часть 1 - Золотой мальчик с гнилым сердцем

Гул трибун напоминал Хану Джисону шум приближающегося поезда. Тысячи людей выкрикивали его имя, размахивали плакатами «Han-Star», а он видел лишь оранжевое пятно мяча и кольцо, которое казалось единственным стабильным объектом в этом шатком мире. Джисон был лучшим разыгрывающим защитником в лиге. Его скорость называли молнией, его броски — магией. Но никто не видел, как перед каждым матчем он запирался в кабинке туалета, зажимая рот ладонью, чтобы его не вырвало от панической атаки. — Эй, Хан, ты чего там застрял? Пора на выход, — голос Ли Минхо, капитана команды, прозвучал приглушенно. Минхо был единственным, кто не покупался на фальшивую улыбку Джисона. Он знал, почему Джисон носит лонгсливы даже в тридцатиградусную жару. Он видел тонкие белые нити шрамов на предплечьях Хана — те самые «автографы», которые Джисон оставлял себе лезвием, когда тишина в его квартире становилась слишком громкой. Часть 2: Тень отца Судьба Джисона была предрешена еще до его рождения. Его отец, великий Хан Сухо, чья карьера оборвалась из-за травмы колена, видел в сыне не ребенка, а второй шанс. Инструмент для исправления собственных ошибок. Каждый промах Джисона на тренировке карался часами изнурительных упражнений дома. Отец не бил его — он использовал психологическое насилие, которое въедалось в подкорку глубже любых синяков. — Ты ничтожество, если не забиваешь. Ты — пустое место, если не приносишь кубок. Ты — не мой сын, если ты второй. Джисон рос с осознанием: его любят только тогда, когда он побеждает. Стоило ему оступиться, и любовь превращалась в ледяное презрение. Это давление превратило его психику в тонкий лед, который трещал под каждым шагом Часть 3: Ли Минхо — якорь или приговор? Минхо пытался помочь. Он заставлял Джисона есть, привозил ему лекарства от бессонницы и однажды просто сидел рядом на полу раздевалки, пока Джисон содрогался в рыданиях после проигранного четвертьфинала. — Ты не должен быть идеальным, Джисон-а, — шептал Минхо, переплетая свои пальцы с его. — Ты просто человек. Баскетбол — это всего лишь игра. — Для тебя — игра, — выдохнул Джисон, глядя на свои дрожащие ладони. — Для меня это единственный способ доказать, что я имею право дышать. Если я перестану играть, меня не станет. Минхо стал для него зависимостью. Джисон привязался к нему так сильно, что любая задержка Минхо на тренировке или случайный разговор капитана с другими игроками вызывали у Хана вспышки неконтролируемой ревности и страха брошенности. Он начал видеть в Минхо своего «спасителя», но реальность была такова, что один сломленный человек не может вытащить другого из бездны. Часть 4: Переломный момент Финальный матч сезона. На трибунах — скауты НБА и отец, чей тяжелый взгляд Джисон чувствовал даже через толпу. Весь стадион ждал победного трехочкового от «золотого мальчика». Последние пять секунд. Джисон ведет мяч. Перед глазами плывет. Он слышит не свисток судьи, а голос отца: «Не смей промазать». Джисон прыгает. В воздухе его толкает защитник противника — жесткий, грязный прием. Хан падает, но не на паркет, а в темноту. Хруст костей был слышен даже на задних рядах. Разрыв крестообразных связок и мениска. Конец. Когда его уносили на носилках, он не смотрел на врачей. Он смотрел на отца. Тот просто встал и вышел со стадиона, даже не обернувшись. В тот момент Джисон понял: он умер для отца в ту же секунду, когда его колено коснулось пола.