46. Август 1999

And if somebody hurts you, I wanna fight

But my hand's been broken one too many times

So I'll use my voice, I'll be so fucking rude

Words, they always win, but I know I'll lose

And I'd sing a song that'd be just ours

But I sang 'em all to another heart

And I wanna cry, I wanna learn to love

But all my tears have been used up

© Tom Odell — Another love

***

И, конечно же, Тео её не разбудил. Он сам уснул, и когда она открыла глаза, было уже темно, а часы показывали половину одиннадцатого вечера. Терис уставилась на потолок, на котором тускло мерцали созвездия, повторяя картину ночного неба. Чуть в стороне от кровати ещё мерцала миниатюрная зачарованная луна-шар, медленно плывя по воздуху. Теодор говорил, что это наколдовала его мать в детстве, потому что он не любил — и наверняка боялся, но тут он не уточнял — спать в полной темноте. Терис вдохнула запах его тела и снова уткнулась ему под руку. Потом решила, что можно его наказать за то, что он так бессовестно провалился в сон, позабыв о её просьбе. И сунула руку в его домашние штаны, ласково сжимая в пальцах мошонку и, в кои-то веки, мягкий, висящий член, который отдыхал вместе с хозяином. Если уж будить, то сразу обоих. — Тей, — глухо простонал Тео, поворачивая голову и подтягивая её ближе рукой, под которую она уткнулась лицом. — У меня шея затекла. И, кажется, защемило нерв. — Седалищный? — показательно-озабоченно осведомилась она. — Если нет, не вижу причин, по которым ты всё ещё не можешь проснуться. — Тей, сейчас, наверное, не лучший момент, тебе надо отдохнуть… — У нас никогда не бывает лучших моментов, — огрызнулась она. — Ты мне что, и в день рождения откажешь? Серьёзно? Опять твои причуды, что цветов и шампанского не хватает? О, кстати, — она вытащила руку, и Теодор застонал уже разочарованно. Он успел возбудиться, несмотря на свои очередные ломания. — У меня же есть бутылка белого из погреба мамы. Пойду схожу за ней. — Я могу сходить, лежи. — Ты не знаешь, где она. — В твоей сумке же. — Нет, я успела её переложить. Сейчас вернусь. А ты пока покорми свою ирландскую паразитку. На всякий случай. Ванная выглядела как обычно. Викси — ну, или кто-то другой из эльфов — даже успел повесить новое зеркало. Терис достала бутылку, решила, что пить они могут и из горла, ну, либо что-нибудь трансфигурировать на время в чаши. Ещё она захватила медальон из тайника. На всякий случай — вдруг ещё кто-то попробует шарахнуть по ней ритуальной магией? Терис очень надеялась, что Малфой хотя бы нашёл ту подушечку с её кровью и сжёг её, чтобы она не ходила по кругу от Нарциссы к его папаше. Теодор уже сидел, когда она вернулась, и вертел в руках продолговатую коробочку. Пчехуза мирно жужжала, как любовница оплетая его шею своими светящимися щупальцами. — Блин, надо было брать что-то другое, — пробормотал он, кидая взгляд на шею Терис. — Браслет или перстень… — Показывай, — она сама выхватила подарок из его рук. Подвеска с жемчужинами, висящими на тонких серебряных нитях. Деликатная, простая, но именно поэтому куда симпатичнее того же медальона. Терис тут же сняла медальон и нацепила на себя цепочку Тео. — Эй, ты даже не попросила меня помочь тебе надеть! — Мы не в любовном романе, — закатила глаза Терис. И коварно улыбнулась. — Но ты можешь помочь меня раздеть. Или хотя бы открыть вино. Попробуй свой трюк с невербальной магией? Тео посмотрел на неё, как мадам Помфри смотрела на тех пациентов, которые попадали к ней с квиддичного поля. Бедная колдомедик Хогвартса никогда не одобряла эту дисциплину и явно считала, что у тех, кто добровольно вступает в команды, явно не всё в порядке с головой. Но послушно прикрыл глаза, сосредоточился и щёлкнул пальцами. Луна под потолком погасла. Пчехуза восторженно загудела, вытягивая щупальца, а потом замолчала, уже присасываясь к шее Тео хоботком. Бутылка, впрочем, так и осталась закрытой. — Она тебе там засоса не оставит? — насмешливо спросила Терис, когда Тео приоткрыл один глаз. Звёзды на потолке не особо освещали комнату, зато светящиеся отростки магической тварюшки — вполне себе, пусть и в сине-зелёных оттенках магии Тео. — Ты о чём подумал? Что трахаться при свете в наших обстоятельствах — не комильфо? — Не издевайся, — огрызнулся Теодор. — Я же сказал, что не знаю, как это работает. Он отцепил от себя паразитку и, нашарив на одеяле мешочек из кожи ишаки, поспешно сунул «помощницу» внутрь. Потом потянулся к палочке на тумбочке и откупорил вино с помощью магии. И сам сделал первый глоток с таким видом, словно проверял, не отправлен ли напиток. Терис поспешила выхватить бутылку, пока брат не выхлебал половину, спасая её от последствий алкоголизма на следующее утро. Рабочее, между прочим. Она не стала зажигать луну обратно, решив, что жаль, конечно, что ничего толком не рассмотреть, но можно зато сосредоточиться на ощущениях. И он всё-таки потянулся, чтобы стащить с неё сначала кофту, потом майку, штаны, а потом и… — Ой, чёрт, — тут же треснула его по руке Терис, совершенно позабыв об ещё одной неприятной детали. — Подожди. Удобно, конечно, иметь магическую тряпку, впитывающую кровь и самоочищающуюся, однако, это же заставляло забывать о том, что, вообще-то для вагинального секса это был не самый подходящий момент. Что за вселенская несправедливость?! — Ты передумала? — то ли с облегчением, то ли с сожалением спросил Тео. — Давай просто поспим… — Нет, — отмахнулась Тей. — У меня же месячные, я тебе говорила. Не будем разводить кровавые ритуалы на простынях, это как-то не эстетично. — А, — странным, задушенным тоном отозвался Тео. Терис была уверена, что брат читал в том числе книги и даже, с него станется, журналы вроде взрослого " Ночного Ведьмополитена», и прекрасно знал об особенностях женского организма. Но смущаться от этого не переставал. Мерлин, его и собственный член, кажется, приводил порой в ступор, словно Тео не понимал, почему тот встаёт не по расписанию мозга. А вот ей было вполне интересно трогать, сжимать, гладить, брать в рот, и особенно смотреть на то, как её движения на члене и около вызывают отклик в самом Тео. Так что, оставшись в трусах, она заползла к нему на колени, и он тут же не хуже пчехузы присосался к её груди, пока она елозила бёдрами, пытаясь хоть так получить порцию удовольствия через толщу ткани. Про завтрашний пиздец она старалась не думать. Очень быстро Тео поменял позицию, откинувшись на подушки, сгибая ноги в коленях, чтобы она съехала на нём в полулежачее положение. На этот раз она его не провоцировала, поэтому движения его были плавные и чёткие, а не отрывисто-дикие. И это было ужасно приятно: то, как в тёмной комнате ощущался контакт кожи на коже, как его ладони удерживали её за ягодицы, задавая ритм, и то, как он тяжело дышал у неё над головой. В конце концов она сжалилась и помогла ему рукой и ртом, потому что если он и уснул, то, скорее всего, ненадолго: видок у брата был осоловелый, и нормально отдохнуть, кажется, ему требовалось даже больше, чем ей. Утро не принесло им никаких новостей: отец всё ещё лежал в коме под присмотром Дрикси, ни от кого не поступало писем или запросов. — Я думаю, мне стоит отправиться с тобой в Суонси, — заявил Тео, наблюдая за тем, как Терис собирается, проверяя сумку. Она встала раньше, успела сходить к себе за одеждой и всем необходимым, вымыть голову, вызвать Викси и узнать новости. Теодор же всё ещё сидел в простынях, щурясь из-за того, что она открыла шторы, и с забавно вздыбленными волосами. — Не надо, это привлечёт лишнее внимание, — отказалась Терис. — Лучше свяжись с Дафной и Уизли. — Мне не нравится, что мы опять действуем раздельно. Ты говорила про Малфоев, Гринграссов и Леманна. Опять собираешься что-то делать за моей спиной? Ты так и не рассказала толком, что случилось. И где ты видела воспоминания Айрин. — Расскажу вечером. Давай лучше встретимся в баре, возле кладбища в Суонси, я сообщу тебе точные координаты. Я подойду сразу после работы, в половину шестого. Обещаю никуда не сворачивать по пути. И ты, кстати, тоже явно что-то делал за моей спиной, раз сумел подобрать где-то Уизли. Теодор фыркнул и потянулся к кофе, который милостиво доставил вместе с завтраком Трикси по просьбе Тей. — Звучит так, словно я себе сторожевую собаку нашёл. Это был вынужденный союз. И подобрала его ты, если уж так выражаться, раз в курсе про него и Гринграссов. Надеюсь, хоть туда ты не полезешь? — Туда полезешь ты, я же сказала. Навести «невесту»… — Тей, блять! — То есть, Дафну, — весело исправилась она. — Кстати, мне надо, наверное, отписаться Энтони. — А может, хотя бы он пойдёт нахуй? — Я не собираюсь с ним встречаться. Просто успокою человека, он так-то очень хороший друг. И у него вроде бы отношения, — вспомнила Терис замечание Дафны про «рабочий ужин-свидание». Интересно, они действительно заинтересовали друг друга? Вот так, после школы, внезапно? И это при том, что Энтони был полукровкой. Теодору рассказывать про эту Гринграсс она не стала — помнила обещание Дафны притопить её в фонтане с кошачьей акулой. Ссориться со старшей из сестёр в планы Терис не входило. Кратко кинув на себя взгляд в зеркало, Терис поняла, что всё ещё щеголяет в рубиновых серёжках Малфоя. Странно, но они оказались очень действенными — раз уж она забыла про месячные, которые резко перестали быть болезненными. С жемчужной серебряной подвеской, конечно, плохо сочеталось, но Терис просто убрала её под рубашку. — Я возьму Викси и дощечку, — сказала Терис перед уходом, быстро чмокнув брата в припухшие после сна губы. — До вечера. Леманн появился только к десяти. И выглядел, честно говоря, тоже не очень. Он сразу ушёл в лабораторию, не оставляя ей шансов расспросить его по поводу вчерашнего; пришлось ждать, пока он выйдет на поздний обед, уже после трёх. Зато остальные работники уже успели поесть, на кухне они были одни. — Выглядите не выспавшимся. Почему у меня такое чувство, что вы меня игнорируете? — спросила Терис, приглядывая за тем, чтобы рыба не подгорела. Юстас принёс барабульку, которую мама готовила в детстве; и Айрин, и Терис обожали эту рыбу, но следовало следить, чтобы она не пережарилась. — Я вас не игнорирую, Терис, — вздохнул Юстас, снял очки и устало потёр глаза. — Просто после вчерашнего мне тоже… надо было о многом подумать. Я провёл ночь в Ланкашире. — Я видела вас в воспоминаниях мамы. На этих словах он напрягся и внимательно посмотрел на неё, прекращая бездумно помешивать кофе — он пил уже третью чашку чёрного, без сливок и сахара. — Это ведь вы сделали из бутылька с барахолки портативный омут, не так ли? — Почему вы так решили? — Потому что она бы не доверила это кому-то ещё, а её собственных знаний вряд ли бы хватило. Ну и раз уж она засветилась в том воспоминании рядом с молодым и амбициозным мастером артефакторики… что вы делали в Париже вместе? — Это был конец апреля девяносто второго… — тихо начал Юстас. — Я отправился туда в рамках проекта. А Айрин… она предложила сопровождать меня. Говорила, что соскучилась по Франции, что была там с дочерью в восьмидесятых и хотела бы вернуться. — И всё? По работе? На барахолке? — И всё, — пожал плечами Юстас. — Я уже говорил вам, что у нас не было интимных отношений. И даже романтических. Я глупо влюбился, потому что восхищался, она мной пользовалась для своих целей. — А вы ей — для своих. — Тоже верно. На ту барахолку мы попали случайно. Гостиница находилась неподалёку, вот мы и прошлись, когда направлялись на встречу с поставщиками. Вы правы, с созданием портативного омута я ей помог, но и её знания древних рун, астрономии и арифмантики очень пригодились. Я даже не знал, если это был рабочий вариант. Однажды она просто сказала мне, что помощь больше не нужна. — И вы не настаивали? — Айрин… умела убеждать. Она была не такой прямой и напористой, как вы. Опытной и хитрой, мягкой и покладистой там, где нужно. Тогда я не до конца понимал, что со мной играют. Как самая настоящая змея со Слизерина. Всё же, понятно, почему Айрин училась именно на этом факультете. — Но вы ведь тоже так умеете, не правда ли? Несмотря на юный возраст, — внезапно заявил Леманн. — Что, простите? — Ваш брат. Вы полностью себе его подчинили. — Вы считаете меня манипуляторшей? — окрысилась Терис. — Вы ничего про нас не знаете вообще. — Про вас — нет, — согласился Юстас. — Хотя многое видно именно по мистеру Нотту-младшему. И ещё, не забывайте, что я знаком с вашим отцом. Даже если по большей части нас связывает именно работа, но мне дали доступ в поместье Ноттов, и до сих пор я могу попасть на территорию, если пожелаю. Так вот, Терис. Несмотря на мою небольшую ложь, в которой я вам уже признался, вы действительно во многом похожи на мистера Нотта-старшего. — Моя мать — тоже Нотт, — внезапно сказала Терис. Юстас уронил ложку. Пожалуй, это было впервые, когда она видела настолько шокированное выражение у него на лице. — Тот портрет, что вы нашли в её тайнике… Она вытащила рисунок из кармана. Письмо всё ещё лежало запечатанным. — Эта Артемисия, которая как две капли воды похожа на мою мать. Я думала всё утро. И поняла, кто это. Эпоха, одежда, причёска… Это моя прабабушка, уж не знаю на сколько поколений, но дочь ещё одной Айрин. Айрин Нотт. — Этого я не знал, — пробормотал Леманн. — Очевидно. Но не приплетайте Тео и ваши кривые намёки. В вас было куда больше прагматизма, чем во мне, даже по отношению к вашей якобы любви. У меня нет никакой меркантильной заинтересованности. И… — Хорошо, я понял, — рассмеялся Юстас. — Прошу меня простить. Я просто вывел вас на эмоции. В этом, кстати, вы очень похожи именно с братом. Всё же, молодость так легко вывести на горячность. Козёл, как есть! Терис нервно почесала щеку. И всё-таки действительно же вывел её, раз она сказала больше, чем надо было. — Вы — невозможный человек и мутный тип, — в сердцах кинула Терис, дёргая сковородку, чтобы снять с огня. — Но сама не знаю, почему… я вам доверяю. — Потому что вы понимаете, что я мог бы усложнить вам жизнь, а вместо этого пытаюсь упростить, — усмехнулся мужчина. — Это называется взаимовыгодное сотрудничество. И я надеюсь, что оно никогда не превратится в шантаж, у нас объективно нет никаких причин топить друг друга. Если хотите, я в любое время могу перенести нас в Ланкашир. И подробнее расскажу про артефакт. Возможно, нам вместе удастся в том числе найти новую альтернативу, которая ближе к моей задумке. И закончить работу конкретно с этим, хотя вы, наверняка, уже можете попробовать им воспользоваться. — Я переговорю с Тео сначала, — сказала Терис. — Ваша паразитка, кстати, весьма полезная. И даже милая. Откуда вы её достали? — Ирландская пчехуза? — широко усмехнулся Леманн. — О, это был один из ингредиентов для проекта «Медуза». Партия из Ирландии, по которой и вы, и ваш брат подписывали документы. Скорее всего, просто не запомнили все наименования из списка. К тому же, это предварительно было заверено министерством, аврорами и невыразимцами. Вот так. Иногда тайное действительно лежит под самым носом. Иногда тайное, возможно, следовало бы оставить тайным… Терис скинула рыбу на тарелку. Сама она была не голодна, но Юстас, видимо, тоже — он подошёл и перехватил её за руку, когда она собиралась отдельно сервировать ему барабулек с пюре и свежими овощами. — Мой вам совет, не пытайтесь заглянуть глубже необходимого в одиночку. Вы правильно сделали, что поделились со мной про Артемисию. — Потому что это вам выгодно? — Потому что это снимает с вас часть вины и тревожности. Я знаю, о чём говорю. Я не обесцениваю ни старшее, ни младшее поколение, но я уже говорил, что мы с вами похожи. Слишком наблюдательные, слишком умные. Слишком пытаемся контролировать то, что нам не всегда подвластно. Я тоже рано потерял родителей. Если бы всё сложилось по-другому… возможно, я даже никогда бы не появился в Британии, последовав за лёгкими деньгами Пожирателей Смерти. У нас всё было по-другому, и даже если Дурмстранг пользуется не очень хорошей репутацией у вас, на деле после Гриндельвальда никогда не было таких… рискованных идей как у вас. И то, хочу напомнить, что Геллерт был исключён из школы и уже в Англии развивал и продвигал свои тёмные задумки. — Я не патриотка, — отозвалась Терис, выдёргивая руку из захвата. — Вы правы, конечно, не спорю. Но у меня есть с кем поделиться. И… — она вздохнула, принимая поражение. — Я действительно не хочу лезть дальше необходимого. Но пока у меня проблема в том, что уже может само влезть в мою жизнь. — С этим я постараюсь вам помочь. К тому же, скоро будет понятнее насчёт рунического амулета. И, возможно, артефакта, который мы создавали с Айрин. — Спасибо. Вы точно не голодны? — Я могу и сам себе подогреть, — усмехнулся Юстас. — Буду ждать от вас весточку, хотя, честно сказать, я уже почти привык, что вы и Теодор вваливаетесь ко мне без предупреждения. Освежает, знаете ли. Она собиралась уйти к себе, как следующая фраза заставила её застыть. — Вы же уже поняли и кое-что ещё, правда? Просто не хотите признавать. — Вы о чём? — Бросьте, Тера, раз уж поняли про омут, то и не забыли ничего из того, что я вам говорил ранее. Она сжала челюсть. До такой степени, что вспомнила… что у неё есть два искусственно выращенных магией зуба заместо тех, которые она сломала в девять лет. — Это вы стирали мне память! — гневно воскликнула она. И тут же с опаской огляделась, понижая тон. — Кто вас просил?! — На самом деле оба. Ваша мать, ваш отец. По разным причинам. Но когда меня просила Айрин… я уже сделал, что сделал. — А вы сказали, что мы виделись лишь раз! — Именно так, — кивнул Юстас. — Тогда же мне и пришлось вмешаться в вашу память. Вы ведь помните всё именно до того возраста. До десяти? Пожалуй… она уже не могла точно сказать. Но была вынуждена признать, что вмешательство по крайней мере было сделано относительно аккуратно, не превращая её в овощ. И даже не давая до сих пор заподозрить, что что-то не так в её воспоминаниях. — Зачем? — Я не знаю точно. Меня не просили намеренно удалить что-то конкретное. Скорее, сделать так, чтобы вы не обращались без необходимости к тем отделам памяти. Но и не забывали до конца, скорее, упаковали на дальнюю полку подсознания. — Вы легилимент? — Совсем нет, — невесело рассмеялся Юстас. — Знаете, я слышал историю про профессора Локхарта. Так вот, можно сказать, что я тоже талантлив с вмешательством в память… только не использую в личных целях. По крайней мере, никогда не использовал, пока меня не попросили, а, скорее, чуть не вынудили так поступить с вами. Так что я помогаю вам в том числе потому, что чувствую свою вину за это. — А вы, случайно, сам не Нотт? — нашла в себе силы пошутить Терис. — Тот самый наш троюродный кузен из европейско-северной ветки, в которую меня впихнули по легенде? А то больно много совпадений, вот и доступ у вас в поместье есть, оказывается. Мистер Нотт же говорил, что в наших кругах больше старого партнёрства ценятся только узы крови… Юстас не ответил и даже не улыбнулся на шутку. Терис вышла, оставляя его разбираться с рыбой и своими мыслями в одиночку. В своей каморке-кабинете она сломала магическую печать и развернула письмо, которое мать в спешке писала перед смертью.