Часть 7

После того дня в саду все изменилось, но не сразу. Каваки не стал вдруг нежным и романтичным, а Химавари не перестала бояться. Они учились заново. С нуля. Первое время он просто приходил к ней. Сидел рядом на скамейке, молчал, но не уходил. Она иногда брала его за руку, и он позволял. Его ладонь была грубой, в мозолях, но она сжимала ее так, будто это было самое хрупкое сокровище. Он перестал звать ее к себе. Вместо этого он появлялся в их доме, помогал отцу по хозяйству, молча пил чай, который ставила перед ним мать Химавари. Он все еще был немногословен, но его взгляд изменился. Он искал ее. Когда она входила в комнату, он поднимал голову и смотрел на нее. Просто смотрел. Химавари начала потихоньку оживать. Сначала робко, как цветок после заморозков. Она снова начала улыбаться — сначала собаке, потом матери, потом, однажды, ему. Он увидел эту улыбку и замер, боясь спугнуть. — Ты хочешь погулять? — спросила она однажды. — Где? — спросил он. — Там, где подсолнухи. Они пошли на поле. Он шел рядом, чуть позади, и смотрел, как ветер играет с ее волосами. Она обернулась, поймала его взгляд и улыбнулась уже шире. — Знаешь, когда я была маленькая, я думала, что подсолнухи — это маленькие солнышки, которые упали на землю. — Глупо, — сказал он, но в его голосе не было привычной грубости. — А ты что думал? Он помолчал, глядя на желтое море. — Я ничего не думал о цветах. Я их не видел. — А сейчас видишь? Он посмотрел на нее. На ее глаза, в которых снова зажигались искры. — Вижу. Она взяла его за руку, и они пошли дальше, между высоких стеблей.