережитком прошлого, чем необходимостью.       И все же, это произошло, теперь едва ли она могла сделать вид, что ничего этого не было, а Дейрон просто ее непутевый старший брат.       — Ты похожа на мою сестру, знаешь? — в этот раз он шептал ей почти в губы. — Поцелуй меня. Я хочу, чтобы ты поцеловала меня.       Не дожидаясь ее действий, он рукой накрыл ее руку, направляя, сжимая сильнее, а сам мокро прошелся языком по ее губам. Он на вкус как вино, но внезапно это не отвратило ее.       — Ты приятно пахнешь. Домом. — Последнее слово тонет в поцелуе.       Это совсем не так, как думала Рей, это мокро, неловко и горячо. Он тут же нашел ее язык своим, и все это похоже скорее на вылизывание, чем на поцелуй, но, кажется, он рад, иначе как объяснить его довольную полуулыбку, которую она ощущала даже сквозь поцелуй.       Дейрон отстранился. На бледной коже лихорадочный румянец, рот приоткрыт, а в огромных глазах непролитые слезы. Его хватило еще на пару неловких толчков бедрами, и Рей почувствовала, как по руке растеклась горячая жидкость.       Ее слегка трясло, когда она судорожно вытирала руку о простынь, стараясь не думать о том, что вытирала. Дейрон же даже не потрудился завязать бриджи, тяжело рухнул на спину, затем перевернулся и уперся лицом в подушку, которая заглушила его слова, но она все же услышала окончание фразы.       — …какое же я ничтожество. — Слова растворились в воздухе, унося жар и страсть, оставляя после себя лишь горькое разочарование.

***

      Утро было ужасным. Ночь она провела в шатре кузена, прося его не задавать вопросы.       Замок Эшфордов гудел, а ее отец рвал и метал. Оба его сына нашлись, и теперь обоих ждал очень неприятный разговор. Рей сидела неподвижно, глядя на расплывчатое пятно, ее собственные пальцы, которые она все еще машинально терла о край платья, хотя липкость уже давно исчезла. В ушах гудело.       «Он не знал. Он думал, что я… Он просил снять платье. Он…»       Она снова посмотрела на свою руку. Ту самую. Кожу будто жгло изнутри. Было отвратительно.       Она читала книги о доблестных рыцарях и прекрасных дамах, о долге и чести. Ни в одной книге не было главы о том, как делать это с собственным братом, который даже не понимает, с кем он и где.       Но ведь она не остановилась.       Мысль пришла внезапно, и ее затошнило. Рей не остановилась. Она могла закричать, позвать стражу, оттолкнуть его со всей силы, в конце концов — просто встать и уйти. Но она не ушла.       Она смотрела, как он мучительно пытается сообразить, почему она пахла иначе, почему она «другая сегодня». Она слушала его пьяный бред и чувствовала… что? Власть? Любопытство? Что-то еще, более стыдное, чему она не могла подобрать названия?       А потом он поцеловал ее. И она ответила.       Рей зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули разноцветные круги. Губы горели. Она все еще чувствовала вкус его языка — вино, горечь, что-то еще, мужское, от чего внутри все сжималось в тугой узел.       Рядом с Рей зашуршало платье — Гвин Эшфорд, сияющая и свежая, села рядом с ней, тут же беря ее руки в свои. Рей передернуло.       — Ваше высочество, вам уже лучше? — защебетала она. — Я так волновалась! А вчера после вашего ухода принц Валарр выбил из седла еще троих! Это было так красиво! А потом… — Она все говорила и говорила, а принцесса лишь кивала, да рассматривала их с Гвин переплетенные руки. — Ой, смотрите! — Гвин кивнула в сторону входа в большой зал. — Принц Дейрон тоже здесь!       Ее брат выглядел паршиво. Вернее, он совершенно точно выглядел лучше, чем вчера, но было видно, как ему плохо. Его отмыли, переодели и причесали, совершенно точно под контролем их отца, и теперь он выглядел даже прилично, если не считать лихорадочного румянца и глубоких теней под глазами. Дейрон поймал ее взгляд, кивнул, слабо улыбнувшись. Рей тут же отвернулась, беря под локоть счастливую Гвин и уводя ее из зала.       Избегать его было и одновременно легко и сложно. Дейрон не горел желанием быть на этом турнире, потому и отстал с Эйгоном от их процессии, надеясь, что сможет переждать турнир подальше от «любимой» семьи и всех тех указаний, что вдалбливал в него отец.       Но теперь под суровым взглядом их отца Дейрон с видом побитой, но очень послушной собаки следовал за ним по пятам. Даже почти трезвый, хотя Рей и видела, как брат залпом осушил два кубка подряд, пока отец не обращал на него внимания. Возможно, раньше ее бы это развеселило, но теперь на душе было тоскливо и противно. И снова он поймал ее взгляд, выгнул светлую бровь, неловко пожав плечами, будто спрашивая: «Что?».       Ее ощутимо затошнило. Брат выглядел действительно по смешному невинно, будто ничего не было, будто она не знала, как жалко он может стонать, какой вкус у его губ и каким он может быть, если…       Нет, так не могло продолжаться. Быстро подобрав юбки, Рей почти бегом вышла, жадно хватая ртом воздух, быстрым шагом идя по разбитым дорогам турнирного лагеря. В этот раз стражи с ней не было, так что она тут же поймала на себе несколько удивленных взглядов. Ну, конечно, ее волосы, одежда и манера держаться выдавали в ней королевскую кровь. Отец точно пошлет за ней кого-нибудь, как только заметит, что она пропала. Возможно, она получит такой же нагоняй, как Эйгон, но смотреть на ничего не подозревающего Дейрона было выше ее сил.       Рей быстро юркнула в большой шатер без опознавательных знаков, чтобы ее не нашли раньше времени. Будь он проклят! Он ведь даже ей не нравился! Пропитый дурак, который только и делал, что разочаровывал их отца! Она уперлась спиной в широкую центральную колонну, что удерживала шатер, тяжело дыша. Почему она так нервничала? Абсурдные мысли тут же промелькнули в голове, но она не дала им расцвести, тут же шлепнула себя по щеке.       — Дура, он твой брат, — прошипела она сама себе, находясь в шатре в полном одиночестве.       — Вот ты где!       Она едва не застонала от разочарования. Ну, конечно! Мысленно посчитав до трех и выдохнув, Рей повернулась на голос.       Дейрон стоял неуверенно, высокий и складный, он выглядел удивительно смущенным, будто хотел быть где угодно, но только не здесь. Впрочем, на ногах он долго не простоял, тяжело уселся на край стола, вытянув длинные ноги.       — Ты что избегаешь меня? — Он неловко ухмыльнулся.       Ей было понятно почему он так себя ведет. Они редко общались без необходимости последние пару лет, и едва ли он знал, как с ней говорить. Жаль, проблема была в другом.       — С чего ты взял? — В горле пересохло, а руки вспотели.       — Несложно догадаться, — глухо хохотнул он, отводя светлую прядь за ухо. Его даже побрили. — Смотришь на меня как на прокаженного. Нет, я, конечно, пьяница, но не дурак, — самоуничижительный смешок, — что случилось, Рей? Это потому что я завалился к тебе в шатер? Прости, я не хотел тебя тревожить, Валарр сказал мне, что ты… пришла к нему.       Сердце билось как бешеное. Она хотела накричать на него, может, даже ударить, но слова не шли, а сама она стояла бледная как полотно, судорожно хватаясь за складки платья.       — Рей? — Он сощурил светлые глаза, смех из них пропал. — Что такое? Я… обидел тебя? — Больше всего на свете ей внезапно захотелось расплакаться. — Что я сделал?       В пару широких шагов Дейрон подошел ближе. Она невольно отпрянула, вжимаясь в дерево позади. Его будто ударили, настолько несчастно он выглядел.       — Я… Боги, я тронул тебя? Ударил? Не молчи, прошу, сестра, ну же!       От него пахнет мылом, розовой водой и вином, а в глазах тоска невообразимых масштабов. Рей отвела взгляд, и понимание наконец настигло его. Брат рухнул перед ней на колени, уткнувшись лицом в ладони, шепча тихо, еле слышно:       — Только не говори мне, что я сделал это… Прошу, Рей-Рей, — детское прозвище было еще одним болезненным ударом в сердце, — я ведь не надругался над тобой? Не настолько же я ужасный человек? — его голос сорвался.       Она смотрела на его светлую макушку, так ничего и не говоря, судорожно думая, как вообще можно рассказать что-то подобное.       Молча она положила руку на его волосы. Мягкие, чистые, так отличающиеся от ее собственных серебряных жестких прямых волос. Он был мягок, ее Дейрон, ее болезненный старший брат, утопающий в вине из-за своих снов. Сердце бешено забилось быстрее, когда он, удивленный ее прикосновением, поднял голову, глядя на нее затуманенными глазами. Прямо как тогда. Рей погладила его так, как если бы он был бродячим котом.       — Ты… Пришел ночью, — ее голос дрожал, — я проснулась, а ты был уже в моей постели. Пьяный. Звал кого-то другого, видимо, перепутал с другой девушкой… ну и…       — Боги, — по его телу пробежала ощутимая дрожь, — я взял тебя?       — Что? О, нет, ты… — Ее лицо загорелось огнем. — Ты взял мою руку и… Пекло, не вынуждай говорить меня это!       Он с глухим стоном подался вперед, уперевшись лбом ей в живот, все так же стоя перед ней на коленях. Она подавила в себе желание отстраниться, ощущался он как раскаленное железо.       — Прости меня, прости, — шептал он, обнимая ее за колени, прижимаясь, как нерадивый ребенок, хотя и был взрослым мужчиной.       — Дейрон, встань, хватит. — Она была смущена его внезапно сильной хваткой.       — Ты ненавидишь меня? — Он поднял на нее мокрые, полные надежды глаза. — Я пойму, если да. Я всем приношу только разочарование.       Ненавидела ли она его?       — Нет. Ты мой брат, и я люблю тебя. И всегда буду любить, — выдохнула она, а он, польщенный добрыми словами, выдохнул вместе с ней.       — Правда? — шептал он ей куда-то в складки платья, цепляясь за ее колени. — Я не противен тебе?       — Я же сказала, что… — Ее слова оборвались, она ахнула от прикосновения его губ куда-то в область ее пупка.       Его ладони переместились с ее колен на бедра, удерживая неожиданно крепко.       — Позволь мне извиниться, — его шепот обжигал через тонкую ткань платья, — позволь сказать спасибо, что не выгнала меня, позволь мне… быть хорошим братом. — Слова Дейрона потерялись между горячими поцелуями, что он оставлял ей на животе, смотря на нее снизу вверх уже совершенно другим взглядом. — Я могу быть хорошим любовником, если захочу, — шептал он, — прошу.       — Я… я… — Что она могла сказать?       Он, не получивший отказа, поднялся в полный рост, прижимаясь к ней всем телом, тут же обхватывая ее шею сзади, притягивая ее к себе, шепча в губы.       — Мне снился сон, — поцелуй в шею, мокрый, горячий, — я видел двух драконов, — еще один поцелуй ниже, прямо над вырезом ее платья, — золотой и серебряный, красивые, свободные звери, — слабый укус за ключицу заставил ее ахнуть, — и они кружили и кружили в небе, сплетаясь хвостами, словно танцуя…       Брат увлек ее к столу, осоловевшую под его поцелуями, усаживая Рей на край, разводя ее ноги в стороны и устраиваясь между ними так, что она ощутимо чувствовала его возбуждение.       — Я буду хорошим, сестра, прошу... — Он все повторял: «Хороший», все просил, умолял и выглядел совершенно бессовестно при этом.       Страдальческий стон капитуляции сорвался с ее губ. Дейрон неверяще улыбнулся, облизал пересохшие губы, целуя ее, с мягким довольным урчанием. Он был красив, ее брат, красив той красотой, какой славилась ее семья, и лишь цвет волос, да болезненный желтоватый оттенок кожи приземляли его. Но тут, в ее объятиях, жаждущий и возбужденный, он вызывал внутри невыносимое чувство стыда и… желания?       — Моя милая сестра.       Нежные братские слова совсем не вязались с тем, что его рука совершенно бессовестно сжимала ее грудь сквозь платье.       Она, потерянная в эмоциях и касаниях, лишь тяжело дышала, так и не проронив не слова. Лишь когда он вновь опустился перед ней на колени, Рей запаниковала, вдруг резко осознав, где и с кем находится.       — Дейрон, не надо! Нас могут поймать! — тихо зашипела она, стараясь оттолкнуть брата, что совсем не обращая на ее протесты внимания, поднимал ее юбки вверх, к ее талии.       — Держи эти чертовы юбки и постарайся не шуметь, — он подмигнул ей, — тогда никто нас не найдет.       Первое прикосновение его языка заставило ее всхлипнуть, сжать бедра, но он не дал ей это сделать, удерживая ее.       — Пожалуйста, не… — Она и сама не верила своим протестам. Голос звучал жалко, приглушенно.       Одной рукой она удерживала платье, пока вторая сжимала его волосы, что есть сил. Губы она нещадно искусала, стараясь подавить стон, пока он продолжал работать языком совершенно не стыдясь ни влажных звуков, ни собственного коленопреклоненного положения.       На мгновение Дейрон отстранился, посмотрел на нее почерневшими глазами, улыбаясь, облизывая и без того влажные губы.       — Ты так стонешь, я и представить не мог, что твой красивый рот может не только браниться, — дразнился он.       Прежде чем она успела съязвить что-то в ответ, он вновь прильнул к ней, на этот раз добавляя палец, а языком выводя мягкие круги, от которых у нее дрожали ноги.       Не в силах сдерживаться, Рей простонала в голос, сжимая его волосы до боли, содрогаясь его касаниями. Слезы противно защипали глаза, она в последний раз дернулась всем телом и замерла, пораженно стараясь отдышаться.       Дейрон не дал ей опомниться, поднялся, тут же поймал ее губы своими, давая попробовать ей себя на вкус. Тихо простонав, он обхватил себя, запустив руку в бриджи, двигая ей быстро, совсем не ритмично.       — Блять, — ругательство обожгло ее губы, — как же хорошо.       Прошло еще несколько секунд, прежде чем он отстранился, судорожно убирая растрепанные волосы за уши.       — Ты… в порядке? — Судя по тому, как брат нервно теребил перстень на мизинце, он и вправду переживал.       Ни одной умной мысли в голову Рей не пришло. Тело было мягким и слабым, а в голове была пустота. Он помог ей поправить платье, все смотря в глаза, ища там отвращение или хотя бы намек на немилость.       — Возможно… тебе стоит извиниться еще раз, — краснея, наконец, сказала она.       Он польщенно рассмеялся.       — Возможно, и не раз…       Теперь, когда они оба нашли хотя бы временное соглашение, им нужно было возвращаться обратно. Шум лагеря, гомон толпы, фырканье лошадей, все это вернулась, напоминая, что они тут не одни.       — Где блять их носит?! — грозный голос их отца было слышно даже через шум толпы.       И вот тот самый Дейрон, что мгновение назад совершенно бесстыдно вылизывал ее между ног, сжался, ссутулился, будто стараясь уменьшиться, скрыть широкие плечи и тот факт, что он давно был одного роста с отцом.       — Он убьет меня, — обреченно прошептал он.       Рей лишь рассмеялась. Не убьет. Максимум, поколотит. Наверное.