Часть 4

Две недели прошло с той ночи, когда проклятое зеркало едва не убило меня. Две недели молчания и косых взглядов от Драко Малфоя. После того разговора в кабинете Снейпа я вернулась в свою комнату в подземельях и долго сидела на кровати, глядя в потолок. А потом начались дни. Дни, когда Малфой избегал меня. Это было для него странно. Обычно он наоборот лез на рожон, цеплялся к каждой мелочи, отпускал колкости в мой адрес при любой возможности. Но теперь, когда по слизерену ходил слух о моём чудо спасении, стоило мне появиться в гостиной или Большом зале, Малфой отворачивался, делал вид, что увлечён разговором с Крэббом или Гойлом, и старательно меня игнорировал. Он даже не смотрел в мою сторону. Будто я стала невидимкой. Пэнси говорила, что это пройдёт. — Он просто не знает, как подойти, — сказала она однажды за завтраком, жуя тост с джемом. — Малфои не умеют извиняться. У них в роду этого слова нет. — А кто просит извинений? — пожала я плечами, хотя внутри всё сжималось от обиды. — Он мог бы просто... ну, не знаю. Поздороваться. — Для Малфоя это равносильно публичному покаянию, — усмехнулась Пэнси. — Дай ему время. Забини делал ставки, сколько ещё продлится «этот цирк». Нотт молчал и читал книгу о древних артефактах — я заметила, он то и дело поглядывал на меня поверх страниц. А я просто ждала. Я не злилась на Драко. Нет, сначала злилась — ещё бы, отправить меня в комнату с проклятым зеркалом, даже не предупредив об опасности! Я прокручивала в голове тот вечер сотни раз: его ухмылку, его насмешливый голос, то, как он смотрел на меня, будто я была развлечением на один вечер. Но потом, пережив ту ночь и наслушавшись ледяного шёпота из осколков, я поняла: он не знал. Он просто дурак. Самовлюблённый, высокомерный, невыносимый — но не убийца. И чувство вины на его лице, которое он так старательно прятал за маской безразличия, говорило громче любых слов. Я видела, как он напрягался, когда я входила в комнату. Как его пальцы белели на вилке. Как он сжимал челюсть, когда кто-то рядом со мной смеялся слишком громко. Он помнил. И это мучило его.

Тем временем магия вела себя всё хуже. Раньше она просто бурлила, требуя выхода. Теперь же она вела себя как дикий зверь, запертый в клетке. Кольца на пальцах жгли кожу почти постоянно — особенно то, что было подарено дядей. Серебряная капля на указательном пальце пульсировала глухим, тревожным теплом, будто внутри неё билось второе сердце. По ночам мне снились кошмары. Я просыпалась с мокрым от пота лицом и чувством, что ещё немного — и я просто растворюсь в воздухе, превращусь в пар или дождь, улечу туда, где меня никто не найдёт. — Тебе нужно выбираться из подземелий, — сказала Пэнси за завтраком, наблюдая, как я ковыряю вилкой омлет. — Ты выглядишь как привидение. Хуже Полумны, честное слово. У той хоть глаза живые, а ты... как варёная рыба. — Я в порядке, — автоматически ответила я. — Ты врёшь, — отрезала Пэнси. — И у тебя под глазами такие круги, что Забини уже принимает ставки, кто из нас первым умрёт от недосыпа — ты от своего, или Макгонагалл от нашего поведения. На тебя, кстати, уже принимают с коэффициентом три к одному. Я отмахнулась, но её слова засели где-то глубоко.

В тот вечер, когда я собиралась впервые окунуться в озеро, меня остановил профессор Снейп. Я вышла из подземелий и уже почти свернула в сторону чёрного выхода, как из тени шагнула высокая фигура в развевающейся мантии. — Мисс Ведова, — голос Снейпа был тихим, но я вздрогнула. — Позвольте поинтересоваться, куда это вы направляетесь в столь поздний час? Я замерла. Сердце ухнуло в пятки. — Профессор... я... просто гуляю. — Гуляете, — он сделал шаг вперёд, и лунный свет упал на его бледное лицо. — В десять вечера. В одиночестве. В сторону озера. Мисс Ведова, вы действительно считаете меня настолько глупым? Я промолчала, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения — смешанного со страхом. Снейп подошёл ближе. Я почувствовала запах его мантии — дым, сушёная лаванда и что-то горькое, похожее на полынь. — Я слежу за вами уже несколько дней, — сказал он, и в его голосе не было привычной насмешки. Только холодная, тяжёлая серьёзность. — Ваша магия нестабильна. Это заметно даже тем, кто не разбирается в таких вещах. А я, как вы знаете, разбираюсь. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза — чёрные, пустые, но в этот раз в них не было желания унизить. Было что-то другое. Наблюдение. Оценка. — Что вы хотите, профессор? — спросила я тихо. — Хочу, чтобы вы перестали делать глупости, — ответил он так же тихо. — Ваша сила — не игрушка. И не проклятие. Но вы обращаетесь с ней так, будто она — враг. А врагов, мисс Ведова, либо уничтожают, либо они уничтожают вас. — Я не знаю, как иначе, — вырвалось у меня. — Меня учили, что магию нужно контролировать. Держать в узде. Не выпускать наружу. — Учили, — Снейп усмехнулся — криво, горько. — Меня учили тому же. А потом я понял, что некоторые вещи нельзя держать в клетке. Их можно только направлять. Как реку. Как ветер. Как воду. Он замолчал, и в тишине я услышала, как где-то далеко плещется озеро. — Озеро, — сказал Снейп, будто прочитал мои мысли. — Это разумно, — неожиданно сказал он. — Вода — ваша стихия. Она принимает то, что вы ей отдаёте. Но будьте осторожны. Не заходите глубоко. И не оставайтесь надолго — холодная вода вытягивает силы быстрее, чем вы думаете. Я моргнула, не веря своим ушам. — Вы... вы разрешаете? —Вы всё равно пойдёте, даже если я запрещу. Я достаточно изучил ваш характер, мисс Ведова. Но если вы утонете — я лично воскрешу вас и убью снова за причинённые неудобства. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди коридора с открытым ртом. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло. Северус Снейп, гроза студентов, только что дал мне добрый совет. И разрешил ходить к озеру. Мир сошёл с ума.

В ту же ночь я отправилась к Чёрному озеру впервые после разговора со Снейпом. Вода встретила меня дыханием. Серьёзно, именно так это и ощущалось — лёгкий ветер с озера коснулся лица, и я физически почувствовала, как запертая внутри буря начала стихать. Не сразу, не полностью, но напряжение отпустило — будто кто-то ослабил тугую струну. Я сделала шаг к берегу, второй. Скинула туфли прямо на холодную, пожухлую октябрьскую траву и подошла к самой кромке воды. Ледяная. Октябрь в Хогвартсе не шутил — воздух был влажным и колючим, а вода казалась жидким холодом. Но я всё равно вошла. Сначала по щиколотку, потом по колено. Вода обжигала — или мне только казалось от контраста с тёплой мантией. Но внутри меня разливалось тепло. Магия узнавала родную стихию. Она тянулась к воде, как ребёнок тянется к матери, и впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать. По-настоящему. Глубоко. Не боясь, что следующий выдох будет последним. Я закрыла глаза и просто стояла, позволяя озёрной воде омывать ноги. В голове становилось пусто и спокойно. Кольца перестали жечь. Даже серебряная капля на пальце — обычно тревожно пульсирующая, напоминающая о долге и контроле — затихла. Ветер шевелил мои волосы, донося запах влажной земли и увядающих листьев. Где-то вдалеке ухнула сова. — Ты чувствуешь. Голос в голове был не моим. Я резко открыла глаза и едва не вскрикнула. Прямо передо мной из воды поднималось нечто огромное. Щупальце. Одно. Потом второе. Третье. Гигантский кальмар — тот самый, о котором Пэнси рассказывала как о местной достопримечательности, — медленно всплывал на поверхность. Он был огромным. Я знала это теоретически, но видеть — совсем другое. Его щупальца были толщиной с мою талию, покрытые бледно-серой кожей с перламутровым отливом. Глаза — чёрные, влажные, размером с мою голову — смотрели на меня с древней, нечеловеческой мудростью. Я замерла. Магия внутри взволнованно дёрнулась, но не в агрессии, а в узнавании. Словно встретила старого знакомого, которого не видела тысячу лет. — Ты чувствуешь воду, — снова раздался голос. Он был древним, тягучим, как ил на дне океана. Он звучал не снаружи — внутри меня, вибрируя где-то в груди. — Ты — наследница. — Я... — мой голос сорвался на шёпот. — Ты говоришь? — Я думаю. Ты слышишь. Разница невелика. Одно из щупалец осторожно, почти нежно — насколько это вообще возможно для существа такого размера — коснулось моей руки. От прикосновения по коже побежали искры. Не болезненные. Тёплые, словно меня погладили солнечным лучом посреди ледяной осени. — Вода в тебе плачет, маленькая наследница, — произнёс кальмар. — Она хочет наружу. Ты держишь её слишком крепко. Отпусти — и она не убьёт. Она просто... будет. — Я боюсь, — призналась я шёпотом. Глаза защипало — я поняла, что вот-вот разревусь. — Если я отпущу, я могу навредить кому-то. Уже навредила. Я заморозила зеркало. Я чуть не заморозила озеро. А если в следующий раз я заморожу кого-то живого? — Вода не вредит. Вода даёт жизнь. — Щупальце мягко сжало мои пальцы. — Тот, кто научил тебя бояться себя, ошибался. Или хотел тебя ослабить. Подумай об этом, наследница. Я хотела спросить, что это значит. Спросить, кто меня научил. Спросить, почему дядя всегда смотрел на меня с такой тревогой. Но кальмар уже начал медленно погружаться обратно в тёмную глубину, растворяясь в чёрной воде, как сон на рассвете. На прощание одно щупальце мягко коснулось моей щеки, стирая слезу, которую я даже не заметила. — Приходи ещё. Вода будет ждать. Он исчез так же бесшумно, как и появился. Вода сомкнулась над ним, и только лёгкие круги на поверхности напоминали о том, что он вообще был. А я осталась стоять по колено в ледяной воде, чувствуя, как внутри впервые за долгое время наступает странный, непривычный покой.

Я приходила к озеру каждый вечер после того разговора со Снейпом. Иногда просто сидела на берегу, глядя на тёмную гладь. Иногда заходила в воду по пояс — холод уже не казался таким страшным, он стал привычным, почти родным. Я позволяла магии вытекать в озеро тонкими, невидимыми струйками, и вода принимала её без звука, без упрёка. Кальмар появлялся не всегда. Но я чувствовала его присутствие — он наблюдал из глубины, охранял, словно древний страж, признавший во мне что-то важное. Иногда я ощущала лёгкое касание где-то под водой — щупальце гладило мою ногу, проверяло, всё ли в порядке. Вода больше не казалась враждебной. Она стала убежищем. Местом, где я могла быть собой.

В один из таких вечеров, возвращаясь с озера, я и столкнулась с Драко. Я шла по коридору босиком, сжимая в руке туфли, чувствуя, как каменный пол приятно холодит разгорячённые ступни. Мантия была мокрой снизу до колен, волосы ещё не просохли и тяжелыми прядями лежали на плечах. В подземельях было тихо. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены. — Ты с ума сошла? — раздалось из темноты. Я вздрогнула и резко обернулась. Драко Малфой стоял в нише, скрестив руки на груди. Выглядел он... взволнованно. Растрёпанные волосы — такого я у него никогда не видела, обычно каждая прядь лежала с королевской аккуратностью. Тёмные круги под глазами. Мантия накинута кое-как, воротник сбился набок. Он явно не спал. Или спал плохо. — В смысле? — не поняла я, останавливаясь. — В прямом. — Драко шагнул в свет факела, и я увидела, как блестят его глаза — лихорадочно, тревожно. — Полночь. Ты шляешься по замку босиком. Мокрая. С диким взглядом. Снейп поймает — завтра же вылетишь из школы. — Не вылечу, — усмехнулась я, хотя внутри потеплело от его беспокойства. — Он уже знает. Я с ним сегодня говорила. Драко дёрнулся, будто я ударила его. — Снейп знает? — переспросил он, и в голосе проскользнуло что-то похожее на панику. — И что, не убил тебя? Не устроил разнос? — Удивительно, но нет. — Я пожала плечами. — Даже совет дал. Сказал, что озеро — хорошее место для выплеска магии. Представляешь? Снейп. Дал совет. Мне. Драко моргнул. Переваривал информацию. Мы молчали. Я смотрела на него — на его напряжённые плечи, на сжатые кулаки, на то, как он кусал губу, будто собирался с духом. Он смотрел куда-то в стену за моей спиной. Воздух между нами вибрировал от недосказанности. — Слава... — начал он и вдруг осекся, словно поперхнулся. Я моргнула. Он впервые назвал меня по имени. Не «Ведова». Не «русская». Не «эта». Просто — Слава. — Что? — спросила я мягко. Драко сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился в полуметре, глядя куда-то в район моего плеча. — Я не знал, — выдохнул он так тихо, что я едва расслышала. — Про зеркало. Клянусь, я не знал, что оно проклято. Я думал, просто старая легенда. Какая-то дурацкая комната с дурацким стеклом. Я бы никогда... — Он сглотнул. — Ты могла умереть. — Но не умерла. — Это не делает меня менее виноватым. — Его голос дрогнул. — Я... я всю ночь не спал после того, как Пэнси рассказала. Думал, что ты... что если бы Снейп не пришёл... Он замолчал, не в силах закончить. Я смотрела на него и видела не надменного аристократа, не наследника древнего рода, не слизеринского принца, который всех презирает. Я видела мальчишку. Испуганного. Виноватого. Того, кто впервые в жизни совершил ошибку, за которую мог заплатить кто-то другой. — Драко, — позвала я мягко. Он поднял глаза. — Я знаю, что ты не знал, — сказала я. — И я не злюсь. Правда. — Должна. — А я не должна никому ничего, — усмехнулась я. — Я русская. Мы вообще никому ничего не должны. Он выдохнул. Так громко, что эхо прокатилось по пустому коридору. А потом — улыбнулся. Криво. Неуверенно. Впервые без тени насмешки. — Ты невыносима. — Знаю. Мы постояли ещё немного. Тишина стала почти уютной. — Если что, — вдруг сказал Драко, отводя взгляд. — Если кто-то ещё попытается тебя подставить или обидеть... ты скажи. Я разберусь. — О, теперь ты мой защитник? — Не защитник, — фыркнул он, возвращая привычную маску. — Просто... я в долгу. Ненавижу быть в долгу. — Хорошо, — кивнула я, пряча улыбку. — Буду иметь в виду. Он развернулся и ушёл, даже не попрощавшись. Но я видела, как на секунду дрогнули его плечи, когда он скрывался за поворотом. Странный он всё-таки, этот Малфой.

С того вечера что-то изменилось. Драко больше не игнорировал меня. Наоборот — он появлялся рядом с пугающей регулярностью. За завтраком подсаживался поближе, на зельях садился так, чтобы видеть мою реакцию на Снейпа, в коридорах вдруг возникал из ниоткуда и провожал до нужной двери, делая вид, что ему просто по пути. — Он тебя преследует, — заметила Пэнси с усмешкой. — Он просто пытается искупить вину. — Милая, он на тебя смотрит так, будто ты — седьмое чудо света. Малфои так не смотрят на тех, кого просто хотят отблагодарить. Я не придала значения её словам. Но где-то глубоко внутри что-то приятно кольнуло.

Через несколько дней Драко поймал меня перед ужином. — Ты вчера опять ходила к озеру? — спросил он без предисловий. — А ты откуда знаешь? — Пэнси сказала. — Он помялся. — И я... ну... выглянул в окно. Увидел, как ты идёшь обратно. Я подняла бровь. — Ты следишь за мной, Малфой? — Не слежу, — буркнул он, и его уши предательски покраснели. — Просто... если тебе нужно к озеру, я могу проводить. Чтобы ты не утонула в одиночестве. Я посмотрела на него с интересом. — Драко Малфой вызывается провожать меня к озеру? Что скажут твои слизеринцы? — Скажут, что я присматриваю за ценной ученицей по заданию декана, — отрезал он. — Конечно, — кивнула я с серьёзным лицом. — По заданию декана. — Заткнись. — Я ничего не сказала. Он развернулся и ушёл, но я успела заметить, как дёрнулись его губы в попытке сдержать улыбку.

В следующий раз, когда я собралась к озеру, Драко действительно ждал меня у входа в подземелья. С независимым видом, скрестив руки на груди, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Будто ему совершенно нечего делать в десять вечера у чёрного выхода из замка. — Передумала, — сообщила я, проходя мимо. — Я не с тобой, — буркнул он, но послушно пошёл следом. — У меня бессонница. — Угу. Мы спустились к берегу в молчании. Я скинула туфли и зашла в воду по щиколотку. Драко остался на берегу, но смотрел во все глаза. — Ты реально сумасшедшая, — донеслось до меня. — Вода ледяная. — Привыкла. Кальмар появился не сразу. Сначала вода просто начала светиться — тусклым, призрачным светом, а потом из глубины поднялось огромное щупальце. Драко на берегу выругался. — Спокойно, — крикнула я ему. — Он свой. — СВОЙ?! — голос Малфоя сорвался на фальцет. Кальмар мягко коснулся моей руки, и я услышала знакомый древний голос: — Ты привела друга. — Можно и так сказать, — улыбнулась я. — Он боится. — Он просто удивлён. Кальмар помолчал, а потом одно щупальце осторожно вытянулось к берегу и замерло в метре от Драко. Тот стоял бледный как мел, но не убегал. — Он... он ко мне прикасается? — выдавил Малфой. — Он с тобой знакомится. Не бойся. Драко сделал глубокий вдох и протянул руку. Коснулся щупальца кончиками пальцев. — Оно холодное, — выдохнул он. — Удивительно, правда? Кальмар удовлетворённо гулькнул и медленно ушёл обратно в глубину. Драко ещё долго стоял, глядя на воду. — Это было... — начал он. — Странно? — Волшебно, — поправил он. — По-настоящему. Не как школьная магия, а как... древнее что-то. Я вышла из воды и села рядом с ним на траву. Мы молчали, глядя на чёрную гладь озера, и впервые между нами не было напряжения. Только тишина. И лунная дорожка на воде. — Спасибо, что не сбежал, — сказала я наконец. — Я Малфой. Мы не бегаем. — Он помолчал и добавил тише: — И вообще... ты моя должница. Я должен следить, чтобы с тобой ничего не случилось. — Должник, — поправила я. — Что? — Ты должник. А я твоя кредиторша. Звучит лучше. Он усмехнулся. — Ты невыносима, Ведова. — Знаю, Малфой. Знаю.

Вернувшись в комнату после того вечера, я долго сидела перед зеркалом, разглядывая кольца на пальцах. Серебряная капля — подарок дяди, моя защита и опора — тускло поблёскивала в свете свечи. — Ты знаешь, что это не просто артефакт? — голос Пэнси за спиной заставил меня подпрыгнуть. Девушка стояла в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди. — Я стучу уже пять минут, — сказала она. — Ты в трансе или как? — Извини, задумалась. Пэнси прошла в комнату и плюхнулась на мою кровать. — Что за кольцо? Я заметила, ты с ним почти не расстаёшься. Я машинально коснулась капли пальцем. — Подарок опекуна. Помогает контролировать магию. — Помогает или сдерживает? — неожиданно серьёзно спросила Пэнси. Я замерла. — Что? — Ну, смотри. — Пэнси села, поджав ноги. — Моя тётка занимается древними артефактами. И некоторые артефакты контроля — они не просто помогают. Они ограничивают. Как клетка. Но я могу ошибаться. Я смотрела на кольцо, и внутри разрастался холод. — Ты думаешь, это оно? — Я думаю, тебе стоит узнать, — Пэнси пожала плечами. — Спроси у своего опекуна. Или у Снейпа. Он в артефактах шарит. Я кивнула, но в голове уже крутились тысячи мыслей. Что, если моё кольцо — не спасение, а тюрьма? Что, если дядя не хотел меня защитить, а хотел запереть мою силу? И что, если я всю жизнь боялась не своей магии, а того, что случится, когда я сниму ограничитель? Ответов не было. Только холод серебра на пальце.