Часть 60

Глава 60. День шестидесятый. Май. Среда. Жизнь продолжается Часть 1. Утро. Первые шаги к выздоровлению Ира проснулась оттого, что солнечный свет настойчиво пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, а в палате пахло кофе и чем-то ещё — свежестью, надеждой, обещанием нового дня. Она открыла глаза и несколько секунд привыкала к мысли, что она в больнице. Снова. После того, как всего несколько дней назад она сама выписывала Костю, теперь она лежала здесь, опутанная капельницами и датчиками. Голова всё ещё болела, но уже не так сильно, как в первые дни. Перелом ключицы давал о себе знать при каждом движении, но врачи говорили, что всё срастается правильно. А главное — она была жива. Она помнила взрыв, темноту, а потом — голос Кости, который звал её из какого-то далёкого, туманного пространства. Этот голос удержал её. В палату тихо вошла медсестра — молодая девушка с добрыми глазами, которая дежурила в ночную смену. — Ирина Алексеевна, доброе утро, — сказала она, проверяя капельницу. — Как спалось? — Лучше, чем вчера, — ответила Ира. — Голова почти не кружится. — Это хорошо. Сегодня вас будут поднимать, делать первые шаги. Олег Михалыч сказал, что если всё пойдёт нормально, через пару дней можно будет думать о выписке. — Спасибо, — улыбнулась Ира. Медсестра вышла, и в палату тут же влетел Костя. Он был с утра бодрый, выбритый, в свежей одежде — совсем не похожий на того измученного человека, который не отходил от её кровати в первые дни после операции. — Доброе утро, любимая! — сказал он, ставя на тумбочку пакет с завтраком. — Я принёс тебе кофе. Настоящий, из кофейни, которую ты любишь. И круассаны. И ещё цветы. Он протянул ей небольшой букет пионов — её любимых, нежно-розовых, с тяжёлыми каплями росы на лепестках. — Кость, — она взяла цветы, прижала к лицу, вдыхая их нежный запах. — Ты с ума сошёл? Зачем ты так рано встал? — Я не спал, — признался он, садясь на стул рядом. — Всю ночь думал о тебе. — Ты должен спать! — возмутилась она, но в голосе не было строгости. — Ты сам только что из больницы, тебе нужен отдых. — Я отдохну, когда ты будешь дома, — ответил он, наливая кофе в пластиковый стаканчик. — А пока — я здесь. Она взяла кофе, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Настоящий, с корицей, как она любила. — Как ты узнал, что мне можно кофе? — Спросил у Брагина. Он сказал, что можно, если немного. А я тебе немного налью. — Ты договорился с Брагиным? — усмехнулась она. — Пришлось, — Костя вздохнул. — Он долго ворчал, что я нарушаю режим, что сам ещё не восстановился, что должен лежать дома. Но потом сдался. Сказал, что если я буду себя хорошо вести, то разрешит мне оставаться здесь, пока тебя не выпишут. — Ты будешь себя хорошо вести? — приподняла бровь Ира. — Постараюсь, — улыбнулся он. — Но не обещаю. Она рассмеялась, и это был первый раз за долгое время, когда она смеялась по-настоящему, легко, забыв о боли и тревогах. — Кость, — сказала она, когда смех стих. — Спасибо тебе. За всё. — Не за что, — он взял её руку, поцеловал пальцы. — Это ты спасибо. За то, что жива. — Я обещала тебе подумать о ребёнке, — тихо сказала она. — И я подумала. Я хочу попробовать. Если получится — замечательно. Если нет... значит, не судьба. Костя сжал её руку так, что побелели костяшки. — Ира... — прошептал он. — Но сначала я должна встать на ноги, — перебила она. — И ты должен окончательно поправиться. А потом... потом посмотрим. — Мы посмотрим, — повторил он. — Вместе. Часть 2. Приход родителей. Разговор о Покровской Около десяти утра в палату заглянула Дубровская. — Ирина Алексеевна, — сказала она, — к вам пришли. Мария Валерьевна и Иван Николаевич. Пустить? — Конечно, Нина Дмитриевна, пусть заходят. Мария Валерьевна вошла первой — в строгом костюме, с идеальной причёской, но в глазах её была такая тревога, что Ира почувствовала, как у неё самой защемило сердце. — Ирочка! — воскликнула Мария Валерьевна, подходя к кровати и осторожно обнимая её. — Девочка моя! Как ты? Мы так испугались! — Всё хорошо, Мария Валерьевна, — улыбнулась Ира. — Я иду на поправку. — Слава богу, слава богу, — она перекрестилась, присела на стул рядом. — Иван Николаевич, иди сюда, чего встал? Иван Николаевич подошёл, пожал руку Ире, потом Косте. — Ирина Алексеевна, — сказал он, — вы держитесь. Мы все за вас переживаем. — Спасибо, Иван Николаевич, — ответила Ира. — У нас есть новости, — Мария Валерьевна понизила голос. — И хорошие. — Какие? — спросил Костя, настораживаясь. — Юристы нашли доказательства, — сказала Мария Валерьевна. — Те самые тормозные шланги. Экспертиза подтвердила, что они были перерезаны специально. И нашёлся свидетель — механик из автосервиса, где Покровская месяц назад делала ремонт своей машины. Он вспомнил, что она спрашивала, как можно вывести из строя тормозную систему так, чтобы это не сразу заметили. Костя побледнел. — То есть это точно она? — Скорее всего, — кивнул Иван Николаевич. — Но главное — теперь у нас есть доказательства. Мы передали всё в полицию. Они начали расследование. Если её найдут... — Если её найдут, — перебила Мария Валерьевна, — она ответит по всей строгости закона. За покушение на убийство дают большой срок. Ира почувствовала, как внутри поднимается волна облегчения. И одновременно — холодной ярости. Эта женщина чуть не убила Костю. А потом чуть не убила её. И всё из-за какой-то больной, нездоровой одержимости. — Она уехала, — сказала Ира. — Куликов говорил, что она улетела из Москвы. — Улетела, — подтвердил Иван Николаевич. — Но её найдут. Я подключил своих знакомых. У неё папа депутат, но теперь даже он не сможет её прикрыть. Слишком серьёзное дело. — Спасибо вам, — прошептала Ира. — За всё. — Не за что, — ответила Мария Валерьевна, гладя её по руке. — Ты теперь наша. И мы своих в обиду не даём. Часть 3. Илья. Сын приходит к маме После обеда в палату ворвался вихрь. Илья, которого привёз Иван Николаевич, не шёл — он летел, неся в руках огромный рисунок. — Мам Ир! — закричал он, бросаясь к кровати, но вовремя остановленный Костей. — Тихо, Илюш, — сказал Костя. — Маме пока нельзя так резко. — Извини, — прошептал Илья, подходя осторожно. — Я забыл. — Ничего страшного, родной, — улыбнулась Ира, протягивая к нему руку. — Иди сюда. Он прижался к ней, осторожно, боясь сделать больно, и Ира чувствовала, как его маленькие руки обнимают её, как он дрожит, стараясь не заплакать. — Я так боялся, — сказал он в её плечо. — Мне сказали, что ты попала в аварию. Я думал, что ты... — Всё хорошо, Илюш, — она гладила его по голове. — Я жива, я здорова. Скоро вернусь домой. — А когда? — Через несколько дней. Врачи говорят, я быстро поправляюсь. Илья отстранился, вытер глаза рукавом и протянул ей рисунок. — Я нарисовал, — сказал он. — Это мы все вместе. Ты, я, папа. И ещё маленький человечек. Ира взяла рисунок. На нём были нарисованы трое — высокий папа, мама с длинными волосами, мальчик с веснушками. А рядом, за руку с ними, стоял ещё один, совсем маленький человечек, которого Ира сначала не заметила. — Кто это? — спросила она, показывая на маленькую фигурку. — Это наш будущий ребёнок, — серьёзно сказал Илья. — Я хочу братика или сестричку. Можно? Ира и Костя переглянулись. Костя улыбнулся, а у Иры на глаза навернулись слёзы. — Можно, Илюш, — сказала она. — Мы попробуем. — Правда? — обрадовался он. — Ура! Тогда я буду самым старшим братом! Буду его защищать! — Или её, — поправил Костя. — Или её, — согласился Илья. — Я буду защищать всех. И папу, и маму, и братика, и сестричку. Я же мужчина! Костя рассмеялся и притянул сына к себе. — Ты у нас самый лучший мужчина, — сказал он. — Самый смелый. Часть 4. Визит друзей. Мужской разговор К вечеру, когда Илья уехал с Иваном Николаевичем, а Ира задремала, в коридоре послышались голоса. Костя вышел и увидел Куликова и Брагина. Они шли, неся с собой пакет с фруктами и бутылку кваса. — О, Лазарев! — воскликнул Куликов. — Ты чего в коридоре торчишь? Ира спит? — Спит, — кивнул Костя. — Устала. День был тяжёлый. — А ты чего такой хмурый? — спросил Брагин. — Новости плохие? — Новости хорошие, — ответил Костя. — Просто... задумался. — Пойдём, — Брагин взял его за плечо. — Пройдёмся, подышим воздухом. Ира поспит, а мы пока перекурим. Они вышли во двор больницы, сели на скамейку под старым дубом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. — Кость, — сказал Брагин, открывая бутылку кваса. — Ты как сам-то? Не срываешь режим? — Срываю, — честно признался Костя. — Но чувствую себя нормально. Даже лучше, чем до взрыва. — Адреналин, — усмехнулся Куликов. — Лучшее лекарство. — Не смешно, — одёрнул его Брагин. — Кость, ты должен беречь себя. Если с тобой что-то случится, Ире будет ещё хуже. — Я знаю, — вздохнул Костя. — Но я не могу её оставить. Не сейчас. — Понимаю, — кивнул Брагин. — Но после того, как её выпишут, ты должен будешь отлежаться. Иначе последствия могут быть серьёзными. — Постараюсь, — пообещал Костя. — А ты слышал про Покровскую? — спросил Куликов. — Мария Валерьевна нам рассказала. У неё, оказывается, связи такие, что она её из-под земли достанет. — Слышал, — кивнул Костя. — Надеюсь, найдут. — Найдут, — уверенно сказал Брагин. — Такие дела просто так не закрывают. Она ответит. — Слушай, Кость, — Куликов понизил голос. — А что там Ира говорила про ребёнка? Я краем уха слышал, как Илья рассказывал. Костя усмехнулся. — Ты всё слышишь, Серёга. — А то! — гордо сказал Куликов. — Я же лучший друг. Должен быть в курсе. — Мы хотим попробовать, — серьёзно сказал Костя. — Если получится. — Ого, — присвистнул Куликов. — Ну, желаю удачи. — А если не получится? — спросил Брагин. — Не получится — значит, не получится, — ответил Костя. — У нас уже есть Илья. Он нам как родной. Но хочется... — Понимаю, — кивнул Брагин. — Будем надеяться. Они посидели ещё немного, поговорили о работе, о планах, о том, как будут отмечать выписку Иры. Потом Костя поднялся. — Пойду, — сказал он. — Может, проснулась. — Иди, — махнул рукой Куликов. — Мы завтра зайдём. Часть 5. Вечер. Разговор вдвоём Ира действительно проснулась. Она сидела на кровати, опираясь на подушки, и смотрела в окно. Увидев Костю, улыбнулась. — Ты где был? — спросила она. — С Серёгой и Олегом Михалычем разговаривал, — ответил он, садясь рядом. — Как ты? — Хорошо. Голова почти не болит. — Это хорошо. Он взял её за руку, и они молчали, глядя на закат. В палате было тихо, только за окном шумел город. — Кость, — сказала Ира. — Я сегодня много думала. — О чём? — О нас. О будущем. О том, что мы пережили. — И что надумала? Она повернулась к нему, посмотрела в глаза. — Я не хочу больше ждать. Жить в ожидании, что что-то случится. Я хочу просто жить. Здесь и сейчас. — Я тоже, — сказал он. — Когда меня выпишут, я хочу начать всё сначала. Как будто заново. — Заново? — переспросил он. — Да. Вместе. Без оглядки на прошлое. Без страха, что она вернётся. Просто жить. Костя притянул её к себе, осторожно, чтобы не задеть больную руку. — Ира, — прошептал он. — Ты моя жизнь. И я готов начать её заново с тобой. Сколько угодно раз. — Ты не устал? — спросила она. — От тебя? Никогда. Она улыбнулась и поцеловала его. Долго, нежно, как в тот первый раз, когда они ещё не знали, что их ждёт впереди. Часть 6. Ночь. Мысли о будущем Ночью Ира не спала. Она лежала, слушая ровное дыхание Кости, который уснул на стуле рядом, положив голову на край её кровати. Ей было жалко будить его, но и оставить так не могла. — Кость, — тихо позвала она. — Иди сюда. Он открыл глаза, не сразу поняв, где находится. — Ира? Что случилось? — Ничего. Иди ко мне. На кровать. Тебе неудобно так спать. — Мне удобно, — возразил он. — Главное, что ты рядом. — Кость, иди. Он подчинился, осторожно лёг рядом, обнял её, стараясь не задеть повязку. — Так лучше? — спросил он. — Лучше, — ответила она, прижимаясь к нему. — Ира, — прошептал он. — А что будет, если у нас получится? С ребёнком? — Будет малыш, — сказала она. — Маленький, шумный, счастливый. — И мы будем его любить. — Очень. — Ира, я боюсь, — признался он. — Не за себя. За тебя. За Илью. За того, кто может появиться. — Не бойся, — она погладила его по щеке. — Мы справимся. Мы всегда справлялись. — А если нет? — Тогда будем справляться вместе. Как всегда. Он поцеловал её в лоб, и они замолчали, слушая, как за окном шумит город. — Кость, — сказала она через некоторое время. — Ты когда-нибудь думал, что мы будем здесь? После всего, что случилось? — Никогда, — честно ответил он. — Я даже не надеялся, что ты обратишь на меня внимание. Ты же была главврачом, а я... мелкий заведующий. — Мелкий, но наглый, — усмехнулась она. — Самый наглый, — согласился он. — Но ты меня таким полюбила. — Полюбила, — подтвердила она. — И люблю. Они лежали, обнявшись, и тишина была наполнена любовью и надеждой. Впереди было ещё много испытаний — восстановление, поиски Покровской, возможная беременность, новые заботы. Но сейчас, в эту ночь, они были вместе. И это было главным. Часть 7. Утро. Выписка Через три дня Иру выписали. Костя приехал за ней с утра пораньше, с цветами, с её любимыми круассанами. Илья сидел на заднем сиденье и махал руками. — Мам Ир! — закричал он, когда она вышла из больницы. — Ты домой! Ты совсем здорова! — Почти, — улыбнулась она. — Ещё немного, и буду как новенькая. Она попрощалась с медсёстрами, с Дубровской, которая всплакнула на прощание, с Фаиной Игоревной, которая сунула ей в руки пакет с пирожками. — Ешьте, — сказала она. — Поправляйтесь. Вы нам ещё нужны. — Спасибо, Фаина Игоревна, — обняла её Ира. — Вы нам как мать стали. — Ладно уж, — отмахнулась Усова, но в глазах её блестели слёзы. Они сели в машину. Костя вёл, Илья сидел сзади, Ира — рядом. Солнце светило, птицы пели, и впервые за долгое время она чувствовала себя свободной. — Домой, — сказал Костя. — Домой, — повторила она. Машина выехала со стоянки и направилась к их дому. Часть 8. Эпилог дня. Возвращение Дома их ждал сюрприз. Мария Валерьевна и Иван Николаевич приготовили ужин, Шура прислала пирог, Куликов — бутылку хорошего вина (которое Ире пока было нельзя, но для настроения). В гостиной горели свечи, пахло цветами и уютом. — С возвращением! — закричали все хором, когда Ира вошла. Она засмеялась, и слёзы потекли по щекам. Не от боли, не от страха — от счастья. — Спасибо вам, — сказала она. — Всем спасибо. — Садись, садись, — суетилась Мария Валерьевна. — Не стой на ногах. Ира села на диван, Костя рядом. Илья прижался к ней с другой стороны, положив голову на плечо. — Мам Ир, — прошептал он. — Я так рад, что ты дома. — Я тоже, родной, — она поцеловала его в макушку. — А когда мы попробуем сделать братика? — спросил он шёпотом, так, чтобы никто не слышал. Ира покраснела, Костя прыснул со смеху. — Скоро, Илюш, — сказал он. — Очень скоро. Вечер прошёл в тепле и радости. Они ели, пили, разговаривали. Брагин травил анекдоты, Куликов рассказывал о своих подвигах, Мария Валерьевна и Иван Николаевич вспоминали молодость. Ира смотрела на них, на Костю, на Илью, и чувствовала, как сердце переполняется любовью. Поздно вечером, когда все разошлись, они остались вдвоём. Костя обнял Иру, прижал к себе. — Ну что, — сказал он. — Начинаем новую жизнь? — Начинаем, — ответила она. — Я люблю тебя. — И я тебя. За окном светила луна, а они стояли, обнявшись, и верили, что всё будет хорошо.