Часть 7

впервые за долгое время Тоновари спал глубоко и спокойно. проснулся он тогда, когда свет уже пробивался сквозь плетеный потолок маруи, попадая прямо ему в глаза. он сначала поморщился, недовольно открыв глаза, а потом посмотрел вниз. у него на груди, мило свернув хвостик, спал Паскалин, его сынок, еще один его драгоценный ребенок. мальчик даже во сне словно пытался обнимать папу, полностью расслабленный и согретый. Тоновари сонно улыбнулся, глядя на синее личико. в такие редкие моменты, когда у него на руках спит кто-то из его милых деток, он самый ласковый и нежный папа на свете. он наклонился и начал бережно целовать уже такой любимый маленький носик, при этом стараясь не разбудить сыночка. не разбудил, Паскалин спал как убитый. мужчина затем отстранился и просто любовался спящим мальчиком. он - его счастье, самое что ни на есть любимое и родное, пускай со слабыми плечами и хвостом, как сказала бы Ронал.  все-таки Тоновари пришлось покинуть гамак. он осторожно вылез, оставив сына досыпать свой сладкий сон. удивительно, вождь чувствовал себя куда более бодрым и выспавшимся, чем раньше, даже решил размяться прежде чем начинать день. когда он вышел на край маруи чтобы вдохнуть свежий, прохладный воздух полной грудью, то к нему тут же выбежали Ао’нунг и Цирея. первой заговорила сестра:  -отец, ты не показывался нам несколько дней. ты в порядке?  девушка взволнованно поджала к голове ушки. ее старший брат стоял более уверенно, но в юношеских глазах все равно читалось замешательство. Тоновари впервые за долгое время широко и искренне улыбнулся своим старшим детям, а потом крепко обнял обеих сразу.  -отец! -Ао’нунг включил привычное ему сопротивление- ну я же не маленький!  Цирея сопротивлялась меньше, а Тоновари просто улыбался. как давно он их не обнимал…  расцеловав покрытые тонкими косичками головы, Оло’эйктан наконец-то отпустил детей. брат с сестрой удивлено смотрели на отца, а потом увидели на его лице улыбку. улыбку, которая не появлялась так долго. глаза Тоновари были готовы растаять от нежности, которая заполняла их, когда он смотрел на лица своих деток. как же все-таки он их любит…  Ао’нунг и Цирея заулыбались в ответ. для них видеть отца таким было как видеть яркие лучи света после грозы. как только мужчина хотел погладить юношеские щечки, как услышал нежный лепет из колыбельки. Прил проснулась. он тут же отправился к младшей дочке, остановившись у маленькой кроватки чтобы немного ей полюбоваться.  -проснулась, моя рыбка? -голос Тоновари был невероятно ласковым, когда он брал Прил на руки. сначала расцеловал щечки и пузико, вызвав у крошки звонкий младенческий смех, а потом прижал к лицу, покачиваясь из стороны в сторону. даже спустя столько времени она оставалась такой крошечной в ладонях своего папы. -малышка моя… доченька… -тебя словно подменили, отец. -шутливо сказал Ао’нунг.  Тоновари, улыбаясь, обратил взгляд на сына, несмотря на то что Прил грозилась закрыть ему своими крошечными ручками возможность хоть куда-то посмотреть.  -мне просто стало лучше, детки. все благодаря вашему младшему брату.  -брату!? -Ао’нунг и Цирея молча смотрели друг на друга, перед тем как до них дошла информация и они заулыбались в приятном шоке.- получается, Паскалин…  -да. он теперь часть нашей семьи.  прошло совсем немного времени. за этот короткий период и Паскалин, и его приемный папа успели поменяться. мальчик снова вернулся в свое состояние живого воплощения радости и ласки, такой очаровательный, непоседливый и вечно поднятый вверх хвостик. на замену слезам пришло счастье с вновь обретенной семьей, в особенности с папой и младшей сестричкой.  Тоновари же, словно начал заново жить. возобновил свои обязанности вождя, перестав ходить на охоту и обход территорий как на каторгу. стал больше уделять внимания дочкам и сыновьям, на его лице чаще сияла улыбка, когда он смотрел на своих любимых детей. его семья - смысл его существования, то, благодаря чему он идет дальше по своей дороге жизни.  в один из таких дней, когда все стало налаживаться, вождь и его дети выбрались на вечернюю прогулку по берегу, где заканчивалась деревня и обычно никого не было, кроме рыбаков и влюбленных парочек. Ао’нунг и Цирея шли по разные стороны от Тоновари, девушка одной рукой держала руку отца, а в другой у нее уютно устроилась Прил. Паскалин сидел у папы на плечах, ему казалось что с такой высоты он сможет увидеть все даже самые дальние рифы. мальчик любопытно смотрел по сторонам, держась за шею мужчины, и пару раз шутливо начинал дуться, когда Ао’нунг дергал его за хвост.  наконец они остановились. Паскалин слез с широких плеч и побежал в море, радостно брызгаясь водой. Тоновари последовал за ним, сев на мокрый песок и наблюдая за игрой приемного сына.  -папа! идем со мной!  Оло’эйктан не смог отказать и последовал за мальчиком. Паскалин тут же принялся активно плескать на него соленую жидкость, пытаясь сделать брызги как можно больше. Тоновари лишь усмехнулся и одним взмахом руки окатил Паскалина самой настоящей волной. даже плюхнувшись назад, мальчик не отступил и продолжил отбиваться.  -ах вот мы как! -Тоновари продолжил посылать на сына потоки воды один за одним, пока они вдвоем не стали носиться друг за другом. Паскалин опять плюхнулся, на этот раз на мокрый песочек, глядя как над ним практически нависает его папа.  -хммм… -Тоновари сделал игривое притворное лицо, словно что-то замышляет.- я большая и страшная акула! ох как давно я не лакомилась маленькими илу! -он поводил головой, пока его взгляд не упал на Паскалина.- ага! вот один мне и попался! сейчас как поймаю и съем!  Паскалин завизжал и бросился удирать от «акулы», одновременно с этим звонко хихикая. когда Тоновари все же поймал его, они оба упали в воду, умирая от смеха и покрытые песком. мальчик захихикал еще громче, когда папа начал щекотать его животик.  Цирея и Ао’нунг сидели на берегу и просто наблюдали за Тоновари и Паскалином. они вновь увидели, что отец улыбается и смеется, и на обоих нахлынуло теплое чувство тихого покоя и ностальгии, ведь игра в акулу и илу была самой любимой у детей вождя, когда они были маленькими. «акула» вышел из воды с гордо свисающим с плеча трофеем в виде Паскалина и с ухмылкой посмотрел на старших.  -ого, да у меня сегодня целый пир. два илу побольше! -Тоновари улыбался, и потом взглянул на Прил, которая уже тянула к папе ручки.- и такой сладенький малютка илу!  вся семья отправилась домой, смеясь и перекидываясь шутками. уже ближе к ночи Оло’эйктан сидел у потухающего костра, перебирая в руках свою песенную нить и одновременно убаюкивая Прил, которая засыпала в слинге. Тоновари гладил пальцами бусины на веревке, напевая песню, слова которой он грозился и позабыть. когда строчки песни дошли до момента с Ронал, то он запел громче, закрыв глаза, испуская душу и всю любовь к своей единственной женщине. Прил это не потревожило, она мирно посапывала себе в кулачки.  внезапно пение прервал сладкий голосок:  -папа?  Тоновари поднял голову, увидев рядом с угасающим огнем Паскалина  -да, Паскалин?  -можно к тебе?  -можно, сынок. -мужчина протянул в сторону мальчика огромную руку, и Паскалин тут же забрался под нее, прижавшись к теплой груди. Тоновари положил ладонь на его спинку, осторожно поглаживая, водя пальцами по синим полоскам. Паскалин свернулся в комочек идентично своей младшей сестренке, закрыв глаза. через некоторое время сонный котенок уже начинал зевать, последствия активной игры на пляже давали о себе знать.  -устал, носик? -вождь посмотрел на сына, и тот слабо кивнул.  -да…  -тогда спи. я потом отнесу тебя в гамак.  Паскалин сначала согласился, а потом спросил:  -папа, а можно я сегодня лягу с тобой? пожалуйста…  Тоновари еле заметно улыбнулся. ну как отказать этим глазам?  -конечно можно.  уложив Прил в ее колыбель, вождь улегся на гамак с сыном на руках. мальчик уютно устроился у него под боком и положил голову на грудь.  -спи спокойно, мой Паскалин. я буду рядом.  как только Тоновари хотел закрыть глаза, милый голосок вновь позвал:  -папа?  мужчина молча опустил голову, готовясь к ответу на очередной вопрос. но он еще не знал какой…  -а ты меня любишь?.. -мальчик слегка опустил ушки.  такой невинный вопрос, но одновременно настолько пронзительный, что у Тоновари встал ком в горле. этот ребенок вытащил его из болота горя, дал новую надежду на жизнь, сам исцелился благодаря вождю, и еще спрашивает, любят ли его. мужчина улыбнулся, нежно и искренне, положив руку на щечку сына.  -конечно я тебя люблю. и ты даже не представляешь как сильно.  Тоновари и Паскалин крепко обнялись. мальчик ласково терся головой о сильное теплое плечо.  -правда-правда?..  -правда, сынок. ты, твой брат и твои сестры мой смысл жизни, мой дар Эйвы. -ты никогда нас не разлюбишь?  -никогда.  Паскалин счастливо поцеловал папу в щеку, а затем потерся своей собственной, более мягкой и гладкой.  -я тебя тоже люблю, папочка… мальчик продолжал ласкаться к нему, пока не почувствовал текущую по щеке каплю. когда поднял голову, то увидел что мужчина улыбается сквозь слезы.  -папа, ну что ты, не плачь…  -это я от счастья, малыш. от того что у меня есть четверо замечательных детей, таких хороших.  Паскалин снова устроился у него на груди. Тоновари смахнул слезы и несколько раз подряд поцеловал сына в макушку, а когда тот засыпал то начал намурлыкивать колыбельную. сон полностью овладел маленьким на’ви, и он уже ничего не слышал и лишь сладко посапывал. Тоновари просто любовался им, гладил, невесомо касался носом мягких волос. а потом и сам уснул, его руки надежно обнимали тонкое тельце как крепкий и теплый щит.  Паскалин начал новую жизнь. в которой есть и всегда будет счастье, как когда-то обещала ему мама. когда он снова увидится с ней через Эйву, то обязательно улыбнется ей, рассмеется, когда она поцелует его в носик, и расскажет, как ему стало хорошо, когда у него появился новый дом, семья и папа.  Тоновари даже сквозь сон чувствовал, что его сердцу стало легче биться без груза скорби. он скоро снова увидится с Ронал, не важно во сне или рядом с Древом, но он знал одно: он не развалится перед ней. он обнимет ее не с грустью и воем, а с лучезарным смехом, расцелует лицо, а не ускользающие руки. конечно, расскажет ей как сильно скучает, но при этом поделится радостью: об усыновлении Паскалина, о новых глотках свежего воздуха. вождь снова поведет свое племя, будет для всех гордым примером. обязательно скажет Ао’нунгу и Цирее как сильно на самом деле он их любит и как боится потерять. Прил тоже это услышит, пусть не придаст этому значения, но будет чувствовать, что она папина маленькая радость.  а пока, пускай отец и сын спокойно спят.