25. Июль 1999

***

Проводив Терис тенью до крыльца дома, Теодор не пошёл в свою комнату. Вернулся сначала за пледом, оставшимся лежать на подоконнике совятни — Тей наверняка умышленно оставила его ему, — а затем направился в летний домик. Викси или Трикси уже успели прибраться здесь, и ничто не напоминало о присутствии Терис. Тео уселся на софу, закутавшись в плед, и, прикрыв глаза, начал вспоминать события прошедшего дня. Чтобы поговорить с Леманном требовалось, конечно, как-то попасть к нему домой. Сначала Теодор на всякий случай проверил особняк в Суонси, но когда понял, что артефактора там нет, вернулся домой и как следует обшарил комнату Терис, пока она сама оставалась в летнем домике после его позорного побега. Если бы Теодор не выучил сестру наизусть, то вряд ли бы нашёл её тайник. Однако, припомнив кое-какие разговоры о магглах и архитектуре, обнаружил под плиткой часть старой трубы в ванной комнате, а остальное стало делом техники. Чары были не самые простые, но и не слишком хитроумные; внутри трубы было не так уж и много «сокровищ», но было то, что нужно ему: кусочек пергамента с адресом. Имя не значилось, но вряд ли же она хранила чей-то ещё? И почерк принадлежал не сестре: прямой, аккуратный, с вытянутыми буквами «т». Помимо бумажки в трубе ещё лежала её дощечка и овальный, потёртый медальон, который он у неё никогда не видел. Теодор щёлкнул замочком, как романтичный идиот почему-то надеясь обнаружить внутри свою фотографию, но тот был пуст. Книга Малфоя в этот тайник бы не поместилась, значит, её Терис скорее всего хранила где-то в другом месте, но Теодор не стал шариться дальше. Времени было немного, да и он уже нашёл самое главное. От особняка в Суонси жильё Леманна отделяло около сорока миль. Теодор боялся, что мужчины не окажется дома, но, видимо, тот не имел привычки гулять по воскресеньям. И не был слишком удивлён, открывая дверь на стук. — Мистер Нотт, — Леманн поправил на носу очки. Странно, до этого он их не носил. Возможно, пользовался для чтения? Или над чем-то работал? В артефакторике порой требовалось хорошо видеть мельчайшие детали и компоненты. — Добрый день. Проходите. Мисс Аргрин пришла в себя? Последний вопрос Леманн задал, когда Теодор уже был внутри прихожей, внимательно изучая обстановку. Самый обычный двухэтажный дом, пусть и довольно просторный. Наверное, какой-то похожий был у Терис с её матерью, сестра же упоминала, что они тоже жили в небольшом городке, тысяч на десять жителей. И тоже в Уэльсе. Но где точно — она никогда не говорила. Теодор знал лишь, что не в Суонси и не на островах. — Пришла, — коротко ответил Теодор. — Но я не о ней хотел поговорить. — Вот как? Неужели о работе? Что-то срочное? Я собирался завтра в лабораторию, так что мы просто могли бы… — Это личное. И речь про меня. У вас найдётся десять минут? Просто выслушать? Теодор говорил отрывисто и зло, хотя уже не понимал, на кого больше злится: на себя, на Леманна, на сам факт того, каким унизительным ему казалось обращаться за помощью. И не к кому-то, а к человеку, которому он нихрена не доверял. Леманн мог сколько угодно разыгрывать из себя собранного профессионала, но Теодор же видел в нём интерес к Терис. Он бы ни с чем его не спутал — сам был полностью помешанный, так что легко угадывал даже самые лёгкие намёки на заинтересованность у всех, кто смотрел на его сестру. — Вот как… — протянул Леманн, жестом приглашая пройти в гостиную. — Что ж, вы меня заинтриговали. Вина? Или вы предпочитаете чего покрепче? Или, — Леманн кинул взгляд на часы, — чаю? Для алкоголя, наверное, несколько рановато. Теодор собирался отказаться, а потом понял, что у него всё ещё слегка дрожат руки от нервов, так что попросил огневиски. Одного стакана хватит, чтобы хоть немного прийти в себя и расслабиться. Наверное. Себе Леманн налил белое вино. Пока Теодор собирался с духом, чтобы как-то начать разговор о рунической подвеске, Леманн успел устроиться на диване, оставив гостю кресло, и внимательно посмотреть на него из-под очков. — Я заметил, что на мисс Аргрин не было медальона… Вам лучше передать ей, чтобы она не снимала его. По крайней мере, до тех пор, пока мы с ней не встретимся в следующий раз. — Медальона? Какого медальона? — Я дал ей медальон и попросил носить… на всякий случай. — Не объясните? — Речь ведь наверняка шла о том самом, который лежал у неё в тайнике! — Вы же пришли не о мисс Аргрин говорить, — уже с явной ехидцей напомнил мужчина. И только сейчас Теодор понял, что почти не слышит тот самый бесячий акцент. Он оставался, но не настолько выраженным, как раньше. То есть, Леманн… специально его подделывал? — Я просто предупреждаю, вот и всё. Детали вам знать не обязательно, мистер Нотт. По крайней мере, я предпочту, чтобы этим поделилась ваша… дальняя родственница, если захочет. Вы присаживайтесь, не будете же вы говорить и оценивать огневиски стоя? Это ирландский, он мягкий и, надеюсь, понравится вам. Но вынужден попросить вас чуть поторопиться, у меня ещё остались незаконченные дела к завтрашнему дню. — Вы ведь разбираетесь в рунах? — без долгих прелюдий начал Теодор, игнорируя предложение сесть. Стакан он просто взял в руки. Ему было совершенно насрать на то, какой там был сорт у виски и откуда Леманн его привёз. Алкоголь он не для дегустации попросил. — Вы можете сделать артефакт на заказ? Или работаете по узкой специализации? — Зависит от сложности артефакта, — задумчиво ответил Леманн. И слегка дёрнул уголком рта, когда Теодор опрокинул в себя огневиски одним махом. — У меня нет конкретной специализации, но сами понимаете, чары бывают разными, ингредиенты и детали тоже не всегда можно достать… с лёгкостью. Он на цену намекал? Или на контрабандные материалы? Оба вопроса, конечно, были животрепещущие. У Теодора были деньги, но не баснословные суммы, и отец, имеющий доступ к его сейфу, мог бы заметить резкое сокращение средств. А что требовалось для рунического амулета он понятия не имел — там, где он про него вычитал, конечно же не рассказывались секреты изготовления. Но он полагал, артефактолог уж должен был их знать. — Рунический амулет. — Для подавления магических выбросов? — тут же уточнил Леманн. Теодор тихо скрипнул зубами. Ну конечно, он же видел искры ночью, так что не мог не догадаться. — Вы же знаете, что такие подвески находятся на строгом учёте Министерства Магии? И не только в Великобритании. — Знаю, — чуть не закатил глаза Теодор. — Иначе бы не стал обращаться к вам. — Я похож на человека, который создаёт незаконные артефакты? — приподнял бровь Леманн. — Это… несколько провокационно звучит. — Вы похожи на человека, который работает с моим отцом, — отрезал Теодор, не желая играть в приличия. — Я не прошу вас создавать тёмный артефакт, к тому же это для меня, а не для кого-то ещё. — Мистер Нотт, — вот теперь Леманн стал серьёзным. — Вы говорите опасные и неосторожные вещи, и вам повезло, что именно мне, а не кому-то ещё. К тому же я что, должен поверить вам на слово? Я не собираюсь брать с вас никаких Непреложных обетов, ниссе убереги, однако вы же понимаете, что не стану рисковать. Особенно ради денег, у меня их в достатке. — Мы можем договориться на что-то другое, — Теодор не отступил, но старался и не звучать слишком уж отчаянно. — На услугу. Я сделаю, что вы попросите. — И какую услугу вы можете мне оказать? — явно повеселился Леманн. Ну, либо Теодору так показалось. Мужчина внезапно подался вперёд, допивая своё вино и, расставив ноги, скрестил пальцы, устроив локти на коленях. — Но я могу вам помочь, да. Это займёт некоторое время. Около двух недель. Если вы согласитесь на такой же не совсем… легальный жест. Вам налить ещё? — Говорите, — хрипло сказал Теодор, послушно протягивая стакан. И всё-таки падая в кресло. Чёрт с этим шкафом, даже если смотреть на него сверху вниз, тот не становился меньше. — Мне нужна кровь. — Моя? — Если бы так, это было бы слишком просто, не находите? Но, возможно, и ваша понадобится, для лучшей настройки рунической подвески. Такой тип артефактов довольно капризный, и лучше, конечно, связать его с носителем. Нет, я говорю про мисс Аргрин. Мне не нужно много, но у меня есть подозрение, что добровольно она её отдавать не захочет. Я понимаю, это здравое подозрение, но, к сожалению, это в её же интересах. А у вас, очевидно, больше шансов незаметно получить необходимое. — В каком смысле?! — слишком громко спросил Теодор. — Мы не… с чего вы взяли, что она станет мне давать свою кровь? С чего вообще он взял, что Теодор будет тащить ему кровь сестры? — Я не говорил такого, — скучающе произнёс Леманн. — Вы можете взять кровь без ведома мисс Аргрин, и мне понадобится совсем небольшое количество. — Зачем, Мерлина ради? — Для её же безопасности. Вы ведь сами видели, что произошло ночью. — И вас настолько заботит её безопасность? — Я не могу пройти мимо молодой леди, которая нуждается в помощи, — улыбнулся Леманн. Отвратительно. Мерзко. Он явно не договаривал. — Я могу пообещать вам, что не замышляю ничего дурного, скорее, наоборот. У меня тоже есть основания полагать, что её сотрудничество с вами — не самое лучшее решение. Теодор ничего не понимал. Юстас Леманн сейчас прямо намекал на то, что не доверяет его отцу? Но ведь он сам с ним работал! И не первый год явно. Но ведь и ночью он просил не рассказывать о своём присутствии… — Вы с ума сошли, — рявкнул Теодор. — Я не буду делать подобного. — Тогда удачи вам в поисках того, кто согласится на заказ, — пожал плечами Леманн и вновь откинулся на спинку дивана. — К слову, в подпольном бизнесе и без прямого доступа к редким составным частям создание такого амулета занимает около года. А я вполне могу договориться и с самой Тейрис. Просто это займёт больше времени, но аргументы у меня есть, не сомневайтесь. — Я понял, — выдавил из себя Теодор, отставляя в сторону так и не выпитую вторую порцию огневиски. — Хорошего вам вечера, больше не буду мешать. — У вас есть время подумать. — Леманн встал с дивана, чтобы сопроводить его до двери. — Как и у неё. Вы же сами сказали, что пришли именно ко мне из-за ограничений. Понимаю, что в вашем восприятии это слышится полнейшим абсурдом, но у нас похожие цели. Я же вам говорил, что был знаком с мисс Айрин Аргрин и даже работал с ней. Это «мисс» почему-то цепануло. Да и «Тейрис» после всех этих нейтральных и формальных «мисс Аргрин». Да, Нарцисса Малфой упоминала, что Аргрин — это девичья фамилия матери Терис. Что она так и не вышла замуж, судя по всему. И нигде не было никакой информации ни про отца Терис, ни даже про родню самой Айрин. Неужели у Нотта-старшего было столько влияния, чтобы убрать всю информацию из архивов Министерства? Или они были под грифом секретности? Но с чего бы? Как бы теперь, сидя в летнем домике, Теодор ни пытался вспомнить все детали и сложить в единую картину, у него ничего не получалось. Не хватало данных, не хватало тупо энергии и сил. Сказывались не только последние сутки и две недели во Франции, а вообще вся его ёбанная жизнь в этом поместье. А ведь он почти был готов со злости сорваться на Терис и наконец взять её — не силой, ведь она сама к нему льнула, — а просто банально потеряв голову от ревности, злости, переживаний… Про отца он ей не соврал — разговор у них вышел на повышенных тонах, хотя Теодор, конечно, ни словом не обмолвился про пиздец, творившийся ночью и подозрения относительно участия отца в состоянии Терис. Он вообще про сестру ничего не сказал, кроме как того, что ей нужно отдохнуть. А потом просто выразил опасения про семейный бизнес и то, что к ним в главный особняк тоже могут прийти с проверкой, а не только в Суонси. Слово за слово, и он перешёл на тот самый повышенный тон, пытаясь хоть как-то вразумить мистера Нотта. Повезло лишь в том, что отца отвлёк его личный эльф, и Теодор вовремя убрался. Тей была права — ему нужно было поспать. Вместо этого он лежал под пледом на короткой, неудобной, твёрдой софе и понимал, что задыхается от безысходности. И даже не мог себе до конца объяснить почему не выложил все карты на стол. Он доверял ей больше, чем себе. И настолько же боялся двух вещей. Что она в ответ сорвётся на глупость ради него. И прямо противоположное: что на самом деле ему всё приснилось, и сестре на него глубоко наплевать. Что он просто развлечение. Или — ещё хуже — подопытный кролик. Он ведь знал, что Терис не нежная фиалка, а вполне себе рассчётливая выпускница Рейвенкло. И та ещё головоломка, несмотря на все его познания о ней. В Хогвартсе помимо колдовских шахмат и плюй-камней не были популярны настольные игры, но Тей с одной из сокурсниц в библиотеке иногда играла в маггловскую Пентамино, и Тео даже выучил правила, наблюдая за ними издалека. Как-то так он представлял себе и весь процесс созревания его к ней обсессии. Кусочек за кусочком, геометрическими фигурками, похожими на буквы. На этом поле, состоящем из квадратов, всё ещё оставалось слишком много белых пятен. Амулет был жизненно необходим — его выбросы магии участились, и, что самое ужасное, наверняка были связаны с состоянием Терис. Но согласиться на сделку с Леманном и рискнуть ею же… Теодор вслух застонал, прикрывая воспалённые глаза. Потом скинул плед, поднялся и порылся в шкафу, вытаскивая пергамент, перо и чернила, которые не засохли каким-то чудом. Драко не казался лучшим вариантом, и чуть ли не менее стоящим доверья, но он был бывшим сокурсником, не разболтал пока вроде бы того, что уже знал и, ко всему прочему, был связан договором. Раз уж он был так подкован в тёмной ритуалистике, возможно, подскажет другой путь? Так как Рыцарь улетел по поручению Тей, Теодор использовал другую сову. Ответ он получил ранним утром: Малфой предложил переговорить в том самом пабе Лютного переулка, где впервые его шантажировал, и даже подсказал как туда добраться. Естественно, не через каминную сеть. День Теодор провёл за работой — и Терис тоже, отсутствуя в Суонси с Викси в качестве надзорщика, — а вечером надел самую непримечательную мантию и отправился на Косую аллею, а потом и в Лютный переулок. — Зачем тебе Терис? — сразу спросил Теодор, устраиваясь за столиком. Знакомый немой эльф, который обслуживал их в прошлый раз, появился из ниоткуда и принял заказ Малфоя: Драко опять попросил вино, но уже без прежнего апломба. Выглядел он так же помято, как во Франции. — Как она тебе может помочь с Люциусом и ритуалом? — Ты знаешь, что Айрин Аргрин училась вместе с моим отцом? На одном курсе и факультете? — спросил Драко, дождавшись напитка и указательным пальцем вертя бокал вокруг своей оси. — Твоя мать просветила, — кивнул Теодор. — Но я не вижу связи. А ты так и не договорил внятно. — Потому что кое-кто мне вмазал по лицу, — хмыкнул Малфой, что удивительно — даже без раздражения. И Теодор тут же вспомнил причину порыва. — Сейчас ещё раз вмажу, если начнёшь предлагать неадекватные сделки, — пообещал Теодор. — Держи свои руки подальше от моей сестры. — От твоей сестры держать руки надо подальше тебе, но что-то у тебя плохо получается. И у неё, видимо, тоже. Очень, очень глупо было радоваться подобной фразе, особенно от проклятого хорька, но сердце Теодора невольно совершило кульбит. Раз уж Драко заметил ответную реакцию, значит она была правдивой и настоящей? — Заткнись. Говори по делу. У твоего отца было что-то в школе с Айрин? — Ты про секс? Нет, — уверенно ответил Драко. — Они вообще практически не общались. Он вышел на неё позже, уже после Хогвартса. Через твоего отца. — Он тебе это рассказал? — изумился Теодор. — Нет, конечно. Я просто оказался в правильном месте в правильное время и кое-что подслушал. Ну да, склизкая тварь, Теодор и так это знал. И всё же не совсем уж тупая. К сожалению. — Что именно? — Не так быстро, — цокнул языком Малфой, оглядываясь, хотя сам же утверждал, что в этом месте безопасно делиться самыми страшными секретами. — Мой отец не знает, что Терис — дочь Нотта-старшего. И мама тоже. — А ты с чего это взял тогда? — тут же спросил Тео. — С того, что ты сам спалился, идиот. На шестом курсе. Возле Выручай-комнаты. Теодор лихорадочно принялся вспоминать, что было на том треклятом шестом курсе. Он-то тоже кое-что заметил про Малфоя, но не встречался с Терис… чёрт. Встречался. Как раз в последний день рождественских каникул, когда у них в поместье была очередная облава авроров. Они тогда почти напали на след сестры в поместье, и Теодор психанул, начав высказывать ей что-то ещё до того, как они зашли внутрь самой комнаты. Он был уверен, что никого не было поблизости, только две какие-то первокурсницы с Хаффлпаффа проходили мимо чуть ранее. — Припомнил? — удовлетворённо констатировал Малфой. — Весьма милая, заботливая картина, если, конечно, забыть о том, кем она тебе приходится. Но я не осуждаю, я вообще думал, что у тебя нет яиц до того момента. — У меня до того момента не было желания связываться с типами вроде тебя, — проскрипел Теодор, до побелевших костяшек сжав собственный бокал. С такой силой, что тот рисковал треснуть. — Не все любят чрезмерное внимание и поклонение. — Не пизди, просто у кого-то не хватает на это смелости и влияния. — Не суди по себе других. Тебе вообще не всегда это на руку играло. Или ты уже забыл, как побывал зверюшкой в штанах Крэбба? — Ты нарываешься, — прошипел Драко. — Напомню, ты сам попросил о встрече. А я в любой момент могу послать тебя нахрен. — Но не делаешь этого, — внезапно, Теодор почувствовал уверенность. Он был нужен Малфою. Непонятно почему, непонятно зачем, но нужен. И он, и Терис. — Так что тоже язык придержи. Сам же за нами таскаешься, не разыгрывай из себя важную птицу. Мы можем уже нормально поговорить? Драко оттянул воротник рубашки и кратко дёрнул головой в очевидно согласном жесте. — Тогда продолжай. — Сначала скажи, зачем хотел меня видеть. Не для этого же? — заартачился Малфой. — Ты писал про рабочие моменты. Хотя мы с тобой не работаем. — И всё равно вы лезете в артефакторику, — не согласился Теодор. — Сам же сказал, что по тому же вопросу отправился во Францию. Через Голдштейна причём. Про него тоже расскажешь. — Посмотрим. Так что там с твоей работой? В отличие от ситуации с Леманном, Теодор не стал конкретно называть, что ему нужно. Осторожно расспросил про подпольный рынок артефакторики и попытался понять, какие у Драко были связи, чтобы достать редкие вещицы. В «Боргине и Бёрксе», как он понял, не было того, что ему нужно, а по загранице у Драко не было связей. Разве что парочка во Франции, но не по тому направлению. Надежда таяла на глазах. К разговору про Голдштейна, Терис и родителей они, к сожалению, так и не вернулись: Малфой отчего-то занервничал и заторопился. Пусть и напоследок буркнул, что свяжется в ближайшее время, чтобы продолжить. До августа оставалось меньше недели. А до дня рождения Терис — меньше двух. И, конечно же, отцу внезапно очень захотелось обсудить с наследником надвигающуюся дату.