Часть 25. О чести и чувствах

Его Величество Эрендор тяжело расхаживал взад-вперёд. Обстановка в тронном зале и без того была накалена до предела, а упрямство собственного сына лишь подливало масла в огонь. — Ты не просто отпрыск этого дома, ты — наследник престола! — Голос короля сорвался на хриплый рёв, бьющий по ушам. — И ты подпишешь этот договор, даже если мне придётся ломать твои пальцы поочерёдно! — Я не подпишу его, отец, — тихо, но отчётливо произнёс стоящий под презрительным взглядом трёх пар глаз Скай. — Я не женюсь на Диаспоре. Это была ошибка. Глупая, чудовищная ошибка, которой не должно было случиться. — Ошибка?! — Эрендор подлетел к сыну почти вплотную, обдавая его удушающим перегаром. Лицо налилось багровым румянцем, а кустистые брови сошлись на переносице в одну сплошную линию. — Малолетний ты идиот! Щенок! Ты думал только тем, что у тебя в штанах, а расплачиваться за твои капризы должен трон?! Ты лишил девчонку чести, её семья в ярости! Отец Диаспоры держит меня за горло торговыми и военными союзами, ультиматум поставлен! Ты думал, что можешь безнаказанно развлекаться с принцессой, а потом просто помахать ей ручкой?! — Она сама пришла ко мне, отец! — В голосе юноши сквозила горькая обида. — Диаспора прекрасно знала, что делает, и её «жалобы» родителям — это расчётливый ход, чтобы привязать меня к себе! — Молчать! — Король развернулся на каблуках и со свистом рассёк воздух рукой. — Нечего было с ней трахаться, раз не собирался вести к алтарю! Это позор на всё измерение! — Эрендор, успокойся, — тихо подала голос сидящая на троне королева Самара. — Не лезь, женщина! — Рявкнул Эрендор, даже не взглянув на супругу. — Ты и твоё сопливое воспитание сделали из него этого неблагодарного избалованного ублюдка! Герцог Виттор, стоявший по правую руку от Самары, качая головой, коснулся на несколько секунд её плеча, безмолвно прося сохранять самообладание. — Ты можешь называть меня ублюдком сколько угодно, но я не марионетка, — вместо ответной ругани Скай равнодушно хмыкнул. — У тебя не выйдет навязать мне это грязное политическое сожительство. — Вся политика, Ваше Высочество, построена на лжи и своевременных компромиссах, — Виттор плавно вышел вперёд. — И вы — прямой наследник этой системы. Подумайте о ресурсах планеты Айсис, о её военном флоте… Союз с Диаспоро — это залог того, что Эраклион не падёт под натиском хаоса. — Дракон, да плевать мне на эту Диаспоро и ваши ублюдские союзы! — Скай указал пальцем на разбросанные по мраморному полу листы брачного контракта. — Я люблю другую девушку!!! — Вот оно что, — Эрендор хмуро поджал губы. — Всё дело в подкидыше с сомнительным прошлым… Это переходит уже все границы! Я надеялся, что твоё увлечение этой выскочкой, сын, было лишь временным помутнением рассудка, пока ты не остепенился! — Остепенился под действием приворотной дряни, которую мне щедро подлила ваша благородная Диаспора? — Процедил принц сквозь стиснутые зубы. — Не строй из себя жертву и не криви душой, Скай, — цинично усмехнулся король. — Спал-то ты с ней абсолютно добровольно и с превеликим аппетитом, когда заклятие уже было снято, а твоя рыжая девка не путалась под ногами. Скай на секунду осёкся. Попадание было стопроцентным и упрёк отца полоснул наотмашь — щёки принца обожгло стыдом. — Диаспора, в отличие от этой нищей сироты без имени и статуса, принадлежит к нашему кругу, и её амбиции соразмерны твоим, — продолжил Эрендор. — Блум, в отличие от вашей обожаемой Диаспоры, не связывалась с беглым преступником! — Выплюнул юноша. — Не Блум взяла из рук этого монстра яд, лишь бы удержать меня на коротком поводке! И даже после государственной измены ты продолжаешь тащить меня под венец, лишь бы прибрать к рукам ресурсы Айсиса ценой будущего собственного сына?! — Да как ты, сопляк, смеешь мне дерзить и ставить какую-то безродную девку выше интересов Эраклиона?! — Взревел Эрендор. — У неё есть имя, — отрезал Скай. Король остановился посреди зала и сделал недолгую паузу, заставляя себя успокоиться, после чего добавил: — Вы с Диаспорой прекрасно ладили, у вас всё шло к идеальному, взаимовыгодному браку, как и было изначально задумано!.. — Цинично распалялся Эрендор. Скай же в ответ упрямо молчал, запертый в клетке собственных угрызений совести. Ему нечем было крыть — он совершил непоправимую ошибку, оступился, предал доверие милой рыжеволосой феи, которая отдала ему всё своё сердце. И сейчас он был готов расшибиться в лепёшку, вымолить прощение, сделать что угодно, лишь бы вернуть её доверие — и уж точно не собирался позволить отцу окончательно похоронить этот шанс ради политической выгоды. — …Но стоило этой сироте поманить тебя пальцем, как ты, словно дрессированный пёс, сорвался с поводка и побежал к ней! — Не успокаивался Его Величество. — Она тебя явно приворожила, раз ты готов швырнуть корону в грязь и унизить нашу честь! — Зачем же губить империю ради праха Домино, Ваше Высочество? — Подал голос Виттор. Его вкрадчивый и мягкий голос ярко контрастировал с тоном Эрендора, словно мёд для ушей. — Посмотрите на вещи трезво. На кону стоит будущее нашей планеты. Брак с принцессой Диаспорой — это ведь не просто прихоть вашего отца. Айсис предлагает нам союзы, которые обеспечат Эраклиону абсолютное доминирование. Мы лишь строим фундамент для вашего будущего правления. — Какая трогательная забота, — Скай смерил герцога многозначительным взглядом. — Интересно, Виттор, а моя мать уже пообещала вам долю этого «фундамента» за ваши старания? — Юноша горько рассмеялся и посмотрел на Эрендора. — Пока ты, отец, говоришь о чести, у тебя за спиной происходят куда более унизительные вещи для короны! Авторитет правящей династии Эраклиона, веками славившийся своим непоколебимым величием, в секунду превратился в дешёвый балаган, где каждый второй плёл свои грязные интриги и преследовал лишь собственные интересы. Самара и Виттор на долю секунды испуганно метнули друг на друга глаза, ведь в этой немой паузе они оба мысленно оказались в одной постели, на которую принц только что фактически указал пальцем. — Заткнись, сосунок ты неблагодарный! — Эрендор был слишком разъярён, чтобы вдумываться в двусмысленные фразы, концентрируя весь свой гнев на непокорном сыне. — Пока мы тут рвём жопы ради твоего будущего, ты думаешь о какой-то девке, которая сделала тебя всеобщим посмешищем перед всей знатью! Короля до сих пор передёргивало от одной только мысли о том дне. Новость, как наследный принц Эраклиона устроил позорное рукоприкладство прямо посреди торжественного бала на Солярии, со скоростью лесного пожара разлетелась по всем уголкам волшебного измерения. Хвалёный дипломатический статус планеты был буквально растоптан: жёлтая пресса и благородные дома целую неделю обсасывали позор королевской семьи, а Эрендору стоило колоссальных усилий и политического влияния, чтобы замять этот грандиозный скандал. И то, что Скай продолжал цепляться за виновницу своего бесчестья, злило его до скрежета в зубах. — Твоё мнение здесь никого не интересует. Ты женишься на Диаспоре, Скай! Женишься и точка! — Да плевал я на твою Диаспору и на все ваши паршивые женитьбы! — В тон отцу рявкнул Скай. Его лицо исказилось от брезгливости. — Слышишь?! Мне тошно от ваших интриг! — Ах ты слюнявый идиот! — Король в два широких шага пересёк разделявшее их расстояние, хватая сына за грудки и с силой встряхивая. Он цедил слова сквозь зубы, буквально брызжа слюной от неконтролируемого гнева в лицо принцу: — Да как ты смеешь раскрывать свой рот, паршивый щенок?! Разыгрываешь передо мной тошнотворную драму? Ради кого?! Ради своей рыжей подстилки из Алфеи?! Разуй свои слепые глаза, придурок! Ты готов предать свою кровь, свой дом, и растоптать корону Эраклиона ради дешёвой нищенки, которая раздвинула перед тобой ноги?! Из-за этой девки ты готов пустить по ветру всё, что мы строили веками?! Ты ничтожество, Скай, если бабская юбка для тебя дороже чести королевства! Гулкое эхо от крика короля стихло, оставив после себя лишь оглушительный вакуум. Где-то рядом послышался задушенный, судорожный вздох Самары — королеву буквально затрясло от ужаса перед этой семейной бойней, а к горлу подкатил тошнотворный ком: ещё один шаг, и Скай в ответ на унижение выдаст с потрохами их с герцогом грязный секрет. Виттор же оцепенел выжидающим изваянием, ни единым мускулом лица не показывая своей нервозности, но сцепившиеся добела пальцы за спиной выдавали цену этого хладнокровного бесстрастия. Его Величество Эрендор замер, продолжая крепко сжимать ворот принца, а его потемневшие от гнева глаза превратились в два выжигающих лезвия. Он в упор буравил зрачки сына тяжёлым, выжидающим взглядом, безмолвно требуя покорности или хотя бы какой-то малейшей трещины в его упрямстве. Хоть какого-то знака того, что его слова достигли цели. — Играйте в свои престолы дальше, папа, — процедил Скай, отдирая пальцы Эрендора от своего воротника. — Но я в этом дерьме не участвую, — юноша резко развернулся на каблуках и зашагал к выходу из тронного зала, ни разу не обернувшись на застывших в шоке родителей и герцога. Тяжёлый грохот захлопнувшихся дверей поставил жирную точку в семейной драме, и в ту же секунду король конвульсивно схватился за сердце. Мужчина хрипло задышал и начал оседать прямо на мраморные ступени подиума. — Эрендор! — Самара в ужасе вскочила с трона. Виттор мгновенно подорвался и сию же секунду оказался рядом с монархом, подхватывая того под руку с противоположной от королевы стороны. Вдвоём, почти волоча на себе грузное, полуобмякшее тело короля, они дотащили его до трона и опустили на бархатное сиденье. — Лекаря! — В панике закричала Самара, оглядываясь назад, выискивая глазами хоть кого-то из стражи или слуг. — Срочно позовите лекаря! — Я сам схожу за ним, Ваше Величество, так будет быстрее, — бросил герцог королеве, уже развернувшись и беглым шагом направляясь к выходу из тронного зала. — Виттор, — раздался тихий голос, — стой. Шумнодышащий Эрендор слабо махнул рукой, подзывая советника к себе. Он прикрыл глаза, до боли массируя сам себе грудину кулаком, и хрипло выдавил: — Какого хрена… Почему эта старая карга до сих пор не убрала свою дворняжку? Почему это ничтожество всё ещё крутится в Алфее? — Ваше Величество, сегодня утром Алфея официально объявила принцессу Домино в розыск. Осмелюсь предположить, что именно поэтому Его Высочество Скай так сорвался с места. Король, всё ещё держась за сердце, но постепенно восстанавливая дыхание, хмыкнул. — Живо свяжись с Фарагондой. Надо выяснить, её ли это аккуратная работа по избавлению от проблемы или девчонка действительно пропала. Потому что если второе… Этот благородный идиот, решивший поиграть в рыцаря, найдёт на свою задницу такие приключения, из которых мы его вовек не вытащим. — Я всё сделаю, Сир, — Виттор почтительно склонил голову, пятясь к выходу. — Но сначала вам необходим осмотр лекаря. Эрендор уже не слушал советчика. Он откинул голову на высокую спинку трона, уставившись куда-то в пустоту под сводами потолка и глухо пробормотал: — Это какое-то ходячее проклятие… Её семейка и без того в своё время доставила мне немало хлопот. Я не позволю выродку Оритела осквернить мою родословную, даже если мне придётся уничтожить эту девчонку собственными руками. А Скай… Скай перебесится и сделает то, что обязан сделать. Долг всегда стоит превыше грёбаных чувств, и хочет сын или нет, но он нацепит это обручальное кольцо. — Долг престола свят, Эрендор… — Подала голос Самара, сидящая на коленях у его ног. Она мягко сжимала свободную подрагивающую ладонь мужа и, заглядывая в его бледное лицо, тихо произнесла слова, за которыми годами утаивалась и её личная боль: — Но принесёт ли этот союз ему счастье? Жизнь с нелюбимым человеком… — Стерпится-слюбится, — перебил её мужчина. — Такова наша участь.

***

Рассвет над Облачной Башней поднимался неохотно, словно сама природа сомневалась, стоит ли рассеивать здешнюю мглу. Блёклые, холодные лучи раннего солнца едва пробивали густую завесу вечного тумана, лениво уползающего от подножия замка. Откинувшись на спинку кресла, Валтор рассеянно вертел в руке пустой стакан, а пальцы другой мерно, раздражённо барабанили по подлокотнику, выстукивая рваный ритм его собственного раздражения. В такие моменты он чувствовал себя полнейшим кретином, ведь вместо того, чтобы методично просчитывать новые ходы для мести команде Света, он битый час сидел и увязал в мыслях о том, что же с ним, чёрт побери, происходит. Бред. Настоящий абсурд. Он, сильнейший тёмный маг во всём измерении, посреди ночи сорвался с места и сбежал. Сбежал в холодные стены школы ведьм, чтобы расстояние в десятки миль заглушило то, что творилось у него под рёбрами — там, где билось демоническое сердце, всё ещё мучительно пульсировала ноющая боль. И эта боль пугала и злила демона, потому что она не была следствием ранения или пропущенного удара. Валтор уже не раз мысленно возвращался к теории про несовместимость их с Блум магических полей. Но и она трещала по швам — рядом с Трикс-то всё было абсолютно нормально, магия не конфликтовала. В голову настойчиво, как назойливое насекомое, лезла абсурдная строчка из найденного на Домино фолианта, которую он ещё вчера считал глупой сказкой. Неужели та проклятая книга всё-таки оказалась права? «Да быть такого не может.» Валтор раздражённо вздохнул, до боли потерев переносицу. Чтобы он, бессмертный демон, попался в примитивную ментальную ловушку из-за какой-то девчонки? Чушь. Но сейчас его собственная природа словно издевалась над ним. Блум, конечно, привлекает его — глупо отрицать очевидное. Она чертовски сильно притягивает физически, как красивая, желанная девушка, чьё тело хочется взять, подмять под себя и подчинить. И Валтор взял. И возьмёт ещё не раз. Но то, что произошло ночью, демон мысленно клеймил одним словом — похоть. Что-то низменное. Чистый животный инстинкт, помноженный на многолетний голод. Так какого чёрта его так ломает?! Наверное, было в этом нечто глубокое, личное, намертво привязавшее к девчонке, которая изначально была лишь пешкой в его большой игре. Просто Блум слишком долго была его главной целью. Самым желанным трофеем. Логично, что теперь, когда он наконец получил её, в нём вскипело банальное, яростное чувство собственничества — демоническая сущность во всей её красе, никак иначе. Валтор сам не заметил, как пальцы мёртвой хваткой сжались вокруг стеклянного стакана. Раздался треск — стекло лопнуло, осыпавшись на тёмное дерево стола сверкающими осколками, а остатки недопитого виски янтарным пятном поползли по полированной поверхности. Очнувшись от собственных мыслей, маг раздражённо тряхнул кистью, сбрасывая мелкие крошки, и с досадой осознал, что все его мысли до единой так или иначе упрямо возвращаются к девчонке. Сам факт того, что она так легко отвлекала его от дел, откровенно злил. Едва ли не сильнее, чем вся команда Света вместе взятая. Решив лично убедиться, что причина его затянувшегося наваждения не выкинула какую-нибудь глупость, Валтор щёлкнул пальцами, призывая магическое зеркало. Гладь явила оставленную спальню и рыжее пятнышко, мирно сопевшее на просторной кровати. Фея устроилась прямо по центру, растянувшись на животе в позе звёздочки. Тонкие руки были широко раскинуты в стороны, а огненные волосы ярким пожаром разметались по тёмно-синим простыням. Одеяло съехало к бёдрам, открывая взору изящные лопатки и поясницу, на нежной коже которой до сих пор угадывались красные следы от его пальцев. Валтор невольно усмехнулся, глядя на то, как во сне Блум забавно хмурит нос, словно сердится на всю вселенную разом. Демоническое эго сейчас торжествующе урчало, смакуя абсолютную победу: эта гордая девчонка, великая спасительница Магикса, безмятежно спит в его спальне. Он переиграл весь светлый альянс, и эта партия была сыграна безупречно красиво. — Валтор? — Голос Дарси ворвался в тишину, выдёргивая из омута размышлений. Погружённый в свои мысли, маг даже не услышал, что в дверь кабинета уже несколько раз настойчиво стучали. — К тебе посетитель, — добавила ведьма, заглядывая внутрь. Одним коротким взмахом руки демон развеял магический экран, заставив фиолетовую дымку растаять в воздухе, и, поднимаясь с кресла, устремил холодный взор на входящего мужчину. — Спасибо, Дарси, — негромко произнёс маг, неотрывно глядя на гостя. Ведьма, окинув обоих мужчин любопытным взглядом, покинула кабинет. Дверь за ней закрылась, и Валтор, огибая стол, сделал несколько шагов навстречу. — Ты совсем не изменился, — произнёс темноволосый мужчина, крепко пожимая руку демона. На его лице читалась искренняя радость. — Здравствуй, старый друг. — Здравствуй, — ответил маг. На его губах заиграла едва заметная, вежливая улыбка. — Не такой уж я и старый. А вот тебе года к лицу. Признаться честно, на празднике Эраклиона я даже не сразу тебя признал. Присаживайся. — Куда мне до тебя, — Виттор усмехнулся и вальяжно опустился в кресло. — Нам, простым смертным, как ни крути, приходится стареть. Время берёт своё. — Время берёт своё только у тех, кто позволяет ему это делать, — колдун снисходительно улыбнулся, присаживаясь на диван напротив собеседника. — Рад тебя видеть. Какими судьбами в столь ранний час? Виттор понимающе усмехнулся, поудобнее устраиваясь в кресле. — Считай, что это мой ответный визит, — герцог лукаво прищурился, глядя на демона. — К слову, о празднике Эраклиона. Грандиозный перформанс, браво. Признавайся, развлекался или преследовал какие-то цели? — Я похож на того, кто станет тратить своё время и силы на глупые развлечения вроде околдовывания сопляка-принца? — Маг лениво выгнул бровь, демонстрируя полное равнодушие к персоне Ская. На губах заиграла холодная усмешка. — Цели, Виттор. И только они. — Разумеется, я так и думал, — Виттор рассмеялся, оценив масштаб демонического цинизма. — Было бы глупо считать, что ты снизойдёшь до мелких пакостей королевской семье без личной выгоды. И, судя по тому, что весь Магикс стоит на ушах из-за пропажи принцессы Домино, я так полагаю, твоя цель у тебя в руках? — Правильно полагаешь, — Валтор снисходительно усмехнулся, откидываясь на диван и закидывая руку на спинку. — Твоей целеустремлённости можно только позавидовать. — Ну ты ведь тоже времени зря не теряешь, Виттор, — вкрадчиво протянул демон с ироничной улыбкой. — Рассказывай лучше, как твои дела? Всё так же ходишь в фаворитах у королевы и крутишь дворцовые интриги? — Одна бровь издевательски взлетела вверх. — Эй, попрошу без осуждения, — с усмешкой парировал Виттор, шутливо подняв ладони вверх. — Каждый приходит к власти по-своему. Ты используешь свои грубые методы, а я же, в свою очередь, предпочитаю тонкую дипломатию и удобные знакомства. Главное ведь — результат, верно? Демон лениво щёлкнул пальцами. Прямо в воздухе материализовалась бутылка выдержанного виски и два увесистых стакана; бутылка сама наклонилась, послушно плеснув на дно каждого янтарный алкоголь, после чего один из стаканов плавно спикировал в руку Виттора. — Результат результату рознь, — Валтор негромко рассмеялся, оценив философию мужчины и делая глоток. — На мой взгляд, твоя «тонкая дипломатия» уже знатно подзатянулась. Ты крутишь эту интригу столько лет, что я уже начал сомневаться, кто кем на самом деле управляет: ты королевой или она тобой, привязав к своей юбке. — Поверь, друг мой, это чертовски взаимовыгодное управление, — Виттор шутливо отсалютировал стаканом, ничуть не задетый его словами. Это «друг мой» заставило колдуна уже второй раз мысленно скривиться, даже не подумав принять это панибратство всерьёз. Герцог всегда использовал это слово как дешёвую светскую смазку для бесед, совершенно не заботясь о смысле. Дружба для Валтора осталась в далёком прошлом, и право на неё принадлежало лишь одному человеку, погребённому под льдами Домино. Вслух он, конечно же, ничего не сказал, лишь лениво приподнял бровь, давая собеседнику возможность продолжить. — …И если эта юбка гарантирует мне абсолютную неприкосновенность и безграничный доступ к казне, то я готов крутить эту интригу ещё столько же, — развивал мысль Виттор. — Незачем пробивать стены лбом, если можно войти через дверь. — Ну, мои методы может и грубее, но зато мне не приходится десятилетиями потакать чужим капризам ради крупиц чужой власти. — Ой, кто бы говорил о десятилетиях, Валтор, — герцог многозначительно прищурился, крутя на пальце перстень. — Моя юбка хотя бы держала меня в тёплой постели, пока ты целых семнадцать лет остужал своё большое демоническое эго на Омеге. — Семнадцать лет — огромный срок лишь по меркам людей с вашим ничтожно коротким веком, — ядовито бросил маг, качнув янтарную жидкость на дне стакана. — Для меня это всего лишь затянувшаяся зимняя спячка перед реваншем. Команда Света просто отсрочила свой конец. Виттор тихо рассмеялся, отдавая должное демоническому упрямству и нежеланию признавать поражение. — Когда я сюда ехал, то думал, что ты засыплешь меня вопросами о том дне. Полагаю, ты уже в курсе всех событий, раз совсем не интересуешься подробностями произошедшего на Домино до того, как тебя заживо запихали в морозилку? — Не совсем, — Валтор пренебрежительно хмыкнул, мотнув головой. — Но меня не особо заботят детали, я в любом случае намерен мстить. — Скажи… — Виттор чуть помолчал, тщательно подбирая слова. — Ты ведь в курсе, что они убили Ориана в тот же день? — В курсе, — легко отозвался маг, — и это ещё одна из причин для мести. Кое-кто за семнадцать лет и палец о палец не ударил. И именно мои методы, а не твоя «тонкая дипломатия» заставят эту свору трусливых гиен пожалеть о каждом дне, что они прожили после его смерти. — Святые угодники, Валтор, полегче, — Виттор шутливо приподнял свободную ладонь и усмехнулся. — Я политик, а не бессмертный демон, и жизнь у меня одна. Нарываться на неприятности такого масштаба — увольте. К тому же, я, в отличие от тебя, не был привязан к учителю настолько, чтобы добровольно лезть на амбразуру. — Кто бы сомневался, твой эгоизм всегда был твоей лучшей чертой, — Валтор хмыкнул, крутя стакан в пальцах. — Шучу, забудь. Великих свершений я от тебя и не ожидал. — И правильно, — легко согласился Виттор. — Давай лучше о насущном. Демон заинтересованно посмотрел на собеседника. — На принцессу Домино объявлена полномасштабная охота. Эрендор лично заинтересован в том, чтобы её как можно скорее нашли. — Какая трогательная забота от коронованного осла, - в голосе мага сквозила ядовитая ирония, - который в своё время сдал Домино с потрохами, лишь бы спасти собственную шкуру. Неужели совесть на старости лет проснулась? — Ты не понял, — ответил Виттор. — «Коронованный осёл» не меньше команды Света мечтает увидеть Блум в гробу. — Семнадцать лет назад он плевать хотел на бредни этих фанатиков, и это единственное, из-за чего я его уважал, — демон нахмурился. — Что изменилось? — Её появление путает все планы Эрендора на идеального наследника. Старик спит и видит, как обручит Ская с принцессой Айсиса, а тут какая-то плебейка, в которую принц влюблён по уши. Парень наотрез отказывается жениться на Диаспоре, а Эрендор от одной мысли о сорванной помолвке рвёт на себе остатки волос. — Значит, старый трус готов пустить девчонку в расход просто ради того, чтобы составить выгодную партию для своего сынка? — Валтор удивлённо вскинул брови. — Маразм крепчает. — У каждого свои приоритеты, — Виттор равнодушно пожал плечами. — Эрендор никогда не отличался благородством и всегда с лёгкостью жертвовал чужими жизнями, лишь бы прикрыть свой зад. — Обречь хранительницу величайшей силы во вселенной на смерть просто потому, что она не вписалась в брачный контракт… — Неверяще пробормотал маг, чьё выражение лица выдало крайнюю степень удивления. — Да он окончательно спятил. — Раз уж у нас зашла речь… Скажи, твоя пленница до сих пор считает себя последней из своего рода? Или ты уже открыл ей глаза на то, что благодетели из светлой команды рано списали Оритела и Марион со счетов? Маг знал несравнимо больше, чем герцог мог себе представить, но делиться этим секретом с кем-либо не входило в его планы. Он зафиксировал на Витторе испытующий взгляд, давая понять, что разговор зашёл на его личную территорию. — Меньше знает — крепче спит, — отрезал демон. — Пусть и дальше считает себя сиротой. В моём сценарии для неё отведена конкретная роль, и семейные воссоединения туда пока не вписываются. Виттор беззлобно хмыкнул и откинулся на спинку кресла, задумчиво разглядывая дно своего стакана. — Чисто по-человечески, её в какой-то степени даже жаль, — в голосе проскользнули сочувственные нотки. — Принц мне все уши прожужжал, что её поиски родителей часто граничат с безумием. — Девчонка ведома эмоциями, а надежда делает людей слабыми и глупыми, — колдун пренебрежительно фыркнул и лениво махнул рукой, обрывая минутную сентиментальность собеседника. — Мне нужна её сила, чистая и сфокусированная на моих целях. — Жестоко, Валтор, жестоко… — Герцог поставил пустой стакан на парящий поднос и задумчиво произнёс: — Сначала у девчушки отобрали мир и семью, потом маразматичные фанатики со своими сказками про мёртвое прошлое, а теперь и ты используешь её горе как удобный инструмент. — Даже не пытайся воззвать к моей совести, Виттор, — сухо оборвал его демон. Губы тронула холодная, едкая усмешка. — Это бесполезная трата слов. Эмоции и чувства — ваша главная человеческая слабость. Маг отрицал саму возможность того, что способен хоть что-то чувствовать, кроме азарта, злости или просто равнодушия. Всё остальное — удел слабых, смертных людишек и наивных фей. Он — демон, созданный из искры Пламени Дракона и чистейшей тьмы. В его сути не было заложено места для сентиментальной чуши, глупых привязанностей или, упаси преисподняя, любви. Валтор годами выжигал это на подкорке своего сознания, особенно после гибели учителя. Тот единственный раз, когда он всё-таки позволил себе признать кого-то действительно близким, стоил слишком дорого. — Но если эмоции и чувства — это про слабых и смертных… Зачем тогда ты мстишь за Ориана? Разве это не значит, что ты поддался им точно так же, как и все мы? Маг глухо и как-то совсем не весело усмехнулся, уставившись куда-то мимо собеседника. Виттор умудрился нащупать единственную нить, которая связывала тёмную душу демона с понятием верности и болезненной привязанности, и бесцеремонно дёрнул за неё. А вот Валтору впервые в жизни было нечего ответить на этот вопрос…