Глава 22: Код предательства

Амен

В «Ковчеге» утро не наступало — здесь просто менялась тональность гула генераторов и чуть ярче вспыхивали янтарные лампы. Воздух пах крепким, обжигающим суррогатом кофе, который Агния умудрилась сварить на старой плитке, и разогретыми армейскими пайками. Я сидел во главе тяжелого металлического стола, заваленного голографическими проекторами и планшетами. Конард сидел справа от меня, вытянувшись так, словно проглотил один из вольфрамовых стержней обшивки. Он подчеркнуто внимательно изучал карту секторов, боясь поднять глаза. Агния, напротив, выглядела вызывающе расслабленной — она лениво жевала батончик, изредка бросая на Тиза ехидные взгляды. Ливий уткнулся в диагностическую панель, измеряя уровень радиационного фона, но я видел, как он то и дело косится в нашу сторону. Потому что на моих коленях сидела Эва. Она прижималась ко мне всем телом, кутаясь в черную техническую робу, которая была ей велика. Её ладони обхватывали кружку с горячим напитком, и я чувствовал, как тепло передается моей коже через ткань. Моя левая рука, всё еще стянутая тугой повязкой под одеждой, лежала на её талии, а пальцы правой медленно, почти бессознательно, поглаживали её по спине, прослеживая линию позвоночника. — Значит так, — мой голос прозвучал сухо и твердо, разрезая утреннюю тишину. — Прямой прорыв к Шпилю исключен. Матерь перекрыла все транспортные артерии выше пятидесятого яруса. Группы «Эшелона» сейчас прочесывают Мертвые зоны, но они не знают про «Ковчег». У нас есть фора в двенадцать часов. Я указал свободным пальцем на мерцающую красную точку в центре голограммы. — Конард, твоя задача — подготовить снаряжение. Нам нужны термитники и парализаторы. Мы пойдем через технические шахты сброса давления. Там нет датчиков пульса, только тепловые детекторы. — Есть, Командор, — коротко отозвался Тиз, по-прежнему не глядя на нас. Эва вдруг пошевелилась. Она чуть отстранилась от кружки и потянулась к моему уху. Её дыхание, пахнущее кофе и теплом, коснулось моей кожи, вызывая волну мурашек, которую я едва подавил. — Амен, — прошептала она так тихо, что только мой слух Апекса мог разобрать слова. — Ты сегодня пахнешь не только порохом. Ты пахнешь домом. Спасибо, что дал мне возможность выспаться. Она чуть коснулась губами моей мочки и отстранилась, глядя мне прямо в глаза. И в этот момент я, Командор спецподразделения, который зачищал целые уровни без единого лишнего вздоха, внезапно почувствовал, как мои губы сами собой растягиваются в улыбке. Это была не хищная ухмылка Апекса, а настоящая, живая улыбка парня, которому просто чертовски повезло. Я видел, как у Ливия отвисла челюсть, а Тиз всё-таки не выдержал и мельком глянул на нас, тут же снова уткнувшись в карту. Я притянул Эву ближе за подбородок, игнорируя всех присутствующих. — Миллер, — так же шепотом ответил я, глядя в её расширенные зрачки. — Ты даже не представляешь, на что я готов пойти, чтобы ты всегда просыпалась в тишине. Я нежно провел большим пальцем по её щеке, стирая капельку влаги, и коротко, но властно поцеловал её в губы. Секундный интимный момент, который для всех остальных в комнате прозвучал громче взрыва. Я снова перевел взгляд на голограмму, и моё лицо мгновенно стало каменным, хотя рука на её спине продолжала свой ласковый ритм. — Агния, — я кивнул хакерше. — Мне нужен доступ к Сердцу Матери. Но не снаружи. Я введу тебя через свой личный терминал Командора прямо в Шпиле. Ты должна будешь обрушить её систему предсказаний. Агния присвистнула, откидываясь на спинку стула. — Ты хочешь, чтобы я засунула вирус в мозг богини, пока ты будешь закладывать взрывчатку в её легкие? Амен, ты либо гений, либо хочешь, чтобы нас распылили на атомы ещё на входе. — Я хочу, чтобы этот мир перестал решать, кому жить, а кому становиться «отработкой», — отрезал я. — Но нам нужно усиление. Нас пятеро. Этого мало для Шпиля. Я активировал скрытую панель на своем браслете. На столе вспыхнул зашифрованный канал связи, защищенный кодами, которые знали только те, кто проливал кровь под моим командованием. — Пора свистнуть моих псов, — произнес я. — Есть люди, которые верны не Эгиде, а приказу. И этот приказ сейчас отдам я. Ливий поднял голову от планшета, его лицо было серьезным как никогда. — Ты вызываешь «Отряд 7»? Амен, если они придут, пути назад не будет. Это уже не побег. Это государственная измена высшей категории. Я посмотрел на Эву, которая крепче сжала мою руку под столом. В её глазах не было страха — только тихая, несокрушимая вера в меня. — Пути назад не было с того момента, как я защелкнул на ней браслеты, Пелла, — холодно ответил я. — Конард, связь с Варгом. Протокол «Затмение». Скажи им, что Командор ждет их в точке сбора через три часа. В бункере повисла тишина, тяжелая и звенящая от напряжения. План был безумным. Мы собирались ударить в самое сердце системы, используя её собственное «совершенство» против неё. Но глядя на то, как Эва доверчиво прижимается к моему плечу, я понимал: я не просто разрушу эту тюрьму. Я её уничтожу.

Эва

Я сидела на его коленях, чувствуя себя песчинкой рядом с этой живой горой раскаленных мышц и ледяного интеллекта. Кожа Амена под моей ладонью была горячей, почти обжигающей — его Апекс-метаболизм работал на полную мощность, пока мозг обрабатывал тысячи терабайт данных. Над столом развернулась сложнейшая трехмерная проекция Кристального Шпиля. Это не была просто карта — это была живая нейросеть Матери, пульсирующая синими и красными жилами потоков данных. — Смотрите сюда, — голос Амена изменился. В нем исчезла та мягкость, которой он одарил меня секунду назад. Теперь это был голос стратега, способного просчитать партию на сто ходов вперед. Он не просто смотрел на карту — он видел её изнутри, знал каждую слепую зону, каждый программный костыль, на котором держалась эта идеальная тюрьма. — Матерь — это не просто ИИ. Это прогностическая машина. Она строит миллионы моделей нашего поведения каждую секунду. Она уже знает, что мы захотим её взорвать. Она уже выставила заслоны там, где мы только планируем пройти. Я завороженно смотрела на его профиль. В свете голограмм его лицо казалось высеченным из обсидиана. Резкие скулы, жесткая линия челюсти и взгляд... такой острый, что, казалось, он мог резать металл. В этот момент я поняла, почему он — Командор. Он не просто сильнее других. Он умнее самой Системы. — Чтобы победить Матерь, нам не нужно быть сильнее. Нам нужно стать её «системной ошибкой», — Амен увеличил масштаб ядра. — Агния, ты введешь «Хаос» не через шлюз. Ты введешь его через... приоритет. Он повернул голову ко мне, и его рука на моей спине на мгновение замерла. — Эва и близнецы — это «Золотой стандарт» эволюции. Для Матери это не просто «аномалия», это вершина её существования. Самый ценный актив за последние триста лет. Её алгоритмы безопасности имеют одну фундаментальную настройку: «Сохранить биологический образец любой ценой». — Ты хочешь сказать... — Ливий подался вперед, его глаза расширились. — Именно. Мы не будем взламывать дверь. Мы заставим Матерь саму открыть её и выстелить нам ковровую дорожку. Когда мы войдем в периметр Шпиля, я активирую биометрический маяк Эвы. Матерь распознает двойной пульс близнецов и уникальный геном «Золотого стандарта». Амен провел рукой по голограмме, и синие потоки данных вокруг ядра внезапно окрасились в золотой цвет. — В этот момент у неё случится конфликт приоритетов. Чтобы защитить Эву от гипотетической угрозы снаружи, она переведет все внутренние охранные системы в режим стазиса вокруг нас. Она захочет «законсервировать» образец в Сердце ядра. — И в этот момент, — Агния хищно улыбнулась, подхватывая мысль, — когда она раскроет все свои лепестки, чтобы впустить «драгоценность» внутрь, я всажу ей вирус прямо в открытый мозг? — Да, — отрезал Амен. — Матерь не может игнорировать биологическое совершенство. Это её религия. И мы используем её веру, чтобы перерезать ей горло. Я смотрела на него и чувствовала, как по спине бежит мороз. Это было гениально и чудовищно одновременно. Он использовал нас — меня и наших детей — как троянского коня. Но в его глазах я видела не холодный расчет предателя, а отчаянную, гроссмейстерскую попытку дать нам шанс. — Пока Агния будет обрушивать её сознание, я заложу термитные заряды в охладители, — продолжал Амен, и его голос снова стал низким, направленным только на меня. — Эва, ты — ключ. Не потому, что ты слабая, а потому, что ты для неё важнее всей этой чертовой башни. Я прижалась к нему сильнее, пряча лицо у него на шее. Его ум пугал меня своей мощью. Он планировал не просто теракт, он планировал хирургическое удаление Бога из тела человечества. — А если она поймет? — прошептала я. Амен крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце на секунду сбилось с ритма. — Не поймет. Потому что для этого ей нужно обладать тем, чего у неё нет. Интуицией. И... — он сделал паузу, — способностью идти на риск ради того, кого любишь. Она считает это программным сбоем. А для нас это — стратегия. Я посмотрела на стол, где Тиз и Агния уже начали лихорадочно вбивать координаты. В этом бункере, на самом дне мира, мой парень только что объявил мат самой совершенной системе в истории. И, глядя на его спокойствие, я впервые поверила, что у нас есть шанс не просто выжить, а победить.

Амен

Отсек бункера встретил нас приглушенным гулом охладителей и тяжелым, стерильным полумраком. План был составлен, приказы отданы, но внутри меня всё еще вибрировала та натянутая струна, которая готова была лопнуть от любого прикосновения. Я стоял спиной к двери, стягивая через голову пропотевшую черную робу. Моё тело горело — Апекс-метаболизм гнал кровь по венам с утроенной скоростью, пытаясь восстановить силы и залечить раненое плечо. Кожа лоснилась от жара, а мышцы спины ныли от запредельного напряжения последних суток. Я почувствовал её приближение раньше, чем услышал шаги. Тёплая волна, её уникальный запах, который пробивался даже сквозь запах озона. Эва подошла вплотную. Её маленькие ладони легли мне на лопатки — контраст её прохладной кожи и моего раскаленного тела заставил меня судорожно выдохнуть. Она прижалась лбом к моему позвоночнику, а затем я почувствовал мягкое, влажное прикосновение её губ. Один поцелуй, второй… Она медленно вела языком по моим мышцам, обводя контуры старых шрамов. Всё моё тело мгновенно превратилось в один сплошной оголенный нерв. — Миллер… — мой голос прозвучал как низкий рокот из самой глубины груди. — Ты же знаешь, как я на тебя реагирую. Ты знаешь, чем это кончается. А ты сейчас… ты не в том состоянии. Я пытался зацепиться за остатки своего хваленого самоконтроля, но Эва только сильнее прижалась ко мне, обхватывая руками мой торс. Её губы нашли чувствительную точку у основания шеи. — Черт… — я закинул голову назад, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Я медленно развернулся в её руках. Воздух в отсеке стал невыносимо тесным. Моя грудь тяжело вздымалась, зрачки расширились, практически затопив радужку черным цветом. Я смотрел на неё сверху вниз — на её бледное лицо, на припухшие губы. Мои руки сами собой легли ей на талию, и я легко, одним движением, приподнял её, прислоняя к холодной стене бункера. Наши глаза оказались на одном уровне. — Ты не представляешь, как я хочу тебя… — прошептал я ей прямо в губы, обжигая её своим дыханием. — Но я боюсь. Боюсь последствий. Боюсь, что могу… навредить. Эва не отвела взгляда. Она запустила пальцы в мои волосы, притягивая меня еще ближе, так что между нами не осталось даже молекулы воздуха. — А если мы аккуратно? — выдохнула она, и этот шёпот стал последним гвоздем в гроб моей выдержки. Я коротко, хрипло усмехнулся, глядя ей в глаза с той самой хищной нежностью, которую берег только для неё. — Аккуратно, да? — я перехватил её под бедра, заставляя обхватить меня ногами, и вжал её лопатки в бетон. — Ты сама-то в это веришь, Эва? У меня от одного твоего шёпота хер колом стоит, а ты говоришь — аккуратно… Я не стал ждать ответа. Я впился в её шею поцелуями, спускаясь к ключицам, вдыхая её запах, который сейчас сводил меня с ума. Меня потряхивало — настоящая, висцеральная дрожь Апекса, пытающегося удержать животное на цепи. — Такая маленькая… — шептал я между жадными укусами её кожи. — Такая хрупкая снаружи и такая сильная внутри. Как же ты пахнешь, блядь… это невыносимо. Я нашел её губы. Это не был нежный поцелуй — это был яростный обмен, глубокий, влажный, где мой язык по-хозяйски исследовал её рот. Я чувствовал вкус её желания, слышал, как она стонет мне в рот, теряя голову так же, как и я. — Дай мне свой язык… — пробормотала она, и начала посасывать и ласкать его своим, вызывая в моем низу живота настоящую агонию. Я свел брови, издавая тихий, утробный стон. В голове всё помутилось. — Блядь… — я опустил её на пол, удерживая за плечи. — Стягивай одежду. Быстрее, Миллер. Пока я не сорвал её сам. Она сбросила робу, оставаясь полностью обнаженной в этом янтарном полумраке. Я снова подхватил её, чувствуя её податливость. — Ты уже готовая, — я провел ладонью между её бедер, ощущая обжигающую влагу. — Хотя я еще нихуя не сделал… Какая же ты чувствительная к моему пульсу. Я медленно, дюйм за дюймом, начал входить в неё. Это было мучительно долго и невыносимо сладко. Я прикусывал её соски, ласкал грудь, стараясь сдерживать свой напор, чувствуя, как она плотно охватывает меня изнутри. — Амен… — она выгнулась в моих руках, закидывая голову. — Глубже. Я не хрустальная… мне нужно чувствовать тебя полностью. Я рыкнул, сдаваясь её просьбе, и подался вперед, заходя так глубоко, как только позволяла анатомия. Это был тягучий, медленный процесс. Мы двигались в тандеме, забыв про ИИ-Матерь, про войну и про «Ковчег». Существовал только этот момент, только её жар и моя потребность защитить её через это безумное слияние. Я видел, как её глаза начинают закатываться от наслаждения. Я ускорился. Ритм стал жестче, дыхание — рваным. Я схватил её за щеки обеими руками, грубо и властно фиксируя её лицо, заставляя смотреть мне в глаза. — Посмотри на меня, — выдохнул я, когда почувствовал, что финал уже близко. — Смотри на меня, Эва. Пока ты кончаешь. Её зрачки расширились до предела, она судорожно вцепилась в мои плечи. — Блядь… как ты сжимаешь… — я чувствовал, как её внутренние мышцы начинают пульсировать, затягивая меня в водоворот. Экстаз накрыл нас одновременно. Мощный, ослепляющий разряд, который выжег все страхи и сомнения. Я вжался в неё всем телом, изливаясь внутри, пока она содрогалась в моих объятиях. Мы еще долго стояли так, прижавшись друг к другу в тишине отсека. Моё сердце постепенно замедлялось, но рука всё еще лежала на её животе. Мы скучали по этому. По этой тишине на двоих, которая была громче любого крика.

***

Я снова сидел во главе стола, но теперь воздух в отсеке был другим. Между мной и Эвой больше не искрило от недосказанности — после того, что произошло за закрытой дверью, между нами установилась та самая глухая, первобытная связь, которая была прочнее любых вольфрамовых стен. Эва сидела рядом, почти касаясь моего плеча. Она была бледной, но в её глазах больше не было того панического блеска. Она смотрела на меня, и я чувствовал её доверие кожей. Она знала, что сейчас я перестану быть просто парнем, который целует её шею. Я активировал биометрический замок на своем левом браслете. Короткий укол в запястье — система считала мой генетический код и открыла доступ к каналу «Призрак-7». Этот канал не существовал для официальных реестров Эгиды. Он был создан мной для тех, кто прошел со мной через ад Пятого сектора и вернулся обратно. Над столом вспыхнула помеха, а затем сформировалась тяжелая, зернистая голограмма. Лицо мужчины на экране было похоже на карту боевых действий: глубокий шрам через всю щеку, стальной блеск в единственном глазу и тяжелый подбородок. Капитан Варг. Мой «первый нож». Варг замер, глядя на меня через помехи. В его отсеке было темно, слышался только гул работающих турбин — его отряд сейчас патрулировал внешние границы Шпиля. — Командор? — его голос прозвучал как скрежет камня о камень. — Мы получили сигнал «Затмение». Я думал, это ошибка системы. Протоколы говорят, что вы... аннулированы. Я выпрямился, и в этот момент Конард, сидевший справа, невольно вытянулся в струну. Даже Агния перестала жевать очередной батончик. — Система ошибается, Варг, — холодно произнес я. — Я всё еще здесь. И я отдаю приказ. Варг прищурился. Его взгляд скользнул по Эве, задержался на её лице, а затем вернулся ко мне. Он был Апексом старой закалки, он чувствовал силу на расстоянии. — Эгида стоит на ушах, — пробасил он. — Матерь разослала директиву: найти и ликвидировать «биологическую аномалию». Они ищут девчонку и предателя. — Они ищут тех, кто построит новый мир, Варг, — я положил ладонь на плечо Эвы, и это движение было красноречивее любых слов. — Ты помнишь, что я обещал вам в Пятом секторе? Что придет день, когда мы перестанем быть просто инструментами в руках алгоритма. Варг молчал несколько секунд. Я слышал его тяжелое дыхание. В его голове сейчас шла война между десятилетиями муштры и верностью человеку, который трижды вытаскивал его из-под огня. — Семерка... — Варг обернулся к кому-то за пределами кадра, и я услышал тихий лязг затворов. — Семерка всегда идет за своим Командором. Нам плевать на директивы Матери. У нас есть только один бог, и он сейчас говорит с нами. — Точка сбора «Зеро-9», — отчеканил я. — Сектор сброса охладителей. Время — через три часа. Идите в режиме радиомолчания. Если встретите патрули Эшелона — уничтожать без предупреждения. Нам не нужны свидетели. — Принято, Командор, — Варг коротко, по-военному кивнул. — Псы выходят на охоту. До встречи в аду. Голограмма схлопнулась. В бункере повисла тишина. Ливий шумно выдохнул и отложил планшет. — Ну вот и всё. Теперь официально — мы возглавили восстание. Амен, ты понимаешь, что завтра твое имя станет самым проклинаемым словом в истории Эгиды? Я посмотрел на свои руки — на костяшках еще виднелись следы от вчерашней бойни с Падальщиками. А затем я перевел взгляд на Эву. — Мне плевать, — ответил я, и в моем голосе не было ни капли сомнения. — Пусть проклинают. Главное, чтобы у этого мира наконец-то появилось будущее, за которое не нужно платить кровью детей. Я повернулся к Тизиану: — Конард, подготовь тяжелое вооружение. Нам предстоит пробить дорогу в самое Сердце. Эва сжала мою руку. Её пальцы были холодными, но хватка — стальной. Она была готова. И я был готов. Начинался финальный отсчет.