Часть 62

Глава 62. День шестьдесят второй. Июнь. Суббота. Первый день лета Часть 1. Утро. Гроза приближается Ира проснулась оттого, что за окном было темно, хотя по времени давно должно было светать. Тяжёлые свинцовые тучи нависали над городом, заслоняя солнце, и в воздухе чувствовалось то особенное напряжение, которое бывает перед большой грозой. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Что-то было не так. Какое-то смутное, неясное беспокойство, которое она не могла объяснить. Рядом спал Костя. После вчерашнего переполоха он уснул только под утро, и теперь его лицо было расслабленным, безмятежным. Ира не стала его будить. Она осторожно выбралась из постели, накинула халат и вышла на кухню. Вчерашнее бегство Покровской оставило странный осадок. Она сказала: «Ты пожалеешь. Ты ещё пожалеешь». Ира пыталась убедить себя, что это просто пустые слова, брошенные в отчаянии, но где-то глубоко внутри засела тревога. Полиция обещала, что её найдут, но пока не нашли. А значит, она где-то там, в городе, и может появиться в любую минуту. На кухне было тихо. Ира включила чайник и села у окна. За стеклом уже начал накрапывать дождь — редкие крупные капли били по подоконнику, оставляя мокрые следы. Она смотрела на них и думала о том, как много изменилось за эти два месяца. И как много ещё должно измениться. Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Брагина: «Ирина Алексеевна, Покровская пока не найдена. Будьте осторожны. Полиция ищет, но она опытная, может прятаться. Не выходите из дома без необходимости». Ира вздохнула и убрала телефон. Значит, не нашли. Она где-то там, ждёт своего часа. В спальне зашевелился Костя. Через минуту он вышел, сонный, взлохмаченный, но уже встревоженный. — Ира, что случилось? Ты не спишь. — Не спится, — ответила она. — Гроза будет. — Да, — он подошёл к окну, посмотрел на небо. — Сильная. Он обнял её со спины, прижался щекой к её плечу. — Ира, ты чего-то боишься? — Нет, — соврала она. — Просто... в воздухе что-то висит. Не могу объяснить. — Это из-за вчерашнего, — сказал он. — Она не вернётся. Её поймают. — Надеюсь. Они стояли молча, глядя, как дождь усиливается, превращаясь в настоящий ливень. Вдалеке сверкнула молния, и через несколько секунд громыхнуло так, что стёкла задрожали. — Папа! Мам Ир! — раздался испуганный крик из комнаты Ильи. Костя рванул в коридор, Ира за ним. Илья стоял на пороге своей комнаты, бледный, с большими глазами. — Молния! — закричал он. — Она ударила! — Это просто гром, Илюш, — Костя подхватил его на руки. — Не бойся. Мы здесь. — Я не боюсь, — сказал Илья, но вцепился в отца так, что побелели пальцы. — Просто... громко. Ира подошла, обняла их обоих. — Всё хорошо, родной. Мы вместе. Они вернулись в гостиную, уселись на диван. Илья забился между ними, и они сидели втроём, слушая, как за окном бушует стихия. — Мам Ир, — вдруг сказал Илья, — а у нас будет маленький? Когда? Ира и Костя переглянулись. — Скоро, Илюш, — ответила она. — Мы постараемся. — Я хочу, чтобы он был летом, — мечтательно сказал Илья. — Чтобы тепло было. — Может, и будет, — улыбнулся Костя. Гроза бушевала уже около часа, когда Ира почувствовала, что ей становится дурно. Сначала просто лёгкая слабость, потом тошнота, потом резкая боль внизу живота. Она стиснула зубы, не желая показывать, что ей плохо. Но боль нарастала. — Кость, — прошептала она, когда очередная молния осветила комнату. — Мне... мне нужно в туалет. — Что с тобой? — он сразу заметил, как она побледнела. — Ничего, — она попыталась встать, но ноги не слушались. — Просто... что-то не так. Костя подхватил её, не давая упасть. Илья смотрел на них испуганными глазами. — Мам Ир, что с тобой? — Всё хорошо, Илюш, — сказала Ира, но голос её дрожал. — Сиди здесь, мы сейчас. Костя помог ей дойти до ванной. Она закрыла дверь и прислонилась к стене. Боль стала острой, и она поняла, что это не просто спазм. Что-то было серьёзно не так. Часть 2. Кровь Когда Ира вышла из ванной, лицо её было белым, как бумага. Костя ждал в коридоре. — Ира, что случилось? — спросил он, вглядываясь в её лицо. — Кость, — прошептала она. — У меня... кровь. Он замер. Смысл её слов доходил медленно, а потом ударил, как тот гром снаружи. — Кровь? — переспросил он. — Где? — Внизу, — она едва держалась на ногах. — Кость, что если... если я была беременна? Он подхватил её на руки, отнёс в спальню, уложил на кровать. — Лежи, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я сейчас позвоню Брагину. — Илья, — вспомнила она. — Он испугается. — Я скажу ему, что ты заболела. Он вышел в коридор, на ходу набирая номер. — Олег Михалыч, — сказал он, когда Брагин ответил. — У Иры кровотечение. Что делать? — Какое кровотечение? — голос Брагина сразу стал напряжённым. — Внизу, — Костя говорил быстро, сбиваясь. — Она думает, что могла быть беременна. — Срочно в больницу, — приказал Брагин. — Я вызову скорую. Ничего не предпринимай, только уложи её и не давай вставать. — Понял. Костя вернулся в спальню. Ира лежала с закрытыми глазами, её лицо было белее простыни. — Ира, — он сел рядом, взял её за руку. — Скорая едет. Всё будет хорошо. — А если нет? — прошептала она, не открывая глаз. — Если я потеряю ребёнка, даже не зная, что он был? — Не думай об этом, — сказал он. — Сейчас главное — ты. Она открыла глаза, посмотрела на него. — Кость, я только начала верить, что у нас может быть что-то, кроме прошлого. Что мы можем начать сначала. — Мы начнём, — твёрдо сказал он. — Сейчас. Всегда. Не важно, что случится. В дверь позвонили. Костя вскочил, побежал открывать. На пороге стояли два фельдшера с носилками. — Константин Лазарев? — спросил старший. — Да. Она в спальне. Фельдшеры быстро прошли в комнату, осмотрели Иру, измерили давление, задали несколько вопросов. Потом уложили на носилки. — Всё серьёзно? — спросил Костя. — Не знаем, — честно ответил фельдшер. — В больнице разберутся. Вы с нами? — Конечно. Он обернулся к Илье, который стоял в дверях гостиной, бледный, испуганный. — Илюш, — Костя присел перед ним на корточки. — Маме нужно в больницу. Я поеду с ней. Ты посидишь у бабушки, хорошо? Я позвоню деду Ване, он за тобой приедет. — Она умрёт? — спросил Илья, и голос его дрожал. — Нет, — твёрдо сказал Костя. — Не умрёт. Обещаю. — Тогда я подожду, — Илья вытер слёзы. — Только вы вернитесь. — Вернёмся, — пообещал Костя и поцеловал его в лоб. Часть 3. В больнице В Склифе Иру сразу увезли в гинекологическое отделение. Костя остался в коридоре, глядя на закрытую дверь. Руки дрожали. Он достал телефон, набрал номер матери. — Мам, — сказал он. — Иру увезли в больницу. Кровотечение. Можешь забрать Илью? — Боже, — выдохнула Мария Валерьевна. — Конечно, сынок. Мы сейчас. А что с ней? — Не знаю. Жду. — Держись. Мы помолимся. Он отключился и прислонился к стене. В голове было пусто. Он вспомнил, как она сказала: «Если я потеряю ребёнка, даже не зная, что он был». А что, если он был? Что, если они уже были на пороге новой жизни, а теперь всё рухнуло? Время тянулось бесконечно. Костя смотрел на дверь, за которой скрылась Ира, и считал минуты. Десять, двадцать, тридцать... Каждая секунда была пыткой. Наконец дверь открылась. Вышла женщина-врач, которую он раньше не видел. — Константин Германович? — спросила она. — Да. Как она? — Угроза выкидыша, — сказала врач. — Мы остановили кровотечение. Пока держится. — Ребёнок... — начал он. — Она действительно беременна, — подтвердила врач. — Срок маленький, около четырёх недель. Мы сделали всё возможное. Сейчас нужен покой. Костя почувствовал, как земля уходит из-под ног. Ребёнок. У них будет ребёнок. — Можно к ней? — спросил он. — На пять минут. Она спит, мы дали успокоительное. Но вы можете посидеть рядом. Он вошёл в палату. Ира лежала на койке, бледная, с закрытыми глазами. Рядом пикал монитор. Костя сел на стул, взял её руку. — Ира, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Ребёнок жив. Врачи сказали, что всё будет хорошо. Ты слышишь? Она не отвечала, но ему показалось, что её пальцы чуть сжали его руку. Часть 4. Мария Валерьевна и Илья Илья сидел на кухне у бабушки и смотрел в окно. Дождь уже кончился, тучи рассеивались, и солнце пробивалось сквозь них, освещая мокрый асфальт. — Бабуль, — сказал он, — а мама Ира поправится? — Поправится, Илюша, — ответила Мария Валерьевна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Она сильная. — А что с ней? — не унимался он. — Просто немного заболела, — уклончиво ответила она. — Скоро вернётся домой. — А маленький? — спросил он вдруг. Мария Валерьевна замерла. — Какой маленький? — Ну, тот, которого мы ждём, — сказал Илья, как о чём-то само собой разумеющемся. — Я же рисунки рисовал. Он там, у мамы в животике? Мария Валерьевна посмотрела на него долгим взглядом. — Откуда ты знаешь? — Я всё знаю, — серьёзно ответил Илья. — Я же старший брат. Я должен заботиться. — Илюша, — Мария Валерьевна обняла его. — Ты самый замечательный внук на свете. — Я знаю, — вздохнул он. — Только вы скажите, когда он родится? — Скоро, — ответила она. — Очень скоро. Часть 5. Возвращение домой Через три дня Иру выписали. Костя приехал за ней, бледный, но улыбающийся. Илья ждал в машине, нетерпеливо выглядывая в окно. — Всё будет хорошо? — спросила Ира, когда они выходили из больницы. — Всё будет хорошо, — ответил Костя, обнимая её. — А ребёнок? — С ним всё в порядке. Врачи сказали, что если будешь соблюдать режим, всё пройдёт нормально. — Я буду, — пообещала она. Дома их ждал сюрприз. Мария Валерьевна и Иван Николаевич приготовили ужин, Шура прислала пирог, даже Дубровская позвонила и передала привет. Илья бегал вокруг, суетился, поправлял подушки на диване. — Мам Ир, ложись! — командовал он. — Ты не должна вставать! Я сам всё принесу! — Илюш, я же не инвалид, — засмеялась она. — А ты лежи, — строго сказал он. — Я за тобой ухаживаю. Я же старший брат. Вечером, когда Илья уснул, Костя и Ира остались одни. Сидели на кухне, пили чай, смотрели на тёмное небо. Гроза давно прошла, оставив после себя свежесть и чистоту. — Кость, — сказала Ира. — Я так боялась. — Я тоже, — признался он. — Но всё обошлось. — Теперь я должна беречь себя. И его. — Мы будем беречь, — поправил он. — Вместе. Она положила руку на живот, ещё плоский, но уже несущий новую жизнь. — Я хочу, чтобы это была девочка, — сказала она. — А я — мальчик, — улыбнулся он. — Чтобы Илья не скучал. — Спорить будем? — Будем. Всю жизнь. Она поцеловала его, и в этом поцелуе было обещание будущего. Часть 6. Ночь. Неожиданный звонок Поздно вечером, когда Ира уже спала, зазвонил телефон Кости. Он взглянул на экран — незнакомый номер. Вышел на балкон, чтобы не разбудить её. — Алло? — тихо сказал он. — Константин Германович? — голос был официальным, сухим. — Вас беспокоят из следственного комитета. У нас новости по делу Покровской. — Слушаю. — Её нашли, — сказал следователь. — Она пыталась покинуть страну, но была задержана в аэропорту. Сейчас находится под стражей. Костя выдохнул. Всё кончилось. — Она что-нибудь сказала? — спросил он. — Ничего вразумительного, — ответил следователь. — Но есть одна деталь. Она утверждает, что не резала тормоза. Говорит, что кто-то другой это сделал, и она знает, кто. — Кто? — Отказывается говорить. Но мы работаем над этим. Костя замер. — Вы думаете, у неё был сообщник? — Не исключено. Поэтому просим вас быть осторожными. Если она не врала, возможно, есть кто-то, кто всё ещё представляет опасность. — Понял, — сказал Костя. — Спасибо, что сообщили. Он отключился и долго стоял на балконе, глядя в темноту. Сообщник. Кто-то, кто мог перерезать тормоза. Кто-то, кто до сих пор на свободе. Кто-то, кто мог знать, где они живут. Он вернулся в спальню, посмотрел на спящую Иру, на её руку, лежащую на животе. Она была такой беззащитной. И такой уязвимой. — Я никому не дам вас тронуть, — прошептал он. — Никому. Внизу хлопнула дверь подъезда. Костя вздрогнул, подошёл к окну. На улице было пусто. Только фонари освещали мокрый асфальт. Но ему показалось, что в тени деревьев мелькнула чья-то фигура. Он постоял ещё несколько минут, вглядываясь в темноту. Никого. Просто показалось. Он лёг рядом с Ирой, обнял её. Она прижалась к нему во сне, и он чувствовал её дыхание, её тепло. Её жизнь. — Всё будет хорошо, — прошептал он в темноту. — Я никого не подпущу к вам. Он не знал, что внизу, в подъезде, в этот момент кто-то читал табличку с фамилиями жильцов на почтовых ящиках. Чья-то рука в перчатке провела пальцем по строчке «Лазарев К.Г.». И тихий голос прошептал: — Нашёл.