Часть 3

прошло совсем немного времени, всего пару дней, но Паскалин не мог выйти на контакт хоть с кем то. чисто из-за того, что до смерти боялся всех, включая приютившего его вождя. единственной кто не вызывал у Паскалина дрожи и холода по всему телу была Прил. ее милые глазки, очаровательное круглое личико и невинный младенческий лепет все больше склоняли сиротку из Тлалим к желанию погладить малышку, подержать ее, возможно даже поиграть с ней или пощекотать. он видел в ней родственную душу, что ли. тоже ребенок, который так рано лишился матери.  ко всем страхам мальчика прибавился еще страх спать, потому что всякий раз когда Паскалин прикроет глаза, перед ним одна и та же сцена убийства мамы. и всякий раз он плачет и хочет кричать, но боится. пускай уже сам Оло’эйктан знает что он сирота, но не дай Эйва он увидит его слезы. слезы измученного своим горем ребенка. поэтому маленький на’ви старался не спать даже если очень хотел. а если и засыпал, то тут же просыпался.  пускай в глазах Паскалина Тоновари оставался могучим стойким вождем, внутри что то уже не выдерживало. не выдерживало всех обязанностей Оло’эйктана в перемешку с заботами о Прил и горем по жене. Тоновари не плакал. он старался продолжать не плакать.  ему часто снится его любимая Ронал, даже к Древу Душ подключаться не нужно. она предстает перед ним совсем как живая, и он обнимает ее, сжимает в сильных руках, целует. а потом пытается удержать, хоть бы она осталась с ним подольше. его часть сердца, часть его души, ушедшая навсегда.  в последнем таком сне, Тоновари почти дал волю слезам. он оторвал лицо от кучерявой гривы таких родных, теплых волос и посмотрел на не менее любимое лицо. лицо его Ронал, его единственной любви. мужчина невольно всхлипнул, ушки опустились вниз как у котенка, голубые глаза начали блестеть.  -Ронал… -единственное что суровый воин сумел проскулить. -шшш, -на татуированную щеку ложится нежная рука. Тоновари уткнулся в нее носом, выдохнув через рот, и начал целовать. -не горюй. будь сильным, Тоновари.  вождь посмотрел на дух ушедшей Цахик, его глаза уже были красными.  -я устал, Ронал. я так устал!…  Ронал при жизни никогда не видела мужа таким. только сейчас, после ее смерти, он готов разреветься перед ней и говорит, что устал.  -у тебя сильное сердце и храбрая душа, Тоновари. оставайся таким. ты сможешь. ради детей, ради клана.  -я больше не могу… Ронал…  взгляд вождя уже плыл, лицо любимой становилось с каждой секундой все больше размытым.  -Ронал…  из мгновения проверенного рядом с женой во сне Тоновари вырвал ночной крик Прил. он даже изначально не понял, что это было.  мужчина открыл глаза. он снова был в своем маруи, на своем гамаке. и опять… опять его младшей дочери неспокойно ночью.  Оло’эйктан в этот раз не сразу пошел на крик малышки. он просто лежал, схватившись одной рукой за голову и пытаясь собрать хоть немного сил. хотелось снова прикрыть глаза и чтобы Прил перестала плакать, но не получилось бы. как вдруг визг начал стихать, сопровождаемый чьим то расслабляющим детские нервы шепотом.  Тоновари уже подумал, что, может быть, Цирея взяла ночную заботу о сестре на себя. хотел уже опять завалиться спать, но неведомое защитное чувство заставило его подняться с гамака и высунуть голову из своей спальной комнаты. какого было его удивление, когда вместо своей дочери он увидел, что малышку Прил качает на руках Паскалин. вождь сначала не поверил и протер хорошенько глаза, мало ли, что может померещиться спросонок. но нет, маленький рост, худое тельце и кисточка на конце тонкого хвостика выдавали сироту из Тлалим. Тоновари даже хотел вмешаться и забрать дочь у мальчика, но решил затаиться и просто наблюдать, иначе он еще больше его напугает. удивительно, как маленький на’ви не заметил в темноте его огромную фигуру.  Паскалин осторожно качал Прил на руках, что то лепеча. плач малышки стал тише, но никак не мог исчезнуть совсем.  -ну же, маленькая… не плачь, не плачь…  голосок Паскалина, когда он разговаривал с Прил, отличался от того полушепота, состоящего из односложных ответов. сейчас он говорил ласково, с заботой. Тоновари удивился, как нежно чужой мальчик обращается с его дочерью.  Паскалин сам был не уверен, что делать с малышкой, но продолжал качать. даже на всякий случай проверил пеленку - все чисто.  -может, ты кушать хочешь? твой папа где-то оставлял бутылочку…  Тоновари застыл. бутылочка. он повернул голову - она стояла аккурат возле его гамака, а подниматься и давать ее лично Паскалину в руки не вариант. он опустился на корточки, и почти в одно движение схватил злополучный предмет, бесшумно поместил рядом с группой плетеных корзин и также затаился. наконец-то мальчик заметил деревянное изделие и с облегченным вздохом взял его в одну руку, удерживая Прил в другой.  -так вот где она! а я не заметил. Паскалин устроился на своем гамаке, начав кормить Прил. мальчик не был уверен, правильно ли он ее держит или в каком положении должна быть бутылочка, но видя как малышка перестала подавать знаки недовольства, успокоился. ей, видимо, даже было все равно что ее держат не папины руки. видимо, хорошо проголодалась.  Паскалин впервые за продолжительное время улыбнулся. почти незаметно, но искренне. он какое то время просто смотрел на личико маленькой дочки вождя, а потом снова стал качать на руках. у Тоновари, который все продолжал за этим наблюдать, потеплело на душе.  -хорошо тебе живется, маленькая. поела, поспала, и никаких забот…  мальчик немного помолчал, поглаживая Прил по голове.  -только… а где же твоя мама? почему она не рядом?  Паскалин, представляя, что малышка смогла бы ему что то ответить, но не ответила, продолжил:  -а мою вот… убили. вражеские налетчики. -мальчик чуть крепче обнял крошку у себя на руках- у меня на глазах… и они сожгли наш корабль… все корабли.  у Тоновари колькуло в сердце. одно дело, догадываться о судьбе соплеменников этого мальчика и что то додумывать самому, другое когда он сам говорит о смерти своей матери, о гибели клана.  Паскалин сидел так молча, держа Прил. он смотрел в пустоту, в голове как всегда копошились плохие воспоминания.  -я… я так хочу к маме, маленькая… -тонкий голосок уже начинал дрожать.  Паскалин прижал Прил почти к самому сердцу, словно она могла бы как то его успокоить. Тоновари отвернулся и сел на пол, прижавшись к плетеной стене. его губы дрожали в немом шепоте, на глазах опять появлялась влага. здоровенный вождь, сейчас сидит сжатым и пытается не заплакать, сам не понимая от чего. нет, он больше не допустит страданий этого ребенка. и не заплачет… наверное.  Тоновари встал и вышел к сидящему на гамаке мальчику.  -Паскалин. - от его голоса и огромной фигуры маленький на’ви вздрогнул и тихо взвизгнул, ушки снова прижались к голове. он положил Прил на гамак и тут же убежал на другую сторону маруи.  -хей…  вождь постоял в замешательстве и небольшом стыде какое-то время, а затем направился в сторону, куда убежал Паскалин. он сидел на краю плетеного моста, пытаясь спрятаться между огромным мангровым корнем и корзинами с фруктами, но безуспешно. огромное тело село рядом с ним, чувствовалось как под его весом напрягся мост. Тоновари вздохнул, глядя на блестящее биолюминесцентным  светом морское дно, его ноги ненароком касались воды. что касалось Паскалина, то он уже привычно был сжат в комочек, из-за корзины торчал лишь хвостик с кисточкой на конце.  Оло’эйктан начал беседу первым.  -Паскалин. -его голос звучал куда спокойнее, чем в обычное время, когда он вещает указы Меткаинцам.- не нужно постоянно убегать. не нужно меня бояться.  его слова побудили мальчика высунуть голову и расслабить ушки, что сейчас приняли горизонтальное положение. желтые глазки изучали бирюзовое татуированное лицо, что сейчас смотрело прямо на него.  -вы не убьете меня?..  слова ранили Тоновари в сердце.  -ни за что.  вслед за ушками Паскалин расслабил тонкие, «слабые» плечи, уперевшись руками в натяжной мост. огромная рука с плавником отодвинула корзину, из которой чуть не выпал лилового цвета фрукт. невиданный для Тлалимского мальчика плод тут же был положен ему в тонкие ладошки.  -держи, ешь. не бойся, тебе понравится.  Паскалин уже хотел по привычке отказаться, но не смог, был слишком голоден. наклонился, откусил, пожевал, подумал, и не заметил как съел весь фрукт. непривычно, немного пресно, что свойственно для плодов которые растут рядом с рифом, но мальчику даже понравилось.  -а можно еще?..  вождь не смог отказать просьбе Паскалина и дал сиротке еще один фрукт. пока тот ел, он продолжил разговор.  -спасибо что позаботился о Прил. правда. ты большой молодец.  Паскалин посмотрел на него недоверчивым, напуганным взглядом.  -да?..  -да. я очень благодарен тебе.  мальчик ничего не ответил и лишь смущено опустил взгляд, продолжая есть фрукт. он и забыл, что к нему могут относиться с уважением и благодарить, даже за самую на первый взгляд простую помощь.  Тоновари, немного понаблюдав за ним, произнес уже более тихим голосом:  -скажи… ты когда в последний раз подсоединял себя с Эйвой?  -не помню… -пролепетал Паскалин, выбросив косточку от фрукта в воду- разве что, когда был маленьким.  -у нас есть Древо Душ в Бухте Предков. хочешь, я покажу тебе это место? там ты сможет соединиться с Эйвой… если хочешь.  -а маму я увижу?..  у вождя снова закололо в сердце.  -да. я уверен.  Паскалин словно стал больше доверять этому огромному на’ви, сидящему рядом с ним, раз он только что предложил ему повидаться с мамой через Эйву. хоть бы ненадолго, ведь он так по ней скучает…