37. Август 1999

Lights on at midnight, ego, desire, and regrets crossing paths

Rain-blurred vision, neon tracing wet silhouettes

Until morning—don’t wake me yet, time tears it apart

With that fed-up face, you say goodnight—just when I thought I

caught up it’s a mirage

I want to touch you like back then, all that dignity long discarded

Mistakes happen in an instant, yeah—the night is short…

A dead lighter illuminates the whole messy story

© Creepy Nuts — Mirage (english translation)

***

Теодор, конечно, нисколько не остыл, но занял себя тем, что хотя бы помогало отвлечься — изучением, структурированием, осмотром. Хотя по большому счёту в доме нечего было изучать. Но кое-что он, всё же, отметил. Несмотря на то что Айрин Аргрин умерла пять лет назад, и тогда же Терис забрал отец, всё-таки кто-то регулярно наводил поверхностный порядок в доме — пыли и паутины было не так много. В основном здесь осталась мебель; стены были голыми и либо стерильно-белыми, либо цвета слоновой кости, без обоев, узоров или каких-либо декораций. Кое-где зато стояли кадки с давно сгнившими растениями, хотя парочка суккулентов в длинном ящике на комоде у окна ещё выживала — возможно тот, кто здесь убирался, не забывал и поливать землю. Тео даже потрогал, но она была сухая. Личных вещей — по крайней мере на этом этаже — почти не осталось. По факту, тут находились лишь большая гостиная, кухня, которая одновременно играла роль столовой, главная спальня, раздельные ванная и туалет, какая-то кладовка, небольшой кабинет, застеклённая веранда и закуток за лестницей, который вёл в погреб и одновременно играл роль шкафа: в стене были ниши с полками. Пустые. — Так что конкретно мы ищем? — спросил Теодор, сделав первоначальный обход и вернувшись к веранде, где стояла Терис. Сестра смотрела сквозь мутноватые стёкла на тёмный участок, где не было видно ни зги. Хотя даже если бы тучи разбежались, луна всё равно почти не светила: в среду, сразу после дня рождения Тей, ожидалось новонолуние. — Понятия не имею, — глухо ответила Терис. — Малфой ищет что-то про ритуалистику, а я… просто хотела найти хоть что-то. Сама не знаю. Сейчас я думаю, что если бы что-то и было, мама наверняка оставила это в другом месте. — Например? — В Англси. — Почему именно там? — Я видела дом, где жила твоя мать, — отцовским тоном, ровным и светским, сказала Терис. — То есть, Линчи, как я понимаю, это же её девичья фамилия, судя по колдографии, которую ты нашёл? Теодор невольно отошёл от сестры на два шага. Она говорила про тот самый дом, каменный, который он видел в воспоминании?! Но… как? Что ещё она знала и не говорила? — Меня туда привёл отец, — вздохнула Терис, всё так же вглядываясь во тьму. — И, знаешь, что я сейчас думаю? — Что? — сухими губами спросил Теодор. — Почему он, который так трясётся над наследием, традициями и прочим, не просто не взял в жёны кого-то из Двадцати Восьми, но и в принципе тянул с браком и наследником? Когда ты родился, ему было уже пятьдесят. Не слишком ли рисковано остаться вообще без детей? И куда смотрели его собственные родители, столь яро поддерживающие идеи чистоты крови? — Мистер Нотт говорил, они погибли, когда ему было около двадцати, — вспомнил Теодор. — Его отец, по крайней мере. Моя бабушка, возможно, позже, но тогда он уже стал главным наследником вместо дедушки. Честно говоря, я даже не подумал посмотреть в гобеленовой. — Ну да, как же я забыла, патриархат, — хмыкнула Терис. — Хотя, уверена, тот же отец Драко, каким бы важным ни выглядел, сам под каблуком у Нарциссы Малфой. — Если бы мы были женаты, ты бы тоже меня подмяла под себя, и я был бы не особо против, — вырвалось у Тео. Не зло, с какой-то болезненной нежностью. И, конечно, она тут же прикусила губу и отвернулась, теперь глядя на пустой глиняный горшок в углу веранды. — Раньше мне казалось, что у нас самый обычный дом, — сестра предпочла проигнорировать его заявление. — Но теперь понимаю, что не так уж и много отсюда пропало. Хотя мама любила растения, их всегда было много, настоящие джунгли, может они и создавали ощущение нормальности? — Тебе поэтому нравятся дикие сады? — криво улыбнулся Теодор. — Я не знаю, — Терис вздохнула. — Я уже не понимаю, что мне, мне нравится на самом деле. Астрономия? Зельеварение? Особняки? Обычные дома? Каменные или деревянные беседки? Я сама себе нравлюсь? — Ты нравишься мне. — Ладно, в тебе я тоже уверена, что ты мне нравишься, — она всё-таки повернулась к нему лицом и быстро улыбнулась, — но об этом мы поговорим наедине. Я, наверное, хотела бы найти портрет бабушки, но его тут нет. Не понимаю, куда он мог деться, это была единственная фотография, которую мама мне показывала. Но я не помню, когда она мне её показывала, и что с ней стало после… Это странно. Ещё бы. Особенно, если Айрин Аргрин была Нотт именно по матери. С другой стороны, это как раз приобретало бы смысл. Может, она хотела, чтобы это отложилось в памяти дочери? Как вышло у него с той прогулкой с отцом по вересковой пустоши вокруг руин? — Хочешь ещё раз обойти этаж? — Это бесполезно, мы успели и с Малфоем тут осмотреться. Возможно, конечно, Леманну больше повезёт, учитывая, что… он здесь уже был. Лучше спустимся в погреб, пока Малфой там не нажрался, если нашёл вино. У Теодора, несмотря ни на что, вырвался нервный смешок. — Да пусть бы и упился, скотина. — Нельзя. Не хочу его потом тащить на себе. Драко, как ни странно, был занят изучением… стены. — Нашёл секретный проход в Нарнию? — пошутила Терис, всё-таки заглядывая в тот угол, где у матери хранились бутылки. Кое-какие ещё лежали, удивительно. И среди них точно не было сухого красного. Терис наугад схватила одну, уменьшила заклинанием и сунула себе в сумку под скептический взгляд Теодора. — Что? Нет, но, кажется, нашёл место, где она могла проводить ритуалы, — на полном серьёзе отозвался Малфой. — Тут выскоблены символы на каменной кладке. И достаточно места, если, конечно, здесь ничего раньше не стояло. — Я не помню, — честно сказала Терис. — Я не так часто спускалась вниз. К тому же, она не делала ничего такого при мне, так что вполне могла использовать, когда я была в Хогвартсе. Лучше скажи уже нормально, что конкретно ты знаешь про ритуал для твоего отца и когда конкретно это было сделано? — Ещё до нашего рождения, — отозвался Малфой. — Но у меня есть подозрения, что он и позже возвращался… отец как-то поссорился с матерью, — нехотя признался он. — Он хотел второго наследника. Для такого тоже существуют определённые ритуалы. — Я скоро начну подозревать, что для чего угодно существуют определённые ритуалы, — проворчала Терис. — Это не так далеко от истины, — заявил Леманн, тоже спускаясь по лестнице. Для такого громоздкого человека он передвигался на удивление тихо. Теодор машинально опустил взгляд — проверить, что у него за подошва была на обуви. Обычные мужские туфли с низким каблуком. — Ритуалы не всесильны, конечно, но действительно это одна из самых сложных и очень запутанных ветвей магии. Только чем дальше, тем выше цена. Он при этом пристально посмотрел на Малфоя. Теодор, конечно, не понимал, что в голове этого шкафа, но заметил, что, кажется, Драко был не сильно ему приятен. Или, как минимум, подозрителен. Хоть в чём-то они совпадали. Помимо, блять, интереса к одной девушке. — Можно, я гляну? — осведомился Леманн, теперь уже глядя на Тей. Та кивнула. Теодор молча посторонился. Шкаф прошёл и встал рядом с Малфоем. Теодор с удовольствием отметил, что Драко, который был ниже Тео и, соответственно, Юстаса ростом, рядом с европейцем и вовсе смотрелся белой цаплей. Учитывая, что и волосы у него были светлее. — Здесь действительно когда-то были нанесены руны. Но теперь не узнать какие — их соскабливали поверху. — Вы что-нибудь нашли наверху? — спросила Терис. — Ничего. Ничего, что могло бы вас заинтересовать, по крайней мере. — При этих словах он всё же кинул быстрый взгляд на Терис, пользуясь тем, что Малфой продолжал пялиться на стену. Та прищурилась и едва уловимо отрицательно качнула головой. Вряд ли она думала, что Тео не смотрит, так что, скорее всего, от него этот молчаливый диалог не прятали. Хоть что-то утешало. — Мистер Малфой, я думаю, ваши поиски ни к чему не приведут, — продолжил Леманн. — Если мисс Айрин Аргрин что-то и прятала, то, очевидно, не у себя в доме. Или это что-то давно изъяли. — Погано, — как-то устало ответил Драко. — Впрочем, теперь у нас есть доступ. Можно будет вернуться. Правда, в компании нашей единственной присутствующей леди. — Как заговорил, — насмешливо бросила Терис. Теодору показалось, что Малфой даже не обиделся на эту реплику, и тоже, конечно, добавил это наблюдение в копилку будущего выяснения отношений с сестрой. — Разве мы не для того резались и братались кровью, чтобы у вас теперь был доступ? — Это одноразовое действие, — развёл руками Малфой. — К сожалению. Тебе теперь доступ есть, да. А с другими магия ослабеет и сойдёт на нет. Леманн молча кивнул в подтверждение. — Ты так и не узнал, кому принадлежали чары? — поколебавшись, спросила сестра. — Нет, — коротко и даже раздражённо ответил Малфой. Но злился он, как понял тут же Теодор, скорее на свои способности. — Но точно кто-то выше меня по уровню, и намного. Видимо, у тебя сильная привязка к дому, раз нам удалось «отодвинуть» барьер. Терис явно что-то хотела добавить, но сдержалась, только спрятала улыбку. Когда они вышли из дома, небо всё ещё было низкое и тяжёлое, в воздухе чувствовалась гроза, но дождь не шёл. Малфой сумбурно попрощался и пешком свалил куда-то во тьму, прихватив какую-то банку с земли и стерев подошвой почти померкшие линии ритуального круга. Остальные медлили, хотя Теодору уже хотелось схватить сестру за руку и самому их аппарировать. Он знал, что этого лучше не делать, потому что его могло, чего доброго, вывернуть даже на расстоянии ста футов. Он не доверял себе и в обычное время, а теперь, со всем накопленным за день… — Я думаю, нам нужно будет переговорить всем троим, — нарушил тишину Леманн. — Но не сегодня, конечно. Терис, свяжитесь со мной, когда вам будет удобнее, но не затягивайте. И я помню о том, что обещал вам в среду, не волнуйтесь. — Хорошо. Хорошего вечера. И да, Юстас, — она всё-таки сама взяла Теодора за руку холодными пальцами. Голос её будто бы потеплел. — Я прошу прощения за неудобства, которые мы вам доставили. — Не стоит, — криво усмехнулся Леманн. — Не забывайте, что у меня в этом личная заинтересованность. — Я не забываю. Леманн перевёл взгляд на Теодора, кивнул и тихо аппарировал прямо отсюда. Теодор только сейчас понял, что просохшая плащ-палатка всё ещё висит на нём. Они с сестрой остались вдвоём. — Лучше было бы заночевать тут, чем добираться до Англии, — устало пробормотала Терис. — Но как бы отец не вернулся раньше времени и не явился сюда… — Ты вообще-то заставляешь беспокоиться Викси, он ждёт тебя в Суонси. Терис глянула на него с огромным удивлением и рассмеялась. — Ничего себе, ты теперь беспокоишься за душевное равновесие эльфов? Ты, случаем, не был тайным членом кружка Грейнджер в школе, как там, Г.А.В.Н.О.? Хотя нет, там же должно быть слово «эльф» в аббревиатуре… — Понятия не имею, — фыркнул Теодор. — Меня совершенно не интересовала ни Грейнджер, ни её идиотские кружки. Нам надо домой. — Нет, — вдруг решительно отказалась Терис. — Я смогу предупредить Викси и на расстоянии. Давай лучше… снимем гостиницу? Маггловскую? У меня есть деньги, не галлеоны, а обычные. Конечно же, у Тео не нашлось возражений. На предложение провести ночь вместе где угодно, кроме тех мест, где она бы опять от него бегала — кто бы отказался? Хотя умом он понимал, что это очень, очень рискованно, и для него, и для неё, но когда она предупредила, что аппарирует, только сжал её пальцы своими. И после того, как они оказались у стены какого-то замка, заметил, что те теперь не просто холодные, а ледяные и мокрые. Её бил озноб. Ничего хорошего это, конечно, не предвещало. — Надо вызвать Викси и Трикси, — забормотал Теодор, уже готовый немедленно исполнить проговорённое, но Терис мотнула головой. Чуть отдышалась и глубоко вздохнула. — Тут недалеко, на мне медальон. Просто… не рассчитала по аппарации. Я немного забыла, как это место выглядит ночью. — Ты здесь была? — Однажды с мамой ночевали, когда шли дожди, и дом затопило. Вроде бы… мне было лет семь? Неважно. Пройдёмся; если подумать, не так уж и холодно. Несмотря на тучи и преддверие грозы действительно было скорее душно. — Этот медальон… как это работает, ты знаешь? — Без понятия. Юстас сказал, ему тоже не удалось выяснить. Нам сюда. Она оплатила комнату — это была скромная гостиница на два этажа, которую держала довольно пожилая дама-маггла. К своему удивлению, Теодор понял, что ещё не так-то и поздно. До полночи ещё оставалось три часа. Казалось, что ночь уже давно наступила, но, видимо, из-за погоды. Номер был и вовсе крошечный: его комната в поместье занимала раз в пять большую площадь. Зато здесь были и картины — самые обычные, с местными пейзажами, в том числе городскими, — и красочные обои на стенах, и даже кровать под балдахином, как в Хогвартсе, застеленная флисовым пледом синего цвета. Кроме, собственно, спальни, прилагался только санузел с душевой кабинкой, туалетом и раковиной, перед которой висело огромное зеркало в тяжёлой золотистой раме. Очень аляписто. Очень… живо. — Не нравится антураж? — раздался голос Терис за дверью. Теодор тут же выплыл из пошлых мыслей, как бы они смотрелись в этом зеркале, вспомнив, что она отправила его принять горячий душ. Он, конечно, вспоминая о последней проведённой ночи, желал бы принять с ней, но, убедившись, что она пришла в себя, потащился в ванную, просто, чтобы собрать мысли в кучу. Как же не хотелось начинать разговор! Но и касаться её, зная, что он скрывает очень мерзкую тайну, тоже. Как будто сам был соучастником семейного пиздеца. Хотя куда уж дальше? — Тео, — она застучала в дверь, хотя он её и не запирал даже. — Ты там не утоп, случаем? Вентили открываются и закрываются точно так же, как дома, если что. — Всё в порядке, я… чистил зубы, — он схватился за выделенную гостиницей щётку, пытаясь разодрать странный прозрачный слой на ней. Тот не поддавался. — Точнее, чищу, точнее… — Точнее, воюешь с упаковкой, — констатировала Терис, входя в ванную. Голая. Полностью. То есть, полностью, совершенно. Даже без трусов. — И даже не разделся, — цокнула она языком. — Я хотел… поговорить, — прозвучало почти жалобно. — А я не хочу говорить, как видишь, — очень зло бросила сестра. — Я заебалась и говорить, и молчать, и вообще обсуждать весь этот пиздец. Зеркало тут красивое, хотя рама дурацкая, но я его как раз и запомнила. Они тут везде одинаковые, наверное, с мамой мы были в другом номере, и слава Мерлину. — Что?.. — он так и застыл с щёткой в руках. Ему вдруг почудилось, что это всё сон, а он сейчас проснётся либо дома, в кровати, либо на вересковой пустоши, где нет никаких руин и спрятанных там фиал. — Мы как крысы какие-то, — она подошла и прижала его к раковине. Вырвала из рук «упаковку» и швырнула в раковину. — Бегаем по большим домам, надеясь урвать куски, жрём самих себя и нам подобных. Может, моя жизнь до тринадцати и была удобно сочинённым мамой мифом, но она мне нравилась, по крайней мере, мне так казалось. А сейчас всё, что не даёт мне развалиться, съебаться или сдохнуть — это ты. — Тей… — он хаотично заскользил взглядом по её телу, только чтобы наткнуться на свежие и не очень царапины на руках. Она их обработала экстрактом бадьяна, и они не должны были в теории оставлять шрамов и рубцов… но пока те были. — Не пойми меня неправильно. Я не благородная спасительница твоей ебанцы. Если ты всё ещё не понял, я куда хуже, Тео. Ты шагаешь на эмоциях на ощупь. А я нет, я, может, тоже не понимаю всей картины, но отдаю себе отчёт в том, что делаю. Всегда понимала. По глазам вижу, что ты узнал какую-то хуйню. Но если ты думаешь, что эта хуйня меня остановит… возможно, ты меня в итоге совсем и не знаешь, несмотря на годы твоей зацикленности. — Я… — Не перебивай! — слегка повысила она голос. — Я не закончила. Так вот, в совятне тебе было плохо среди совиного дерьма. В ванной поместья не так, потому что не романтично. Но мы уже и трахались, и чем только не занимались, так что… — её голос чуть сорвался, — … я… Мерлин, я могу тебя понять, но хватит уже жрать себя за всё и вся! Я же сказала, если тебя это настолько тянет в яму… то мне проще просто исчезнуть из твоей жизни. Как они поменялись местами, и она уже оказалась прижатой к раковине, он не смог бы внятно сказать. — Зря ты думаешь, что я тебя не найду, — прошипел он ей на ухо, уже не особо беспокоясь ни о потенциальных выбросах магии, ни даже о том, где и как её сжимает. — Как видишь, я готов для такого привлечь даже тех, кто мне противен. — Надеюсь, — просипела она, и Теодор резко отдёрнул руку, потому что понял, что уже большим пальцем нажимает ей на шею. Но она тут же вцепилась в его запястье и вернула обратно. Извернулась, как самая настоящая змея, и повернулась спиной, прижимаясь задницей к его паху, где в штанах уже было больно и тесно. Посмотрела в глаза через отражение. — Я не хочу разговаривать. Давай, ты будешь меня искать без посредников, пока есть возможность? Или… Она охнула, когда он резко рванул брюки правой рукой — левая так и осталась на её шее, — и резко вошёл в неё. Терис вцепилась пальцами в раковину, не прерывая зрительный контакт в зеркале. И с болезненным удовольствием подалась навстречу. — Раз знала, так зачем молчала? — в его рваных движениях не было никакого осознанного темпа или попыток уже хоть кому-то доставить удовольствие. Ни себе, ни ей. Чистая ярость, и тоже непонятно на кого или что. — Могла уйти! К тому же Голдштейну! Так и ушла бы! Тебе не место среди Ноттов! Мы все с ебанцой, как ты и сказала! Хотя, твоя мать же тоже Нотт! Так что, поздравляю, ебанца у нас почти по всем линиям! Если он и правда каким-то ещё не убитым отделом мозга думал, что её это остановит — нет, она только сильнее выгнулась в спине, шире расставила ноги, запрокинув голову назад. Теодор же продолжал смотреть в зеркало, запоминая мельчайшие детали: как качалась её грудь, как колыхались распущенные, чуть вьющиеся локоны, как руки скользили по раковине, когда она пыталась удержать равновесие. С глухим рыком он кончил в неё, сильнее стискивая за шею, зарываясь лицом в волосы, и отрывая вторую руку от раковины, за которую схватился, чтобы не свалиться самому, чтобы перехватить за живот и прижать к себе. — Прости, — прошептал он, рвано дыша. И не понимал уже даже за что просит прощения. — Прости. — Ты — самое лучшее, что есть в нашей грёбанной семье, — ответила Терис, не открывая глаза. — Это ты меня прости. Я же знаю, куда нажимать. Как ты сказал, я — Нотт, самый настоящий… по двум линиям. Он был слишком обессилен, чтобы удивляться. — Откуда ты узнала? — От тебя только что, — захохотала Терис. Немного сумасшедше. Может, у неё и Блэки затесались в родне? Хотя, о чём он? У Ноттов точно где-то мелькали Блэки. Ведь священные Двадцать Восемь любили размножаться между собой. — Всё, честно, я больше не могу. Иначе у меня сегодня действительно поедет крыша. Давай помоемся, почистим зубы и ляжем, а завтра встанем пораньше и будем что-то обсуждать. И тут у него тоже не нашлось возражений. Особенно, когда под тёплым одеялом и флисовым пледом они легли, тесно переплетаясь друг с другом. Ему, правда, показалось, уже когда он засыпал и не был способен отличить реальное от подсознательного, что между ними скользили сине-зелёные знакомые искры.