Часть 5. Вино и вина

Посиделка затянулась. Было уже глубоко за полночь. В загашнике Стеллы, как оказалось, было припасено ещё несколько бутылок вкусного вина, которые она тайком стащила из погреба своего отца, будучи на летних каникулах. На всякий экстренный случай. Блум сидела в углу дивана, поджав ноги, и молча улыбалась. Алкоголь разливался по телу приятным обжигающим теплом, а мысли наконец перестали скакать и улеглись. Лейла, которая обычно держала себя в руках лучше всех, сегодня почему-то плюнула на всё и позволила себе расслабиться. Она сидела на полу, вытянув длинные ноги, и рассказывала какую-то историю про тренировки на Андросе, то и дело сбиваясь и начиная сначала. — А потом этот русал… Нет, подожди, сначала был дельфин… Или не дельфин? — Она помолчала, нахмурилась и махнула рукой. — Неважно. Короче, все были мокрые. Флора весь вечер контролировала всё и вся, включая количество выпитого каждой из подруг, но в итоге сдалась первой. Она сидела на диване рядом с Блум, положив голову той на плечо, и сладко спала. Текна забрала из её застывшей руки бокал и бережно укрыла подругу тёплым пледом, а затем ушла в комнату со словами: — Спокойной ночи, девушки. Я, пожалуй, тоже отключу себя. — Ладно, — Лейла с трудом поднялась с пола. — Я, наверное, тоже пойду. А то завтра Гризельда нас всех построит, а я даже не вспомню, как меня зовут. — Тебя зовут Лейла, — иронично подсказала Муза. — Ты с Андроса. Любишь воду и дельфинов. — И русалов, — добавила Стелла, икнув. — Мокрых. Муза тем временем допила остатки вина из своего бокала и с сожалением посмотрела на пустую бутылку. — Всё хорошее когда-нибудь кончается, — философски задумчиво подметила она. — Ладно, всем доброй ночи, — добавила фея музыки и скрылась за дверью своей комнаты. В общей комнате остались только Блум, Стелла и спящая Флора. Вино было выпито, настроение — устало-расслабленное, а говорить ни о чём не хотелось. Но Стелла, как всегда, не могла просто сидеть и молчать. — Блум, — позвала она негромко, покосившись на спящую Флору. — А расскажи, что в итоге у вас там случилось? Ну, когда ты Валтора нашла. И вообще, как ты поняла, где он был? Блум замялась. Рассказывать правду, хоть и лучшей подруге, как-то не хотелось… Это было слишком личным, что ли. Слишком… странным. Ну что она расскажет? Что у них с Валтором точно есть какая-то связь? Что он трогал её, а ей было приятно от его прикосновений? Она пока и сама не понимала, что всё это значит… — Я просто… почувствовала, — ответила она уклончиво. — Ну, знаешь, интуиция. Как-то сразу поняла, что нас отвлекают. Трикс обычно сразу в драку кидаются, а тут было даже странно. Вот я и пошла проверять. — И-и-и? — Стелла приподняла бровь. — Ну что «и»? — Блум пожала плечами, стараясь говорить буднично. — Он был в том зале, где вы меня потом нашли. Хотел забрать артефакт. Я попыталась его остановить, но он швырнул в меня какое-то парализующее заклинание. — А дальше? — А дальше он разбил куб, забрал свою побрякушку и ушёл, — Блум отвела взгляд. — Потом пришли вы. — И всё? — Стелла сделала скучающий вид. — Просто парализовал и свалил? Ску-у-учно… — А ты хотела, чтобы он меня вообще прибил? — Огрызнулась Блум. — Нет, ну почему сразу прибил? — Стелла задумчиво уставилась в потолок. — Просто представь картину: ты лежишь вся такая красивая и беспомощная на полу, а он — высокий, опасный, хладнокровный убийца и преступник, в этих своих обтягивающих брюках и длинном плаще… — Она мечтательно закатила глаза. — Я бы на его месте как минимум хотя бы полюбовалась. Блум замерла. — Что ты сказала? — Я говорю, атмосфера мощная была — суперсексуальный мужик и беспомощная девушка рядом. Прямо как сцена из фильма. — Стелла хихикнула, явно не замечая, как меняется лицо подруги. — На самом деле, тебе повезло, что он просто ушёл. А мог бы… — Заткнись! Стелла осеклась. — Блум, я же шучу… — Очень смешно! — Блум встала. В её голосе зазвенело что-то, чего Стелла раньше не слышала. — Я же просила тебя закрыть свой рот ещё тогда, когда ты в первый раз несла подобную чепуху про этого идиотского Валтора. Ты вообще в курсе, что твой отец всё ещё им заколдован? У меня такое чувство, что тебе глубоко плевать на это. Повеселилась? Отлично. Я спать. — Блум, подожди, я не это имела в виду… Но Блум уже шла к своей комнате, не обращая никакого внимания на Стеллу и её оправдания. — Блум! Да подожди! Я не хотела тебя… Дверь перед носом Стеллы громко хлопнула, отчего спящая на диване Флора на пару секунд проснулась, поменяла сидячее положение на лежачее и снова провалилась в сон. Стелла занесла руку над комнатной ручкой двери, за которой скрылась обиженная подруга, но в ответ услышала лишь щелчок закрывающегося замка. — Вот чёрт, — выдохнула она. — Ладно, завтра извинюсь. Флора во сне что-то пробормотала и перевернулась на другой бок, а потухшая Стелла зашагала в свою комнату.

***

В своей комнате Блум лежала на кровати, глядя в потолок. Внутри неё всё кипело. Не из-за шутки Стеллы. Скорее из-за того, что она была права: это действительно была идеально воплощённая в жизнь сцена, как будто из фильма… «Я ненормальная. Он враг моей семьи. Он мой враг. А я лежу здесь и вспоминаю, как он меня трогал.» Стелла озвучила всё то, в чём Блум боялась признаться даже себе. Она винила себя за каждую мысль о нём, о его прикосновениях, взгляде, словах. «Дура-дура-дура. Зачем я так сорвалась на неё?» Может, всё дело в алкоголе? Он всегда так действует — сначала расслабляет, а потом выплёскивает наружу все переживания, что накопились внутри. Все эти эмоции, что Блум пыталась держать в узде, вырвались наружу в самый неподходящий момент. Фея мысленно дала себе пощёчину, вспоминая, что она наговорила подруге про её отца. «Как я могла?» Каждый день Стелла носила эту боль в себе, скрывая её за маской беззаботности, никому при этом не жалуясь. Она, как солнышко, всегда улыбалась даже в самые паршивые дни и поднимала настроение и самой Блум, и всем вокруг. Она всегда была рядом. Всегда вытаскивала её из тоски, заставляя смеяться, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Несмотря на ситуацию со своим отцом, фея солнца и луны продолжала жить дальше. Она понимала всю неясность обстановки и ждала того момента, когда наконец сможет вернуть его. А Блум, её лучшая подруга, взяла и ткнула пальцем прямо в эту свежую рану. «Как? Как можно было ляпнуть такое самому близкому человеку?» Блум лежала и прокручивала в голове план: утром она первым делом пойдёт и извинится перед Стеллой. Она всё исправит. Скажет: что поступила как дура, что не имела никакого права так говорить о её отце, что Стелла лучшая подруга, которую только можно пожелать, что она безгранично благодарна ей и очень сильно её любит. Мысли с каждым вздохом всё больше и больше проваливались в пустоту, глаза слипались сами по себе, а Блум просто перестала с этим бороться. В следующий же миг её уже не было. Были только дыхание, только тишина, и только очередной сон.

***

Валтор, как обычно, сидел в своём кабинете на кресле, откинувшись на спинку. Он смотрел в парящее перед ним двустороннее зеркало. Его лицо в тусклом фиолетовом свете казалось почти задумчивым, а глаза горели тем самым холодным огнём. Тонкая серебристая гладь показывала комнату в Алфее, где Блум сидела с бокалом вина. Принцесса Солярии — блондинка, одна из тех назойливых фей, что постоянно рушат его планы, — что-то ей говорила, размахивая руками. Фея, атакующая его на Андросе противным цветочным вихрем, спала рядом, положив голову на плечо Блум. Его взору было доступно всё. Сначала Блум слушает блондинку, потом вдруг резко встаёт, что-то отвечает, хмуря брови, — и уходит в свою комнату, хлопнув дверью. Валтор чуть наклонил голову, наблюдая за Стеллой. Та замерла, глядя на закрывшуюся дверь. Её вид был настолько растерянный, что маг почти посочувствовал. «Бедная принцесса. Дружить с огнём — значит иногда обжигаться». Он снова посмотрел на дверь, за которой только что скрылась Блум, а в глазах мелькнуло что-то вроде… восхищения? «Как хорошо, что я не боюсь ожогов».

***

Комната во сне Блум оставалась такой же, как и наяву. Он стоял у окна. Она поняла это, даже не поворачивая головы. На полу, там, где лунный свет разлился холодным серебром, появилась большая тень. Сердце пропустило удар, но страха не было. Только странное, тягучее предвкушение. Блум приподнялась на локтях, повернувшись к окну. Валтор стоял в двух шагах от её кровати неподвижно, со сложенными за спиной руками. В них он держал тот самый артефакт, украденный в музее Волшебства прямо перед её носом. Хранительница посмотрела на его профиль — острый, точёный, будто вырезанный из мрамора. Он был без привычного плаща, только в брюках и идеально белой рубашке, которая красиво подчёркивала его широкие плечи и аристократичную осанку. Валтор повернул голову, и его губы дрогнули в той самой ухмылке, которую она уже знала наизусть — насмешливой и самоуверенной. Но сейчас в ней было что-то ещё. Блум смотрела на него — предателя, убийцу своих родителей, врага Волшебной Вселенной — и впервые позволила себе, без угрызений совести, подумать о том, как же он красив. По-настоящему. Может, это вино так подействовало? — Я снова пришёл в твой сон, как и обещал, — сказал он тихим, бархатистым голосом. — Ждала меня? Блум скинула с себя одеяло, медленно и несмело вставая с кровати. Она хотела что-то сказать, но ей не дали. Шаг — и он был уже рядом. Ещё шаг — и его руки обхватили её талию, притягивая к себе. Блум ахнула, уперевшись ладонями в его грудь, но это было не сопротивление — скорее попытка удержать равновесие в мире, который внезапно перевернулся. — Тише, — прошептал он, склоняясь к её губам. — Я же говорил, что мы скоро увидимся. Валтор поцеловал её сначала нежно, почти осторожно, словно пробуя на вкус и испытывая границы. Блум на мгновение замерла, а потом сама не поняла, как ответила взаимностью. Её пальцы вцепились в его рубашку, притягивая ближе. Поцелуй стал ещё глубже, жарче, откровеннее. «Дракон, что я творю?» — Пронеслось в голове у феи. Одним резким движением он прижал её к стене, и холодная поверхность обожгла кожу даже через ночную рубашку, на что тут же стало всё равно, потому что спереди прижималось большое горячее тело. Его руки скользнули по талии, сжали бёдра, прижимая теснее к стене корпусом. Блум тихо простонала ему в губы, когда одна ладонь опустилась ниже и сжала упругую ягодицу — сильно, собственнически, заставляя выгнуться навстречу. — Ты… — выдохнул он, отрываясь от её губ, чтобы продолжить дорожку поцелуев по шее. — Прекрасна. Его пальцы нашли края рубашки и, потянув за них, маг распахнул ткань, разрывая пуговицы одним рывком. Прохладный воздух коснулся кожи, а его ладонь накрыла небольшую, но упругую грудь, идеально поместившуюся в его руке. Фея прикусила губу, чтобы не застонать уже в голос, и вцепилась пальцами в его рубашку, притягивая ближе. Блум откинула голову, ударившись затылком о стену, но даже не почувствовала боли. Только его губы на шее, оставляющие влажный след, только его пальцы, сжимающие и поглаживающие, только волны жара, расходящиеся по всему телу изнутри. Она таяла в его руках, полностью отдавшись ощущениям, забыв, кто он и зачем она это делает. Где-то уже на самом краю сознания феи всё ещё теплилась мысль: «Остановись. Что ты творишь? Завтра ты будешь ненавидеть себя за это.» Блум слышала этот голос взывающей совести. Знала, что утром придёт стыд, что она будет каждую секунду проклинать себя за эту слабость и не сможет смотреть подругам в глаза. Но губы на шее выжигали все мысли дотла. Она чувствовала его каждой клеточкой. А особенно там, где в девичье бедро упиралось что-то горячее, большое, твёрдое, отчего у феи перехватывало дыхание. Даже через плотную ткань брюк ощущалось, насколько сильно он хочет её. «Остановись!» — Бился где-то далеко-далеко остаток разума. Она знала, что завтра наступит ад, но сердце приказывало гореть сейчас. Валтор закинул её ногу на своё бедро, всё больше и больше стирая границы дозволенного. Его губы снова впились в её шею — теперь уже жадно, оставляя следы — засосы. Горящие метки. Блум таяла. Его руки делали с ней что-то невероятное. Одна по-прежнему сжимала ягодицу, массируя, дразня, приближаясь к самому желанному, но всё ещё не переступая черту. Другая играла с грудью, сжимая сосок, заставляя принцессу выгибаться и стонать громче. Низ живота тянуло, а трусики уже давно намокли — фея чувствовала эту липкую влагу, которая делала её ещё более уязвимой, ещё более открытой. Но Валтор не спешил. Он дразнил. Мучил. Растягивал удовольствие так, будто смаковал каждый миг её капитуляции. — Валтор… — выдохнула она, сама не зная, о чём просит: продолжать или остановиться. Он поднял голову, оторвавшись от нежной шеи, и посмотрел ей в глаза. В его взгляде было что-то, от чего у хранительницы подгибались колени — голод, триумф, и вдруг… — Интересно, Блум, а что скажут твои подруги, когда узнают, чем ты занимаешься в своих снах с их заклятым врагом? — Спросил он, глядя в её глаза с леденящей душу усмешкой, а рука, сжимающая ягодицу, резко переместилась на шею. Пальцы сомкнулись. Не больно, но достаточно ощутимо. Блум замерла. Что? — Что? — Её как будто резко окатили ведром холодной воды. Внутри всё оборвалось. — Ты слышала, — он сжал пальцы сильнее, давая почувствовать свою власть. — Ответь, Блум. Разве тебе не совестно? — Выдохнул он ей в губы, и его голос, минуту назад хриплый от возбуждения, теперь звучал ровно и угрожающе. Она смотрела в его глаза, в которых только что горели страсть и желание, а теперь вспыхнуло что-то другое — едкая, леденящая душу усмешка. Контраст был настолько резким, что Блум показалось, будто это два совершенно разных человека. Тот, кто целовал её так, что подгибались колени — и этот, холодный, властный, сжимающий пальцы на горле. И вдруг всё вокруг пошло рябью. Сон схлопнулся за долю секунды — стены, маг, прикосновения. Всё сжалось в одну точку и исчезло, оставив после себя только пустоту и бешено колотящееся сердце. Она лежала в своей кровати, в своей комнате в Алфее. Солнце уже почти встало, а часы на тумбочке показывали шесть утра. Флора спала в своей постели — у неё был ключ от комнаты и она, видимо, проснулась ночью в общей комнате и перебралась сюда. Блум тяжело дышала, держась рукой за шею. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вот-вот выскочить наружу. В ушах шумела кровь, тело горело, а разум кричал: «Что ты натворила?» Она провела дрожащей рукой по шее. Подскочив и схватив маленькое зеркало с прикроватной тумбочки, фея начала осматривать себя: никаких следов. Ни засосов, ни меток. Кожа была чистой и гладкой. Облегчение накрыло такой волной, что Блум снова плюхнулась головой на подушку и на мгновение зажмурилась. «Просто сон. Просто. Сон.» Впервые за долгое время это был самый обычный сон. Без магии, вторжения, без его присутствия. Только её собственное подсознание и стыд за всё, что просто взяло и приснилось. Или может алкоголь так странно повлиял? Сердце всё равно продолжало колотиться как бешеное. Мозг проецировал его прикосновения, его губы, впившиеся в её шею, его мышцы, которые она чувствовала через тонкую шёлковую ткань рубашки, его большое крепкое тело, прижимающее к стене. Где-то глубоко в сознании пульсировало: «Он не приходил. Это не была магия… Это… я. Мой мозг сам создал этот сон». Она пролежала так ещё минуту, пытаясь унять дыхание и начинающую пожирать до самых костей совесть, пытаясь убедить себя, что это ничего не значит, что это просто реакция организма на яркий сон, просто… Ничего не помогало. Блум села на кровати, откидывая одеяло, и замерла, ощутив, что ткань комбинации была насквозь промокшей не только во сне, но и в реальности. Вот же грёбаный демон! Она встала, крадясь на цыпочках, стараясь не разбудить Флору, и взяла полотенце. Пробравшись к двери, Блум выскользнула в общую комнату, чтобы пойти в душ.

***

В гостиной было тускло — шторы всё ещё задёрнуты, пропуская только тонкие полоски утреннего света. Тишина стояла почти полная, разве что где-то тихонько тикали часы и еле слышно шумела вентиляция. Блум только сделала шаг к двери в ванную комнату, как вдруг заметила движение на диване. Стелла. Она сидела, укутавшись в одеяло, которым ночью была укрыта Флора. Волосы растрёпаны, косметики на лице нет, и в этом полумраке она выглядела не привычной блистательной принцессой, а просто уставшей девушкой, которая, судя по синякам под глазами, не спала всю ночь. Стелла обернулась было на звук закрывающейся двери и, увидев там подругу, спросила: — Блум? Почему ты не спишь? — Стелла? — Блум замерла, глядя на неё. — Почему ты здесь сидишь? Стелла отвела взгляд, теребя край одеяла. — Переживала, — тихо сказала она. — Всю ночь думала про нашу ссору… Блум, прости меня, пожалуйста, я не хотела, чтобы ты… — Стелла, — перебила её Блум, делая несколько шагов к дивану. — Ты не должна извиняться. Это полностью только моя вина… Стелла подняла глаза на подругу. Блум, подсев к ней на диван, продолжила: — Я не должна была так реагировать на твою шутку. А тем более… — её голос дрогнул. — Тем более я не должна была говорить то, что сказала про твоего отца. Я такая дура, Стелла… Я сказала это, даже не подумав. Даже не представляю, как тебе было больно это слышать… — Блум сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать от наворачивающихся слёз. — Прости меня, пожалуйста. Я очень жалею. Правда. Стелла смотрела на неё секунду, другую. А потом вдруг подалась вперёд и обняла. Крепко, по-настоящему, как умела только она. — Я не держу на тебя зла, Блум, — прошептала она ей в плечо. — Совсем. Ты моя подруга. И все мы иногда говорим глупости. — Она немного отстранилась, глядя подруге в глаза. — Знаешь… Я стараюсь не думать об этом. Об отце. Просто пока нет возможности что-то исправить… То, что с ним произошло — это просто ужасно. После того бала графиня Кассандра женила его на себе, и они вместе с Химерой захватили всю власть в Солярии, теперь там правит бал. А папа ведёт себя, словно он их тень… А мы… А мы в чёрном списке королевской охраны… Если мы только приблизимся ко дворцу, нас тут же посадят за решётку. Я не хочу вами рисковать. Блум молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. В голове все мысли пронеслись разом, как снежный ком: бал. Кассандра. Монстр. Отец, не помнящий дочь. Охрана с солнечными псами. А ведь они едва сбежали из дворца… «А я ещё посмела думать, что она просто сидит на месте, ничего не делая, и живёт свою лучшую, беззаботную жизнь…» — Мы расколдуем твоего отца, — сказала Блум твёрдо. — Слышишь? При первой же возможности мы это сделаем. Я обещаю, что всё будет хорошо. Стелла уткнулась носом ей в плечо и шмыгнула, а Блум снова её обняла. — Какие же мы дуры, — пробормотала блондинка. — Ссоримся из-за ерунды. — Дуры, — согласилась Блум. — А ещё мне кажется, что третья бутылка вина всё-таки была лишней… Дверь спальни скрипнула, и в проёме показалась Лейла. Бодрая, свежая, в спортивной форме, с ковриком для йоги под мышкой. Она окинула взглядом обнимающихся подруг и приподняла бровь. — Вы чего не спите? Будильник ещё не звенел. Или вы всю ночь тут просидели? — А чего это ты такая бодрая? — Выдохнула Стелла, мгновенно меняясь в настроении. — Тебя вчера унесло быстрее всех! Ты лепетала что-то про мокрых русалов с дельфинами, еле языком шевелила! Как это работает? Поделись секретом, а? Лейла расстелила коврик на полу и опустилась на него, начиная делать растяжку. — Ничего не помню, — невозмутимо заявила она. — Но нарушать свою дисциплину — это просто неуважительно по отношению к себе. Поэтому я здесь. — Ты сумасшедшая, — констатировала Стелла. — Скорее дисциплинированная, — поправила её Текна, выходя из комнаты. Дверь Флоры приоткрылась. Сонная фея природы высунула голову, оглядела собирающуюся компанию и улыбнулась. — Доброе утро. Я услышала голоса… Вы уже не спите? — Да кто тут уснёт, — проворчала Стелла, в голосе которой уже не было и следа от ночной тоски. — Лейла вон йогу с самого утра фигачит, Блум извиняется, а я пытаюсь понять, где моя маска для лица от отёков! Из комнаты, где всё ещё спала Муза, донёсся разъярённый крик: — АЛЛО, ХВАТИТ ШУМЕТЬ! ДАЙТЕ ПОСПАТЬ! — Вставай, соня! — Крикнула Стелла. — Мы тут уже тысячу раз поссориться и помириться успели, а она дрыхнет! — Я через пять минут выйду и прибью вас всех! — Пообещала Муза. — Чур я в душ первая! — Спохватилась Блум, вскакивая с дивана. — Вот же коза! — Послышалось недовольное ворчание сзади.

***

Рассвет над Облачной Башней всегда был особенным. Солнце сюда почти не пробивалось — вечная дымка, клубящаяся вокруг остроконечных шпилей, задерживала лучи, превращая их в бледное, призрачное сияние. Но сегодня туман опустился особенно низко, укутав основание дворца плотным молочно-белым покрывалом. Башня парила в этом тумане, словно призрак. Где-то внутри, в кабинете одной из главных башен, горел свет. Валтор просидел за чтивом всю ночь напролёт. Он любил не спать ночью. Да и в принципе спал очень редко, потому что ночь всегда была его любимым временем суток. Временем, когда никто не мешал, не отвлекал, не задавал глупых вопросов. Именно ночью в голову приходят самые гениальные идеи и планы. Фолианты громоздились вокруг него стопками — древние, в потрескавшихся кожаных переплётах, с пожелтевшими страницами, исписанные формулами, которые мало кто в Магиксе мог прочесть. Он перелистывал их один за другим, делая пометки прямо в воздухе магическими искрами и сверяя символы. Так незаметно и наступил рассвет. Ручка двери опустилась вниз, издавая характерный щелчок. Валтор поднял голову. На пороге стояли Трикс — заспанные, растрёпанные. Они входили в кабинет так, будто всю ночь совершали подвиг. Айси волокла ноги, пытаясь сохранить достоинство и ровную осанку, но опухшие глаза выдавали её с головой. Сторми зевала, не прикрывая рта, и складывалось ощущение, что она готова рухнуть прямо тут — на ковёр. Дарси пыталась делать вид, будто она бодра, но книга в её руках была перевёрнута вверх ногами. — Выглядите отвратительно, — констатировал Валтор. — Ты звал, — голос Айси был хриплым после сна. — Что тебе надо от нас в такую рань? — Уже утро, — парировал он. — Для кого-то утро, а для нас ещё ночь, мы же не бессмертные демоны, чтобы не… — пробормотала Сторми и тут же испуганно замерла, поймав его взгляд. Валтор проигнорировал её слова. Он откинулся на спинку кресла, одаривая их долгим, оценивающим взглядом. — Вам не помешало бы набраться сил, дамы, — сказал он. — Настоящих. И я не о тех жалких сосульках, которыми вы балуетесь. Айси перекосило, а остальные Трикс переглянулись. — В смысле? — Осторожно спросила Дарси. — Каким образом? Валтор встал из-за стола и подошёл к высокому окну, за стеклом которого клубился утренний туман. — Недавно я побывал в гостях в королевском дворце Солярии, — произнёс он, глядя куда-то вдаль со сложенными за спиной руками. — Искупался в их солнце. Вам бы это тоже не помешало — впереди у нас ещё много целей и грандиозных планов. — Искупаться в солнце? — Сторми поморщила лоб. — Это как? Валтор посмотрел на неё долгим, пренебрежительным взглядом. — Теперь я начинаю понимать, почему Гриффин исключила тебя, — съязвил он. — От ученицы, не знающей элементарных основ «магического мироздания Волшебной Вселенной», действительно очень мало толку. Остатки сна Сторми сняло как рукой. Айси и Дарси хихикнули, видя, как ту затрясло от гнева. — Солнце Солярии — это мощный источник силы. Тот самый, что питает всю магию этого королевства. Тот, кто окунётся в нём, станет в разы сильнее. — Он сделал паузу. — Вам бы это тоже не помешало. Тишина. Трикс смотрели на Валтора так, будто тот предложил им прыгнуть в жерло вулкана. — И как мы туда попадём? — Спросила Дарси. — Сегодня вечером во дворце Солярии состоится бал-маскарад, — коротко ответил он. — Для нас это отличный шанс проникнуть во дворец без лишней шумихи, ведь лишнее внимание нам сейчас ни к чему — побережём силы. Стража будет следить за главным залом, и всё их внимание будет приковано к гостям в нём. Мы спокойно пройдём в Зал Вселенной и сделаем все свои дела без лишних глаз. Думаю, что с парой охранников у входа мы преспокойно разберёмся. — Мы? — Уточнила Айси, показывая взглядом на сёстер, намекая, что все они находятся как бы в розыске. — Мы. Вчетвером. Надеюсь, что проблем со сменой облика у вас не возникнет. Или эти уроки в школе вы тоже прогуливали, м? — Валтор стрельнул глазами в сторону Сторми. Та стояла, сжав кулаки и стиснув зубы, кипя от злости. Но молчала. Потому что спорить с демоном — себе дороже. — Расслабьтесь. Мы будем в масках. Конечно, опрометчиво-глупое решение в такое неспокойное время устраивать бал-маскарад, — он брезгливо выделил последние слова. — Но для нас это идеальная возможность. Кардинальных перемен я от вас не жду. Главное — чтобы вас не узнали. По крайней мере, хотя бы не сразу. У вас есть время до вечера. — Мы всё поняли, — как всегда за всех ответила Айси. — Готовьтесь, дамы, — бросил он, снова отворачиваясь к окну. Трикс без слов поняли, что им лучше уйти, и вышли из кабинета, захлопнув за собой дверь. — Придурок! — Взорвалась Сторми, наконец давая волю чувствам. Айси откровенно расхохоталась, а Дарси попыталась закрыть рот сёстрам, чтобы Валтор, не дай Дракон, их услышал. — Как же он меня бесит! Напыщенный индюк в плаще! Мы не обязаны знать ВСЁ! «Солнце Вселенной», «Зал Солярии», — передразнивала она, кривляясь. — Тогда скажи это ему, — хмыкнула Дарси. — Лично. — Ты хочешь, чтобы он меня в статую превратил? — Тогда заткнись и пошли готовиться, — резюмировала Айси, направляясь в свою комнату. — К вечеру нам нужно быть в форме.