50. Август 1999

Oh, I hope you know, I will carry you home

Whether it's tonight or fifty-five years down the road

Oh, I know there's so many ways that this could go

Don't want you to wonder, darling, I need you to know

We were talking to the sunset

Throwing dreams against the wall

I know none of them have stuck yet

But I bet it on you, honey

Oh, I would risk it all

These days, these nights are changing

My heart, my mind is set on you

I'm not afraid to say it

To say it's true

© Alex Warren ft Ella Henderson — Carry you home

***

— Я могу попросить вас сводить меня на могилу Айрин? — попросил Юстас первым делом, когда они остались наедине. Никто даже не спросил Терис, где она отсутствовала целую неделю. Всё же, магические болезни тоже бывают, а министерским работникам важен проект, и что за ним следят, а кто — это десятое дело. — Я даже не знаю, где она… упокоена. — Я тоже не уверена, — честно сказала Терис. — Но надеюсь там, где её надгробный камень. Хорошо, встретимся в пять перед воротами? Вы уверены, что вам надо?.. Юстас слабо, но зато искренне улыбнулся, кивнул и что-то пробормотал на чужом европейском языке. Самой Терис надо было найти в себе силы подняться к усыпальнице, где покоился теперь их с Тео отец. Но она отложила это до выходных. В пятницу, как обычно, явились авроры. Терис всё ждала, что мистер Холл начнёт сыпать вопросами, но он ушёл на проверку вместе с мистером Гринграссом, который теперь, после всех комплиментов, тоже делал вид, что Терис пустое место. Она не знала, радоваться этому или огорчаться. Главный спонсор проекта, предлагавший ей сотрудничество и после, человек, заинтересованный в её даре, чтобы спасти дочь, один из чиновников отдела Международного Сотрудничества… пожалуй, он вёл себя более, чем обосновано. Даже если пытался ей воспользоваться, то, по крайней мере, больше не пел о том, какая она талантливая. И Терис надеялась, что хотя бы эта ветка насильственного пользования закрыта. В конце концов, она даже могла его понять, и точно уверилась в том, что этот конкретно отец действительно любил обеих дочерей до такой степени, что был готов ради них на всё. Она же бы и сама всем перегрызла глотки за Тео, так не ей судить. — Можно с тобой поговорить? — тихо спросил Уизли, заходя на кухню за час до обеда. Терис варила кофе. — Ты как вообще? — Нормально, спасибо, — отозвалась Терис, сразу разливая и себе, и ему. Но Рон смущённо покрутил головой: — А тыквенный сок есть? — Как ты это пьёшь? — фыркнула Терис, доставая бутылку из небольшого погреба. — Серьёзно, что это, что сливочное пиво; это же невозможно пить. — Не знаю, в школе привык, да и мама всякие овощные соки нам постоянно делала, морковный тоже неплох с апельсином, — пожал плечами рыжий недоаврор, собравший в своих потребительских привычках весь спектр оранжевого. Впрочем, Терис зря его так называла, даже мысленно. Он столько сделал, для неё в том числе. И его искренность всё-таки подкупала. Рыжий, странный, нескладный, похожий на Тео в своей мальчишеской нелепости… и при этом никакие загадочные Леманны рядом не стояли. Так что Терис даже могла понять, что именно в нём привлекло Асторию. — Так что насчёт тебя? Я… мне пришлось кое-что рассказать Гарри и мистеру Робардсу, но никого дёргать не будут. Главное, не влезай опять во всякую тёмную хрень, ага? Даже ради других, — на этом голос его потеплел. — Не буду, — она и так-то не собиралась, просто в ней проснулось что-то донельзя ванильное. Но всё равно было приятно. Он тоже не соврал, когда обещал помочь, если ей это понадобится. Даже когда она напрямую не просила. — Ты что-нибудь нашёл по проклятию? — Мистер Робардс подал заявку в Отдел Тайн, — признался Рон. — Конкретного ответа нет, но, вроде бы, задокументированы похожие случаи. И есть шанс, что министр Шеклболт согласится на новые испытания с артефактами. После проекта «Медуза». Может, даже попросит Нотта снова предоставить этот дом. Сейчас в министерстве перестановки, всё сложно, но Гринграсс же тоже не последний человек. А через меня у них открыты новые пути договоров. Тут спасибо Дафне, конечно. Она… она, правда, хорошая сестра. Не такая змеюка, как остальные. Мило, что Рон всё ещё судил людей по змеюкам и «не совсем». Хотя, в представлении Терис, Дафна была той ещё змеюкой. Просто она сама была не лучше, ещё и с Рейвенкло. Терис угукнула, не зная, что ещё сказать. Рональд допил свой тыквенный сок, широко улыбнулся и, дружески хлопнув её по плечу, удалился наверх. А спустя буквально пару секунд в кухню вломился недовольный Тео. — Поболтали? — Да, будешь кофе? Тебя так отчёты взбесили или проверки омута? Или всё-таки Рон? — Он уже даже не Рональд? — Ты смешон, Теодор, давай ближе к делу. Кстати, после работы мы прогуляемся на кладбище. — Лучше бы тут была Дафна или хотя бы Астория. В тех воспоминаниях, что записали для аврората, больше пустой болтовни, чем об артефактах. — Так и напиши в отчёте, — посоветовала Терис. — Кофе будешь или нет? — А покрепче? — Нет, ты же помнишь, запрет министерства. Прогуляемся? Они вышли из особняка, прошлись до ворот и, выйдя за территорию, углубились в лес. Терис вела его к могиле, которую нашёл Малфой. Не столько, чтобы попытаться что-то раскопать, скорее, чтобы показать. Надпись. Колокольчик. Странную фреску-мозаику на дереве. Она ей будто бы снилась, пока Терис отходила после ритуала. Значит, тут точно что-то было. Другое дело, что это что-то лучше было бы оставить похороненным. Но показать всё равно стоило. Место-то было красивое. — Я подумала… — Терис переплела их пальцы, радуясь тому, что сегодня тоже красиво светило солнце через кроны деревьев. Стеклянные ландыши оживали и не выглядели траурными, скорее, нежными. Почему-то Терис забыла о том, что эти цветы не только были отцовскими распоряжениями с привязками к дате, но и символами чего-то непорочного, чистого и, главное, женского. Искреннего. Если здесь была похоронена Айрин Нотт, вне основных территорий… то это, возможно, была лучшая дань ей, чем портрет на гобелене и место в фамильной усыпальнице. — Давай всё-таки уедем после проекта. Может, не навсегда, но хотя бы, не знаю… разведать местность? Если тебе Франция не нравится, можно в другую страну. — Мне не нравится любая страна, где нет тебя, — вздохнул Тео. — Не думаю, что поездка в условную Италию или Штаты была бы лучше. Особенно в компании хорька. — Ты съезжаешь с темы. Ты думал вообще о том, что будет позже? — Естественно, думал, — огрызнулся брат. И тут же притянул её к себе, отворачиваясь и от могилы, и от ландышей, и вообще закутывая в мантию, словно постоянно пытался её оградить от внешнего мира. Терис не могла сказать, что ей это не нравилось. Совсем наоборот. Их любовь была очень кривая, мерзкая, ненормальная. И при этом живая, долгая, сотканная на бытовых привычках… та, что не давала распасться до конца. Отпусти они эту обоюдную зависимость, что от них останется? Кому от этого будет лучше? — Ну и что ты придумал? — Терис ущипнула его за бок, чтобы не сильно расползался в свою внутреннюю трагичность. — Если Франция не устраивает, давай Грецию? Там тепло, и я хочу на море. А потом в Ирландию, хоть поглядим на родину твоей мамы. И в Германию можно. К Леманну подселимся. Малфоя с собой захватим, чтобы он отвлекал шкаф… Тео наклонился и укусил её за нижнюю губу. Больно. Не до крови, конечно, но очень доходчиво по сути. — Если хочешь, давай уедем. Мне без разницы куда. Сама же настояла, чтобы закончить проект. — Исключительно, чтобы министерство и мистер Гринграсс не лезли с претензиями. — А мне кажется, потому что ты не отпустишь то, что можешь контролировать. И захочешь раскопать ещё какое-нибудь дерьмо. — Не захочу, — это была правда. Относительная, конечно, потому что ей всё равно было любопытно, всё равно хотелось услышать всю историю целиком… но главную глупость она уже сделала, и дальше жертвовать нервными клетками брата и новой главой семьи Ноттов не хотела. — Тогда поговорим после… — Тео, я люблю тебя. Ты — самое дорогое, что у меня есть. Он замер, и Терис почувствовала его пристальный взгляд на себе. Сама она смотрела на полустёршиеся слова, выбитые в камне. «Память», «Любить тебя» Если раньше она боялась сказать что-то настолько простое из-за собственных страхов — в том числе потому, что считала, что была слишком уж похожа на Нотта-старшего, — то теперь конкретно этого страха больше не было. Терис расстегнула мантию и рубашку, обнажив верхнюю часть груди. Там были и шрамы, и лопнувшие сосуды чуть выше, и над всем этим висела подаренная Тео подвеска с жемчугом. Все остальные украшения она сняла. — Давай решим всё сразу, не откладывая, — продолжила Терис, пока он моргал своими невозможными глазами, как оленёнок. Ну, или… нет, она не могла сейчас провести ревизию всех нелепых и трогательных животных из прочитанных в энциклопедиях. — Вечером, когда вернёмся домой. Если согласен, чтобы мы уехали… расплатимся с Юстасом и уедем. — Мы не можем сейчас вернуться домой? — почти жалобно простонал Теодор. — Ты не можешь мне говорить такие вещи и ожидать от меня, что потом ещё есть работа и долбанное кладбище! Тей, блять! — Не можем, — с очень серьёзным выражением лица сообщила она. И всё-таки рассмеялась. — Но если ты не хочешь больше вариться в местном министерском котелке, можешь просто дождаться меня дома. Если хочешь, чтобы мы всё это начали заново… нам всё-таки надо доверять друг другу. — Я тебе доверяю… при условии, что ты не отсылаешь личного эльфа! — говорил Тео отрывисто и странно дышал, видимо, проняло её признание. Её тоже, но хотелось дождаться вечера, чтобы сорваться. А старые кости, или хотя бы память о них, оставить в покое. — Ладно я, но Викси точно себя убьёт, если ты опять что-то выкинешь! — Так ты всё-таки вступил в Г.А.В.Н.О? — Какое… ты о чём? — Ну, о той херне, которую Грейнджер продвигала в защиту эльфов в школе. — Зачем ты вообще вспоминаешь эту херь? — Тео застонал и, обхватив за талию, повёл обратно к воротам особняка. — Серьёзно, мы с тобой должны юридически всё заверять? Или магическими договорами? Просто возьми с собой долбанного эльфа и не блокируй его ко мне доступ, это всё, что я у тебя прошу. Она могла бы поддеть, что в нём включился контролёр похлеще Нотта-старшего, но не стала. Боялась, что шутку он пока не оценит, скорее, психанёт. Всё-таки, чем был хорош хорёк, с ним можно было померяться ядом. Но любила-то она совсем не белобрысую змеептицу, а шагающее рядом существо, не поддающееся никакой классификации. Ну, разве что можно было бы назвать его ирландской пчехузой… Тео же явно проникся своей новой карманной тварюшкой. Раз развёл для неё целые оранжереи в поместье Ноттов. Юстаса, как и обещала, она сопроводила до могилы, но рядом стоять не стала. Тео ждал её возле ворот, заявив, что потом надо будет зайти ещё кое-куда. Уходя, Терис заметила лишь, как Леманн вешает свой — не латунный, а какой-то фарфоровый, красиво разукрашенный, колокольчик рядом с тем, что когда-то повесила она на ветке каштана. Возможно ли, что он приобрёл его на той же барахолке в Париже? Этот вопрос тоже останется без ответа, потому что это, считала Терис, было личное между ним и её мамой. Теодор повёл её пешком, хотя уже начали опускаться сумерки. Через вересковое поле, к руинам средневековой мельницы возле странного холма, на котором валуны были похожи на лебедя. За него как раз опускалось катящееся к горизонту солнце. — Здесь я нашёл фиал с воспоминаниями отца, — пояснил Теодор. При этом магический барьер пропустил его, а вот Терис — мягко, но настойчиво оттолкнул. Тео на это вскинул брови, а потом усмехнулся: — Наверняка, он так специально сделал. Всё по кусочкам… подожди, я быстро, я помню, где он лежит. — Хочешь показать мне? — спросила Терис, когда он вернулся. — Я же правильно понимаю, что тут уже не его воспоминания? — Нет, мои, — признался Теодор. — Я попытался, как мог, собрать, что запомнил. Честно говоря, знать не знаю, что вышло. Да и… — он откупорил сосуд и вылил содержимое, которое растворилось в воздухе, не достигая земли. — Зачем это хранить? — Память — тоже ценная штука, — не согласилась Терис, с сожалением глядя на фиал. Ей, как сороке, захотелось хотя бы его забрать и убрать в свою коробочку памяти. Какое-то нездоровое желание, но Терис ничего не могла с этим поделать. Ей будто было нужно оставить и зацепить хоть что-то после того, как долгое время у неё, по сути, ничего своего и не было. — Если я смогу чем-то поделиться с тобой в будущем, я лучше сделаю это напрямую, — недовольно отозвался брат. — А раскидывать по руинам и могилам всякий компромат мы не будем, Тей, договорились? Я не хочу, чтобы наши дети копались в этом, спасибо. — Ты прям включил хозяина Нотта сегодня, — хмыкнула Терис, оглядывая холмы. — То женитьба, то дети. Ещё родословную нам распиши и когда сколько заводить. — Ты меня не настолько любишь? — насупился почти двадцатилетний лоб с душой мальчика-подростка. — Настолько. Но Тео, ну какие дети? Нам ещё предстоит разобраться с тем, что делать с самими собой. У нас кровавая хуйня, резонанс и выбросы магии. Я уж умолчу о том, что и в родословной чёрт ногу сломит. А пока нам, правда, стоит хотя бы отдохнуть на море. Тебе — немного загореть и начать правильно питаться. — Ты сама как будто правильно питаешься. Не думай, что я забыл про то, что ты мне рассказала про свои дурные привычки. — Не думаю. Ты действительно регистрируешь всё, что я говорю, да? — Да, — без тени смущения заявил он. — Благодаря этому ты ещё жива и относительно в порядке, — при этих словах он снова уставился ей в декольте, очень выразительно показывая недовольство тем, что она заимела пару шрамов в этой области. — Ты меня не настолько любишь с ними? — передразнила Терис. — Ты же сама знаешь, что я вообще не об этом! — Ладно, ладно, давай домой, ты же не будешь мне ещё лекцию тут посреди руин разводить? Да и холодает, хочу выпить чего-нибудь горячего. У Цинни получается отличный грог. — Сейчас август. — Зато согревает. Пошли. Иначе я попрошу у Рональда рецепт сока из апельсина и морковки от миссис Уизли и начну им тебя поить. Грог она заказала прямо в спальню Теодора. И, чуть подумав, попросила Викси развесить одежду и поставить обувь туда же. Согласовывать даже не нужно было: Тео радостно закивал головой, улыбаясь, словно Рождество пришло раньше времени, и они внезапно переродились в другом доме. — Всё-таки хочешь остаться со мной? — вроде как с претензией на соблазнение протянул он, усаживаясь на кровать и ослабляя узел галстука. — Тут красивее, — ответила Терис, скидывая жилет и брюки. Потом залезла под серый плед, который так и остался лежать поверх одеяла, только кто-то из домовиков аккуратно его сложил. — Вон какие заросли, а у меня что-то ты не развёл оранжерею. — Прости, — тут же сдулся Теодор, пытаясь расстегнуть рубашку. Правда, получалось у него плохо: пальцы почему-то дрожали. — Я мог бы заходить чаще, но… я не мог на тебя смотреть, когда ты там лежала. Кстати, странно, что хорёк всё ещё не явился. — Он отписался, — спокойно заявила Терис. Теодор тут же прекратил свои потуги и уставился на неё круглыми глазами. — Я получила от него сову после обеда. Кстати, не того филина, который у него в школе был. — Почему ты вообще запомнила, какой у него был филин? — проворчал брат. — Потому что он был самый крупный из всех личных птиц, и он его недавно ещё использовал, — пожала плечами Терис. — Так вот, Малфой отписался. В том числе о том, что ты его побил. — Ох, да, бедное, несчастное создание, — закатил глаза Теодор, рванув ремень на штанах так, будто готов был им ещё в придачу отхлестать Драко. Терис бы, конечно, посмотрела бы на эту картину. Она и так жалела, что не стала свидетельницей обеих драк: что той, которая случилась во Франции, что той, пока она валялась в коме. — Ещё начни его защищать. — Не буду. — Терис отвлеклась на стук в дверь: Цинни уже успела приготовить грог, и робко занесла, поставив на тумбочку. Терис заметила, как эльфийка при этом с какой-то нежностью посмотрела на Теодора. Видимо, он напоминал ей о любимой умершей госпоже. Они же действительно были очень похожи внешне с матерью. — Спасибо, Цинни. Эльфийка тут же растерянно моргнула своими синими глазами и поклонилась. Её кожа и волосы были, к слову, темнее, чем у остальных эльфов в доме. Наверное, среди эльфов она действительно считалась красивой, раз уж Викси так сильно в неё влюбился. Цинни-то была чуть старше него, раз служила госпоже Грейс Нотт. Долго раздумывать про роман эльфов Терис не дали: Теодор тоже поблагодарил эльфийку, но поспешил выставить её вон, напомнив, чтобы одежду Тей и прочее принесли позже. Желательно уже утром. Но уж точно не в ближайшие три часа. — Уверен, что столько продержишься? — захихикала Терис. — Или тебе столько нужно, чтобы справиться с рубашкой? Иди сюда, я помогу. — Ты не переводи тему. — Но он послушно приблизился, уже явно возбуждённый и нетерпеливый, чтобы его потрогали. Терис не стала отказывать ни ему, ни себе: ловко расстегнула пуговицы и провела ладонью по груди. Не накачанной, как у Леманна, зато тёплой, вполне себе приятной на ощупь. Рёбра не торчали — это главное. — Не перевожу, — но ей не до белобрысого сейчас было. — Он пока в том своём доме, что в Карнарвоне, рядом с домом мамы. Но тоже куда-то там собирается свалить заграницу в сентябре. Сказал, что есть, что сказать по поводу родителей, но не торопит. — И всё? — И всё. Ну, то есть, как и обещал, якобы оставит нас в покое. — Сомневаюсь. — Я тоже, но по другим причинам, а не то, о чём ты подумал. — И о чём я подумал? — Тео попытался завалить её на спину, но Терис со смехом помотала головой и предложила для начала выпить грог. При этом, когда он сел рядом, накинула плед и на него. — О ритуалах. — А вот и нет. То есть, не только. Он же не серьёзно тебе предлагал помолвку? Мне не нравится, что он вокруг тебя оши… — Теодор Нотт, прекрати плодить безумные фантазии. И пей свой грог. Кстати, надо было, наверное, попросить и что-нибудь перекусить. Но ладно. Знаешь, что я думаю? Что у Малфоя нет друзей. — Это не новость. Я удивлён, что с ним вообще кто-то общался в школе добровольно. — Да хватит уже язвить, — она легонько щипнула его в бок. — В общем, он, наверное, просто хочет с нами… подружиться. — Очень весёлая шутка. — Я не шучу. — Терис, мне только хорька не хватало в друзьях. Потом кто ещё? Уизли всем скопом? Голдштейн? Одного из них шафером пригласим на свадьбу? — Ты невозможный! — взвыла Терис, отставила чашу с грогом, — Тео даже не прикоснулся к своему — и утянула это невозможное родное чудовище в поцелуй. Иначе он точно бы не заткнулся, пока не получил бы желаемое. В конце концов, он знал её наизусть. А она — его. Ну… почти. У них было ещё много, много времени, чтобы открыть в себе что-то новое. В том числе и очередные семейные тайны.