Часть 2

в деревне Меткаина, в закрытом маруи, сидел Оло’эйктан клана - Тоновари. после гибели жены он ушел в себя, в свое горе, но никто не видел его слезы. вождь должен быть сильным для своего народа. единственным его спасением была забота об новорожденной дочери Прил, последнем что осталось от покойной Ронал. несмотря на то что он не ел и не спал нормально последние несколько недель, да и без помощи Нейтири и Циреи он бы точно не справился, ему было так спокойнее. спокойнее от вида этих невинных глазок и крохотной улыбки, даже несмотря на плач и бесчисленное количество пеленок.  Тоновари сидел на плетеном гамаке, прижимая Прил к груди своей огромной рукой, и кормил ее из самодельной бутылочки, попутно мурлыкая что то под нос. малышка неосознанно коснулась своей крошечной ручкой папиного пальца, что вызвало у того редкую улыбку. он осторожно гладил большим пальцем спинку и головку дочки, глядя на ее личико. Тоновари улыбался. и улыбка эта пока что принадлежала только Прил.  эту умиротворенную сцену прервали голоса патрульных на’ви.  -Оло’эйктан!  Тоновари обернулся на голос, сразу сделав сосредоточенное лицо, и при этом не прекращал кормить дочь.  -что то случилось?  -да. тут такое дело…  рифовые на’ви отошли по сторонам, предоставив вождю вид на найденного ими мальчика. Тоновари открыл рот от шока, увидев ребенка в таком состоянии. исхудавший, весь в засохшей жидкой грязи и ссадинах, с лицом словно стоит перед самой смертью, и прижимает к груди что то мягкое и яркое. Оло’эйктан аккуратно положил Прил на гамак и встал. от одного его движения уши мальчика прижались к голове.  -не бойся, дитя. - произнес вождь ровным голосом. он подошел ближе к напуганному ребенку, привстав на колено. - кто ты и как тебя зовут.  это звучало не как вопрос, а как приказ. Паскалин, сделав глубокий вдох, пролепетал, словно боялся ошибиться в том что произнес свое имя: -П…Пас…Паскал-лин…  -Паскалин? - Тоновари отвел взгляд. он и подумать не мог что кто то может назвать ребенка как ласковое обращение. но в этом было что-то. что-то нежное, глубокое, с вложенным смыслом.  вождь снова повернул голову к мальчику.  -хорошее имя, Паскалин. откуда ты? из какого племени?  -Тлалим…  Тоновари застыл. он был наслышан о судьбе воздушных торговцев после нападения Мангкван. как полагал вождь, из них не выжил никто, и сейчас понял что ошибался.  он посмотрел в глаза Паскалина. в них было столько боли, что они казались куда темнее чем у остальных на’ви, словно ярко-желтые огоньки затмил страх.  Тоновари тяжело вздохнул.  -ты пока останешься здесь, Паскалин. тебя никто не тронет.  где то глубоко в душе мальчика зародилась надежда, но он ее не показал. лишь молча кивнул. слово «пока» настораживало его. что если его потом бросят или вовсе убьют?  Паскалин до жути боялся смерти. потому что хотел жить, несмотря на то что потерял так много.  Тоновари решил выделить сиротке место в своем маруи. он раздобыл еще один гамак и ближе к вечеру занес его и еще пару вещей, которые могли понадобиться. Паскалин свернулся в комочек в углу помещения и видел как Оло’эйктан заходил внутрь, а за ним еще двое на’ви, только куда моложе и ниже. это Ао’нунг и Цирея.  Ао’нунг первым заметил неожиданного гостя и сначала округлил глаза от удивления, а потом прищурил в презрительном замешательстве. Тоновари заметил реакцию сына и сказал уже обоим детям:  -Ао’нунг, Цирея, это Паскалин. он пока поживет у нас.  он не стал говорить о судьбе родного племени Паскалина. вождь задержал взгляд на перепуганном мальчике, который сжимался все сильнее. ему было больно от его вида и состояния, но Оло’эйктан продолжал делать спокойное лицо.  -Паскалин, это мой сын Ао’нунг и дочь Цирея.  мальчик не среагировал, но продолжал бегать напуганными глазенками по незнакомым подросткам. Цирея приблизилась к нему, сев на колени.  -привет!  уши Паскалина прижались к голове, тонкие ручки крепче сжали игрушку.  -ой, прости… не бойся, ладно? мы тебя не обидим.  Тоновари не стал прерывать дочь. может быть, ее доброта сможет хоть немного разговорить маленького на’ви. Паскалин лишь кивнул. Цирея улыбнулась чуть шире, осматривая мальчика еще несколько мгновений, ее голубые глаза стали замечать засохшую грязь и порезы на полосатых руках и ногах. улыбку тут же заменило волнение.   -да ты весь в ссадинах! надо их залечить. и давай мы тебя искупаем?  Паскалин опять молчал. он не хотел выпускать свою любимую каракатицу из рук, но пришлось. на удивление Циреи, игрушка была достаточно чистой по сравнению с мальчиком.  дочь Оло’эйктана помогла маленькому беженцу искупаться, а затем заботливо обработала его раны, прикладывая лечебные травы и заматывая покалывающими тряпицами. она раньше много раз видела как это делает Ронал, и у будущей Цахик уже были азы заботы о раненых. когда она все закончила, Паскалин пробормотал лишь тихое:  -спасибо…  этим же вечером, когда полностью стемнело, Тоновари сидел на плетеном мосту, соединяющем огромные корни мангровых деревьев, в компании Джейка и Нейтири. они позвали его на разговор.  -Тоновари, -начала Нейтири, глядя прямо на вождя, хотя он сам смотрел в воду- ты поторопился со своим решением оставить мальчика из Тлалим.  -знаю. -ответил Тоновари.  -ты Оло’эйктан. -продолжил слова жены Джейк.- у тебя целый народ и забота о трех детях. поверь мне, это еще больше стресса.  Торук Макто склонился, побудив Тоновари встретиться с ним взглядом. Салли положил руку на татуированное плечо.  -прошу. подумай в первую очередь о себе и своих детях.  -я понимаю ваши мысли. -Тоновари снова опустил взгляд на воду- мне и правда тяжело. но я не могу просто так бросить ребенка одного. страх в его глазах не дает мне это сделать.  супруги Салли еще помолчали, и Нейтири снова дала голос:  -что же ты будешь потом с ним делать?  -не знаю. время покажет. может быть, я его оставлю, может он сам захочет уйти… но пока я не могу об этом думать.  вождь Меткаина встал, в последний раз глядя на лесных. они молча распрощались и Тоновари ушел в свой маруи, уже мысленно готовясь к ночным "концертам" Прил.