Что дальше?

Человек, который сошёл с ума, Знает меня наизусть, Видит меня насквозь Даже при свете дня. Я шепчу: Как тебе удалось? Как тебе удалось? Дождаться меня…

«Раскалённые» — Ночные снайперы

***

Десять. Есеня совсем не хотела идти на свой выпускной из академии. Процедура вручения диплома не имела для девушки никакого значения, она ведь и так знала, что получить свою идеально красную корочку и без всяких этих почестей. Но краснеть и поджимать губы из-за внезапного порыва отца «поздравить её с праздником перед всеми одногруппниками» всё-таки пришлось. Конечно, Андрей приготовил для дочурки самое лучшее, по его нескромному мнению, место под солнцем. В Санкт-Петербурге уже было всё — и спокойная работа без ловли отбитых маньяков, и кругленькая сумма в конверте, и «скромная» служебная дача в лучшем коттеджном посёлке Ленинградской области. Словом, рай для золотой молодёжи, который для Есении был хуже самого раскалённого котла в аду. Стеклова хотела самостоятельно найти работу, причём такую, чтобы она как можно сильнее шла наперекор желаниям отца. И, желательно, сопровождалась максимальным экстримом и опасностью для жизни — видимо, за двадцать два года девушке не хватило страстей и мозг прямо-таки требовал в очередной раз испытать судьбу. Такое местечко нашлось. Причём, на удивление, достаточно быстро. Смерть Анюли прямо на выпускном была ужасной, Есеня тогда, кажется, впервые испытала боль утраты и сочувствие к родным девушки, которая так и не успела почувствовать жизнь в полной мере. Но столь трагическое событие достаточно быстро в голове Стекловой сменилось безумным желанием попасть на стажировку к Меглину. Есения была в шоке от того, как быстро он вычислил человека, убившего подружку, и теперь следователь прочно засел в мыслях новоиспечённой сотрудницы правоохранительных органов. Меглин-Меглин-Меглин… Пришлось даже попросить помощи у папы, чтобы найти этого гения, и как же была рада Есеня, когда Андрей Сергеевич чуть ли не лопнул от ярости, услышав явно знакомую фамилию в сочетании с дочкиным «хочу к нему на стажировку». Оказалось, что Родион и был тем таинственным другом, с которым Стеклов постоянно где-то пропадал — тут поднимать брови в немом вопросе и шоке настала очередь уже девушки. В конце концов, Меглин как будто почувствовал и сам пришёл за Есенией в кабинет её отца, когда они в очередной раз не могли найти общий язык. Без вопросов взял её на стажировку, пытался чему-то обучать, а молодая девчонка чуть ли не в рот ему заглядывала, восхищённо хлопая длинными ресницами, стоило мужчине хоть слово сказать. Когда ей было плохо, он разрешил жить в своих апартаментах, никуда не прогнал, проявил что-то в роде чуждой заботы, таскал за собой на опасные задания, потом эта история с бывшим одноклассником девушки… И вот Есеня сидит на большой кровати, вокруг просторное помещение без стен и нет ни души, кроме недавно проснувшейся девушки. У неё в слегка трясущихся руках любимый карандаш и блокнот с описанием чувств, к которому она очень давно не притрагивалась. Но в солнечное летнее утро Стеклова решила, что настала поделиться с дневником всем, что произошло за последнее время. «Ну что ж… Тут ничего не было с самого написания диплома, кажется. Дорогой дневник, я всё более чем удачно защитила, никаких особых эмоций не испытала, потому что и так знала, что всё будет так, как нужно мне. Вот ни на секунду не усомнилась в себе, представляешь? Хотя, как будто, это и так было очевидно, в вопросах учёбы я никогда не допускала мысли, что у меня может что-то не получиться. Вообще этот выпускной был отвратительным, единственное, что мне понравилось — это то, как я тогда накрасилась. Была похожа на кошку, мне кажется. Ну или просто на сучку, такой вариант меня тоже устраивает. Дальше всё закрутилось как-то очень странно… Сначала умерла Анюля, или, правильнее сказать, Аню убили. Я тогда впервые в жизни видела преступление, после кучи прочитанных дел это ощущается максимально непривычно. Тогда, конечно, без испытанного гнева никуда не обошлось, но я была в таком шоке, что и он притупился. В моменте было непонимание, за что так жестоко расправились с этой милой и невинной молодой девушкой. Оказалось, что на её месте мог быть кто угодно, даже я, ведь конкретного объекта у убийцы не было. На похоронах у меня, я надеюсь, получилось искренне соболезновать родным подруги, особенно мне было жалко её маленькую сестрёнку — очень похожую на Анюлю малышку с большими грустными глазами и веснушчатым лицом. Я даже подарила ей свои серёжки, которые когда-то принёс мне отец. Но, с другой стороны, это печальное событие принесло намного больше, чем можно было себе представить. В день этого злополучного выпускного я впервые увидела Родиона… Я уже тогда знала, что просто обязана попасть к нему на стажировку, после этой встречи меня не интересовали никакие другие варианты, даже если бы отец предложил сделать меня министром обороны или мэром города. Я не видела абсолютно ничего и никого, кроме Меглина. Ещё и так удачно оказалось, что мой папа категорически против такой идеи, что только больше подстёгивало меня во что бы то ни стало попасть к этому таинственному следователю, у которого даже телефона нет (уже есть, кстати, я настояла на покупке, пока лежала в больнице под капельницей). Папа так упорно доказывал, что Меглин никого не берёт на стажировки, а потом… Я, кстати, до сих пор не знаю, почему он, даже не раздумывая, согласился взять меня на «обучение». В кавычках потому, что, по факту, он же меня ничему не учит, а просто таскает за собой. Хотя, может, это я привыкла к слушанию лекций и решению задач на семинарах, а образование бывает разным. Вообще, мне всё это очень нравится. Во-первых, в отличие от своих одногруппников, я чуть ли не с порога академии стала расследовать достаточно серьёзные дела (на первом курсе я даже подумать не могла, что буду работать с маньяками и серийными убийцами прям так сразу). Во-вторых, сам Меглин такой интересный человек, даже несмотря на его диагноз. Мне даже кажется, что он наоборот является изюминкой Родиона, и приступы, кстати, стали не такими частыми (Бергич говорит, что это я так на него влияю, но я не особо разбираюсь в психиатрии и не могу судить, правда это или нет). Мы расследовали уже несколько настолько ужасных дел, что я пару месяцев назад даже не могла представить, что существуют такие отбитые на голову люди. Чего только стоил урод, строящий из себя милого руководителя кружка для детей из малоимущих и неблагополучных семей… Расправу он получил достойную своим поступкам. Но больше всего мне, конечно, запомнилось моё дело. Вот что-что, а то, что я сама стану жертвой какого-то психа, я точно и подумать не могла. Я вообще не ожидала, что Лёша, с которым мы так мило беседовали на уроках и ходили на всякие тусовки, окажется таким… конченым. Я ведь тогда его даже не узнала, тоже облажалась конечно, потому что отличительные черты всё-таки остались, но моя голова была забита чем-то другим. Сначала я не испытывала никаких чувств по отношению к убитым девушкам (ну что поделаешь, работа такая), но потом, когда стало очевидно, что они все выглядят один в один как я, в душу начал закрадываться какой-то страх (кажется, эта эмоция так называется). Но как будто бы Меглин в моменте переживал даже больше чем я, учитывая, что я в начале даже не обратила внимания на сходство (я, видимо, забыла свою внешность, что звучит как полный бред). Короче, я была увлечена всякими зацепками, которые Гладков очень умело оставил. Мне даже понравилось, особенно со стихотворением, жаль, до меня сразу не дошло, всё-таки не стоило забивать на стихи Есенина в школе. Когда я висела в петле и видела этого полоумного молодого человека, я впервые по-настоящему испугалась за сохранность своей жизни. У меня как будто появился какой-то стимул к существованию, человек, ради которого прям хотелось ходить дальше по земле, а тут объявился влюблённый одноклассник, желающий меня прикончить. Неприятно, конечно. Но я, если честно, уже была готова уехать в мир иной, хотя не сомневалась, что Родион меня обязательно найдёт, он наверняка очень быстро догадался, в ком же крылась настоящая проблема. Опыт, разумеется, удивительный… Поступая на следователя, я даже представить не могла, что окажусь не на месте крутой спасительницы с пистолетом, а в роли жертвы того, кого должна была поймать. Ну зато максимально прочувствовала то, что ощущают пленники подобных обстоятельств. Только у них чаще всего нет такого Меглина, поэтому в большинстве случаев шансы на спасения из лап убийц сводятся к нулю… Потом я провалялась целый месяц в разных больницах. Мне кажется, что в этом не было особой нужды, в плане, что можно было бы и поменьше меня там подержать, но отец был максимально непреклонен. Он вообще хотел отправить меня в психо-неврологический диспансер, потому что посчитал, что я могу снова (папа как будто всё-таки думает, что я тогда осознанно накидалась неизвестными таблетками, потому что хотела себя убить) поехать крышей после такого. Крыша осталась на месте (вроде бы), после лечения я окончательно переехала к Родиону, и, наверное, это было лучшим решением в моей многострадальной жизни. Писать все подробности я стесняюсь, но, дорогой дневник, знай, что у меня, кажется, всё налаживается. Теперь я вновь с тобой прощаюсь, потому что травма даёт о себе знать и пальцы начинают неметь. Надеюсь, в следующий раз ты получишь порцию ещё более позитивных новостей.» Книжечка с самыми сокровенными секретами была закрыта и аккуратно убрана под подушку. Затупившийся карандаш вновь оказался в растрёпанном пучке чёрных волос, а сама Есеня плюхнулась на кровать с такой усталостью, словно только что вернулась с многочасовой смены на заводе. Девушка глянула на часы — был всего лишь полдень, и перед ней стояла невероятно сложная задача: придумать себе какое-нибудь занятие до прихода Меглина. Все кухонные шкафчики были уже давно разобраны и организованы в соответствии с Есениными канонами благоустройства кухни, пыль, от нечего делать, протиралась буквально каждый день, так что в апартаментах теперь не было ни одного микроба. В конце концов, было принято решение залезть в «тайную комнату», найти там какое-нибудь самое интересное и кровавое дело и зачитаться им до самого вечера. Есения просто балдела от того факта, что могла больше не думать о том, как бы спасти свою шкуру от психически больной матери, отца с неконтролируемой агрессией, неадекватных одноклассников и каких-то бредовых советов из интернета. Есене наконец-то стало по-настоящему спокойно.

***

Гробовую тишину разрезал оглушительный выстрел. С верхушек деревьев в далёком лесу улетела стайка испуганных птиц, Есенины уши наполнились чересчур громким звоном, а пальцы разжались сами собой, позволяя пистолету глухо упасть на подмёрзшую землю. — Молодец, — тяжёлая рука Меглина легла на плечо недвижимой девушки. — А теперь давай в машину. И оружие не забудь, это мой любимый. Мужчина развернулся и как ни в чём не бывало направился к своему мерседесу, Есения так и не сдвинулась с места. Она даже не слышала сказанных ей слов, будучи полностью захваченной зрелищем перед глазами и каким-то внутренним конфликтом. Вощёная ткань мешка, которым была скрыта голова поджигателя, стремительно пропитывалась кровью, а сам мужчина застыл в очень неестественной позе. Есеня, конечно, мысленно благодарила Родиона за то, что ей не пришлось стрелять, глядя жертве в глаза. Пока не пришлось. Стеклова понимала, что поступила правильно, что такой недочеловек, как этот, не должен ходить с ни в чём неповинными людьми по одной земле, но где-то в глубине души, откуда она достала все самые страшные воспоминания, девушка не верила в то, что всё-таки нажала на курок. Неужели она в самом деле такая же, как Меглин? Неужели по ней плачет Бергич, рубашка с длинными рукавами и комната с белыми мягкими стенами? Адекватные люди ведь не убивают, да? Не рисуют кровавые картинки, не бьют одноклассников до полусмерти, не ругаются с отцами до синяков от пальцев на шее, не доводят себя до рпп и не пытаются покончить с собой… Есеня сжала виски с такой силой, будто хотела раздавить свою голову, и уже была готова упасть на колени и закричать, как сильные руки подхватили её под мышки и потащили прочь. Сил сопротивляться не было, поэтому она лишь наблюдала за исчезающем за высокой травой местом искупления. Всю дорогу до дома они молчали. Есения следила за пролетающими за окном деревьями и думала о том, каким вообще образом вспомнила все эти события из далёкого детства. Мозг человека устроен так, чтобы с каждым днём всё лучше и лучше стирать из памяти травмированного человека страшные воспоминания. Особенно хорошо такой приём работает на детях, но, видимо, Стеклова снова стала исключением из правил, ведь Вера с ножом и заплаканная подруга-одноклассница стояли перед её глазами как живые. На улице стал накрапывать мелкий дождик, который превратился в самый настоящий ливень к моменту, как синий мерседес припарковался на привычном месте у завода. Меглин с Есеней вместе вышли из машины и в таком же гробовом молчании направились к крыльцу. Родион быстро вбежал по лестнице, оставляя дверь открытой для его спутницы, но девушка не прошла в тепло, а уселась на мокрые металлические ступеньки, подставляя бледные щёки холодному дождю. Стекловой хотелось разреветься до красных глаз, закричать так, чтобы сорвать голос, появилось необъяснимое желание стащить у следователя нож и провести лезвием по только-только зажившим шрамам, чтобы увидеть кровь и почувствовать хоть что-то, подтверждающее, что она, вообще-то, живой человек. Оказывается, осознать в двадцать три года тот факт, что ты чем-то отличаешься от других людей, было очень сложно. Только сейчас Есеня в полной мере поняла, что имели ввиду её друзья из академии, когда говорили, что она отличается от них. Её не смущал сам факт убийства какого-то маньяка, её заботило то, как спокойно она это сделала. Сделала так, как делает это человек с подтверждённым психиатрическим диагнозом, да ещё и принимающий сильнейшие психотропные препараты. Может, папа всё-таки был прав, когда хотел отправить её в психушку? Он ведь знает, кем была мать, знает, что это часто передаётся по наследству… Эту борьбу с генетикой Есения проиграла. — Есенчик, пошли в дом. — Меглин приоткрыл входную дверь и взглянул на насквозь промокшую девушку. — Хватит портить свои дорогущие брендовые шмотки этими… как их там… кислотными дождями. В ответ было лишь гробовое молчание, Стеклова даже не шелохнулась. Тогда Родион беззвучно вздохнул и, накинув на плечи излюбленный плащ (как будто он мог чем-то помочь под таким ливнем), вышел на крыльцо и опустился на холодный металл рядом со своей подопечной. -иИ долго мы будем так сидеть? Подумать о своей бренной жизни можно и лёжа на кровати. — Есене казалось, что она находится на дне океана и хриплый голос Меглина доносится до неё через толщу воды. — Что случилось, Есения? — Папа всё всегда знал… — Что? Папа? Это ты про Андрея или есть ещё какой-то человек, который реально выполнял роль папы? — Заданный вопрос прямо-таки сочился издёвкой, что понравилось Стекловой, но она умело скрыла слабое проявление эмоций. — Он знал, что я чокнутая. Почему он не сдал меня в дурдом? — Вопрос ненадолго повис в морозном воздухе, Есене казалось, что он был риторическим, но Родион не промолчал в ответ. — Он тебя боялся, всю свою никчёмную жизнь он боялся тебя — маленькую девчонку, которая родилась копией своей полоумной матери. Ты ведь помнишь, как выглядела Вера? — Стеклова, заинтересовавшись продолжением диалога, наконец-то повернула голову и коротко кивнула. — Ты выглядишь точь-в-точь как она. Андрей был на двести процентов уверен, что ты станешь такой же маньячкой… — Так вот поэтому ты и взял меня к себе… — Подытожила Есеня, запуская длинные пальцы в насквозь промокшие волосы. — Тогда на кухне был я. — Что? — Ты ведь вспомнила тот день, когда в шестом классе твоя подруга выпрыгнула из окна, а ты избила какого-то парня. Тогда вечером на кухне в вашем доме с твоим отцом сидел я. — Есенины глаза превратились в пятирублёвые монеты, когда она ещё раз прогнала в памяти всё произошедшее тем вечером. — Ты была настолько зла и агрессивна, что тебе было абсолютно наплевать на всё вокруг, ты, наверное, даже не обратила внимания на какого-то постороннего человека. Я тогда тоже не повернул на тебя головы, и после мы никогда не встречались, но этой ситуации мне хватило, чтобы понять абсолютно всё. Девушка смотрела на Меглина с чуть приоткрытым ртом, как зачарованная. Она не верила в то, что гнев мог настолько затмевать разум, что стирались абсолютно все рамки приличия. Подумать только, поругалась с отцом при постороннем человеке… Стыд и позор. — Я сказал Андрею, что он просто отвратительный отец. Что он не способен с тобой справиться, потому что ты слишком «не такая» для него. — Спокойным голосом продолжил Родион. — А он не верил. Хотя периодически показывал мне твои фотографии, рассказывал о твоих успехах и выходках, каждая из которых всё больше убеждала меня в том, что ты — это Вера. Твой папа не хотел отдавать тебя мне потому, что боялся, что рядом со мной ты окончательно превратишься в свою мать, что ты станешь бегать по паркам и пырять ни в чём не повинных людей ножами. Я пытался ему объяснить, что я гораздо лучше него, в силу разных известных обстоятельств, разбираюсь в подобных проблемах с головой, но он отказывался меня слушать. Теперь, как ты знаешь, Андрей Сергеевич меня терпеть не может. — Андрей Сергеевич уже сам как будто не в себе… — Есения горько усмехнулась и наконец-то позволила своим угольно-чёрным глазам встретиться с тёплым взглядом напротив. — Зачем ты заставил меня вспомнить всё самое ужасное, что мне довелось пережить? — Чтобы ты окончательно осознала, что отличаешься от других. — Хотел доказать, что я сумасшедшая? Ты понимаешь, что это, вроде как, не моё преимущество? — Стеклова стала закипать, но её быстро осадили. — Тебе что-то не нравится? — Меглин, будучи абсолютно безразличным к её приступам гнева, лишь безэмоционально поднял бровь. — Ты умнее практически всех своих ровесников — это раз. Ты трезво мыслишь в любой ситуации, потому что не знаешь, что такое сострадание, — это два. Многая хрень в твоей жизни произошла не из-за твоих особенностей, а из-за трусости твоего отца, который вместо того, чтобы воспитать из тебя подготовленную ко всему девчонку, бегал от тебя как больной чумой. Согласись, стоило ему хотя бы раз спокойно поговорить с тобой, и вступать во взрослую жизнь было бы уже гораздо проще. — Так ты, оказывается, не только убийца, но и спаситель заблудший и изуродованных душ. — Есеня почувствовала, как к горлу подступил ненавистный ком, а в глазах защипало. — Я убил твою мать, потому что не смог вовремя ей помочь, ты это знаешь. — Девушка коротко кивнула и поспешила спрятать лицо в ладонях. — Она была мне очень дорога, поэтому я не мог видеть её страдания. Я хотел сделать для неё что-то достойное… — Спасти меня от той же участи. — Тихо подытожила Есения. — Получается всё это было только ради неё? — Первое время — да. Точнее только тогда, когда впервые увидел тебя в кабинете Андрея. Я подумал, что вот мой шанс искупить свою оплошность, но потом я узнал тебя получше и понял, что ты не заслуживаешь быть расплатой за чьи-то проступки. Уверен, мне не стоит продолжать описывать свои чувства, ты умная, сама всё понимаешь. Они просидели в полной тишине, нарушаемой лишь стуком капель дождя по металлической крыше, ещё минут десять. Есеня в очередной раз перебирала в голове всё, что произошло за сегодняшний день, все только что сказанные ей слова. Родион, в свою очередь, не думал ни о чём и просто ждал дальнейших действий девушки. В какой-то момент Есения почувствовала странный прилив незнакомых эмоций и… желания жить. Желания никогда не поддаться искушениям законов генетики, прожить всё отведённое ей время в жесточайшей борьбе, но не позволить себе переступить порог психиатрической клиники в качестве пациентки. Она ведь всегда была, есть и будет сильной девочкой. — Пойдём, а то совсем замёрзнем. — Стеклова неожиданно подскочила, обхватила своими длинными тонкими пальцами запястье Меглина и потащила мужчину за собой. Следователь слегка улыбнулся уголком рта и в очередной раз убедился, что когда-то сделал правильный выбор.