Глава 1. Красная нить

Первый раз Мэллори увидел Ринку в библиотеке городского колледжа, куда оба поступили на подготовительные курсы по литературе — Мэллори потому, что нужно было куда-то поступать, а Ринку потому, что любил книги больше, чем людей. Было начало сентября, за окнами лил противный, мелкий дождь, от которого хотелось зарыться в плед и не вылезать до весны. Мэл просто до ужаса ненавидел зиму, но больше всего, по каким-то причинам, его раздражала осень. Эта пора легкой слякоти, грязи, пыли, голых деревьев и отсутствия травы.. И зачем он вообще переехал в Корею, если мог жить в своей родной стране и не знать проблем с этим всем? Там намного теплее, чем здесь. Удивительно, что он приехал сюда из Франции, выучил новый язык и даже не отличался акцентом? Если честно, то этому было разумное объяснение — родители. Мэллори сидел за дальним столом, уткнувшись в телефон и делая вид, что читает конспект. На самом деле он просто ждал, когда закончится эта дурацкая пара, чтобы уйти домой и забыть о том, что вообще существует этот социум. Ринку появился бесшумно, как тень. Он шагал тихими шагами, как призрак. Он был мягок, легок. Его одежда прикрывала, но не до конца, его худоту, а натянутый капюшон вот-вот мог упасть, стоило ветру только захотеть его скинуть. Мэллори поднял голову только тогда, когда рядом со столом что-то глухо стукнулось об пол. Он посмотрел на то, что упало, а после на владельца упавших предметов. Парень, высокий, худой до прозрачности, с неестественно бледной кожей и тёмными кругами под глазами, пытался поднять упавшую стопку книг, но делал это так медленно и неуклюже, что Мэллори показалось — ещё секунда, и он просто рухнет следом за ними. —Эй, ты в порядке?, —Вырвалось раньше, чем Мэллори успел подумать, хочет ли он вообще в это ввязываться. Парень поднял глаза. У него был странный взгляд — одновременно испуганный и отстранённый, будто он смотрел не на Мэллори, а сквозь него, куда-то в бесконечность. —Да,— Ответил он тихо,— Просто... закружилась голова. Сейчас пройдёт —Ты белый как мел, — Мэллори уже встал и, сам себе удивляясь, подхватил парня под локоть. Тот был пугающе лёгким, будто состоял из воздуха и тонких костей,—Сядь. Быстро. Парень не сопротивлялся. Он опустился на стул рядом, прикрыл глаза и медленно, очень медленно выдохнул. Мэллори заметил, как чужие пальцы инстинктивно нащупали собственный пульс на запястье, проверяя что-то своё. —Спасибо,— Выдохнул он спустя минуту. Цвет понемногу возвращался к его щекам,— Ринку. Меня зовут Ринку —Мэллори,— Он всё ещё держал его за локоть, боясь отпустить,— У тебя что-то серьёзное? Ринку посмотрел на него с лёгким удивлением. Обычно люди не спрашивали. Обычно они делали вид, что ничего не заметили, или быстро ретировались, испугавшись ответственности за чужое здоровье. А этот... этот смотрел так, будто уже вцепился и не отпустит. —Сердце, — Коротко ответил Ринку,— Врождённый порок. С детства.. Мэллори кивнул, не отпуская руки. И почему-то именно в этот момент, глядя на этого хрупкого, прозрачного парня с книгами, рассыпанными по полу, он понял одну очень простую и очень страшную вещь: он только что встретил человека, за которого будет бояться всю оставшуюся жизнь. Но... свою ли жизнь? В прочем, пока что это не важно. После того дня они не расставались. Сначала это была случайность — одна столовая на двоих, один литературный кружок, одни и те же скамейки в парке. Потом это стало привычкой. Потом — необходимостью. Ринку оказался замкнутым, но невероятно тёплым внутри. Он редко говорил о себе, но умел слушать так, что хотелось рассказать ему всё, даже то, о чём молчал самому себе. Мэллори, наоборот, был шумным, резким, вечно взбудораженным, но рядом с Ринку его внутренний шторм почему-то стихал. —Ты как успокоительное, — Как-то сказал Мэллори, когда они сидели на подоконнике в пустом коридоре колледжа и смотрели, как за окном падает снег,— С тобой я не хочу никуда бежать. Просто... сидеть. И дышать.. Ринку улыбнулся той своей редкой, тихой улыбкой, от которой у Мэллори каждый раз сжималось сердце. —Это потому что ты знаешь, что я не могу бежать за тобой, — Пошутил он, но в шутке была горькая правда. Мэллори тогда впервые подумал о том, как же это, наверное, тяжело — жить в теле, которое может подвести в любую секунду. Знать, что любой резкий шаг, любая эмоция могут стать последними. И всё равно улыбаться. Он не стал ничего говорить. Просто положил голову Ринку на плечо и закрыл глаза. Тот даже не отодвинулся. Дружба росла медленно, как дерево, пускающее корни в каменистую почву. Они учились чувствовать друг друга без слов. Мэллори знал, когда Ринку переутомился, ещё до того, как тот сам это осознавал — по лёгкой бледности, по едва заметной одышке, по тому, как его пальцы начинали теребить край одежды. Ринку знал, когда Мэллори накрывает волна тревоги или одиночества — по тому, как тот замолкал и уходил в себя, будто в чёрную дыру. Их первый серьёзный разговор случился через полгода, когда Ринку впервые попал в больницу с приступом. Мэллори тогда дежурил под дверью палаты всю ночь, не смыкая глаз, грызя ногти и ненавидя весь мир за то, что он такой хрупкий и несправедливый. Утром, когда к Ринку разрешили войти, он увидел его — бледного, опутанного проводами, с пластиковым браслетом на запястье — и понял, что больше никогда не сможет просто так отпустить его в самостоятельное плавание. —Ты дурак, — Сказал Мэллори, садясь на край кровати,— Ты хоть представляешь, как я испугался? Ринку виновато улыбнулся. —Прости. Я не специально —Знаю, что не специально. В том-то и дело,— Мэллори взял его за руку, ту самую, с браслетом,— Слушай. Я понимаю, что не могу быть с тобой двадцать четыре на семь. У меня учёба, работа, у тебя своя жизнь. Но... если что-то случится, я хочу знать. Сразу. Прямо в ту же секунду. Ринку посмотрел на него с недоумением. —Как? Ты же не можешь подключиться к моему кардиомонитору.. —Могу, — Вдруг твёрдо сказал Мэллори. В его глазах горел тот самый упрямый огонь, который всегда пугал Ринку своей силой,— Я найду способ. И он нашёл. Действительно нашел то, что сначала стало спасением. Через месяц у обоих на пальцах появились одинаковые кольца. Технология была простой и сложной одновременно. Умное кольцо, синхронизированное с приложением на телефоне, считывало пульс и передавало данные второму устройству. На тонком металлическом ободке светилась едва заметная полоска — кардиограмма в реальном времени. Ровная линия означала покой. Редкие импульсы — сон. Частые, острые пики — волнение, страх, нагрузка. Мэллори вручил кольцо Ринку в их любимом кафе, где они сидели каждый вечер после пар. —Это чтобы я знал, что ты жив, — Сказал он, пряча глаза,— Знаю, это звучит жутко и навязчиво, но я не могу иначе. Просто... Когда ты не рядом, мне страшно. Каждую секунду страшно.. Ринку молча надел кольцо. Оно село идеально, будто было сделано специально для него. —Ты тоже будешь такое носить?, — Спросил он, глядя на такое же кольцо в руках Мэллори. —Всегда. Не сниму никогда —Даже если я умру? Мэллори тогда дёрнулся, будто его ударили. Его лицо исказила гримаса боли, смешанной с гневом. —Не смей так говорить. —Мэл, — Ринку коснулся его руки. Голос был тихим, но твёрдым, — Мы оба знаем, что это может случиться. Когда угодно. Я не хочу, чтобы ты... —Заткнись,— Мэллори сжал его пальцы так сильно, что наверняка оставил синяки, — Если это случится, я буду знать. И я буду с тобой. Даже если мы в разных концах страны. Даже если ты не сможешь позвать. Я услышу. Я почувствую. Я буду там. Пусть только в мыслях. Но я буду. Мэл явно сказал такое сгоряча. Он не думал, что все эти слова окажутся полной правдой.. Правдой, которая убьёт его. Ринку долго смотрел на него. А потом вдруг улыбнулся — светло, открыто, без той привычной тени грусти, что всегда лежала в уголках его губ. —Знаешь, — Сказал он тихо, — А мне повезло. С тобой.. Мэллори фыркнул, пытаясь скрыть, как сильно его тронули эти слова. —Это мне повезло, придурок. Что ты ещё жив. Что я успел тебя встретить. Что ты вообще есть Они сидели в кафе до закрытия, болтая ни о чём и обо всём сразу. За окном шёл дождь, такой же, как в день их первой встречи. Только теперь Мэллори не хотелось никуда бежать. Теперь ему хотелось остаться здесь, в этом тёплом пятне света, рядом с человеком, чьё сердце билось неровно, слишком слабо, слишком опасно, но всё ещё билось. И он слушал это биение. Через кольцо, через пространство, через тишину. Каждую секунду. Каждую минуту. Каждый день. Он не знал тогда, что однажды это биение станет его проклятием. Что он будет просыпаться по ночам, хватаясь за кольцо, и видеть ровную, мёртвую линию там, где раньше пульсировала жизнь. Он не знал. И, наверное, это было счастьем.