Часть 7

После того случая Ран изменился. Не кардинально, но трещина в его ледяной броне появилась. Он стал реже брать её силой. Чаще просто приходил, садился рядом, курил и молчал. Иногда приносил еду, заставлял есть. — Тощая стала, — ворчал он, глядя, как она вяло жует бутерброд. — Смотреть противно. Она молчала. Она вообще стала молчаливой. Рану это не нравилось. Ему нужна была его прежняя Хината — та, которая искрилась гневом, которая бросалась на него с кулаками, которая жила. Однажды он принес ей подарок. Маленькую бархатную коробочку. Хината смотрела на неё, как на бомбу. — Открой, — сказал он. Внутри лежало тонкое золотое колечко с маленьким рубином. Кроваво-красным, как его душа. — Это... что? — спросила она. — Тебе. Носи. — Я не возьму, — она покачала головой. — Это не изменит того, что ты со мной сделал. Ран сжал челюсти. Его глаза потемнели. Он схватил её за руку и сам надел кольцо на палец. — Будешь носить, — процедил он сквозь зубы. — Я так сказал. Она вздохнула. Посмотрела на кольцо. Потом медленно перевела взгляд на него. — Ты псих, — сказала она спокойно. — Знаю, — неожиданно легко согласился он. И вдруг она ударила его. Размахнулась и влепила звонкую пощечину. Наотмашь. На его щеке вспыхнул красный след. Ран замер. Потом медленно поднял руку, потрогал щеку... и расплылся в улыбке. Впервые это была не хищная усмешка, а почти нормальная, человеческая улыбка. — О, — сказал он. — А вот и моя девочка. Вернулась. Она смотрела на него с ненавистью и удивлением. — Ты совсем больной, да? Я тебя бью, а ты радуешься? — Радуюсь, — кивнул он. — Потому что когда ты бьешь, ты живая. А когда ты молчишь, ты как мертвая. Я не хочу тебя мертвую, Хината. Я хочу тебя. Живую. Злую. Мою. Он подошел и поцеловал её. Впервые в его поцелуе не было грубой силы. Была какая-то странная, пугающая нежность. Он целовал её бережно, словно боялся разбить. Хината растерялась. Она хотела оттолкнуть его, но руки не слушались. Её тело, измученное годами страха и одиночества, предательски откликнулось на эту странную ласку. — Ран... — выдохнула она, когда он оторвался от её губ. — Молчи, — он прижался лбом к её лбу. — Я знаю, что я чудовище. Но ты моё чудовище. Смирись.