Глава 2. Тонкая красная линия

Первая ночь после того, как у Ринку появилось кольцо, стала для Мэллори абсолютно бессонной. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и сжимал левую руку так, что костяшки побелели. На безымянном пальце тускло мерцала полоска — ровная, спокойная, лишь изредка вздрагивающая редкими импульсами. Ринку спал. Его сердце билось медленно, как у человека в глубокой фазе сна. Мэллори знал это. Видел. Но не мог заставить себя закрыть глаза. А вдруг оно остановится прямо сейчас? Прямо в эту секунду? Он сел на кровати, нашарил телефон и открыл приложение. Данные дублировались: пульс 58, стабильно, без аритмии. Ринку дышал где-то там, в своей квартире, в десяти километрах отсюда, и даже не подозревал, что Мэллори сейчас сверлит взглядом график его сердцебиения, выискивая малейшие отклонения. —Твою мать, — Прошептал Мэллори в пустоту,— Это нездоровая херня Он знал, что это нездорово. Знал, что так нельзя. Но когда в три часа ночи ты просыпаешься от кошмара, в котором твой лучший друг лежит на полу с остекленевшими глазами, а ты стоишь над ним и ничего не можешь сделать... логика отключается. Остаётся только липкий, животный страх. Он лёг обратно, но руку с кольцом положил на подушку перед лицом. Смотреть на полоску. Следить. Ждать. Через неделю это вошло в привычку. Мэллори просыпался ровно в три, в четыре, в пять утра. Тело само выработало этот режим, подчиняясь внутренней тревоге. Он не сразу осознавал, что не спит — просто открывал глаза, смотрел на кольцо, убеждался, что линия пульсирует, и проваливался обратно в сон на час, пока следующий цикл не выдёргивал его снова. Днём он был раздражительным, пил кофе литрами и злился на всех, кто попадался под руку. Но Ринку, кажется, даже не замечал этого. Или делал вид. —Ты плохо выглядишь, — Заметил Ринку как-то вечером, когда они сидели в парке на скамейке, — Мешки под глазами как у панды —Спасибо за комплимент, — Буркнул Мэллори, отворачиваясь. —Ты не спишь ночами. Из-за меня Это был не вопрос. Утверждение. Мэллори дёрнулся, но промолчал. —Мэл, — Ринку осторожно коснулся его руки,— Я же вижу. Ты проверяешь кольцо. Каждую ночь. Не надо.. —А что мне надо?, — Взорвался Мэллори, резко оборачиваясь. В его глазах плескалась такая смесь боли и злости, что Ринку на мгновение опешил,— Сидеть и ждать, пока однажды утром я проснусь, посмотрю на эту хрень, а там — ровная линия?! И всё? Ты хочешь, чтобы я просто спал, пока твоё сердце останавливается?! Тишина повисла между ними тяжёлая, как свинцовое одеяло. —Оно может остановиться в любом случае, — Тихо сказал Ринку,— Спишь ты или нет. —Тогда я хотя бы буду знать, — Мэллори сжал его пальцы, как тогда, в больнице, — Я буду знать это в ту же секунду. И я буду с тобой. Даже если ничего не смогу сделать. Я буду. Ринку долго смотрел на него. А потом вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Мэллори сжималось сердце. —Ты невозможный, знаешь? —Знаю. —Спасибо —За что? —За то, что ты есть Мэллори фыркнул, но руку не отпустил. Они сидели так до темноты, слушая, как затихает город, и глядя на медленно зажигающиеся звёзды. Кольцо на пальце Ринку мерцало ровным, спокойным светом. ... Проблемы начались, когда Ринку сказал, что уезжает. —Это всего на три дня, — Объяснял он, пока Мэллори стоял в прихожей его квартиры с таким видом, будто ему только что объявили смертельный приговор,— У мамы дела в Токио, ей нужна помощь с документами. Я не могу её бросить.. —В Токио, — Эхом повторил Мэллори, — Это другая страна.. —Это Япония. Мы живём в Корее, если ты не заметил. Да, это другая страна —Там другой часовой пояс.. —Час разницы, Мэл. Один час —Это неважно,— Мэллори запустил пальцы в волосы, явно пытаясь успокоиться,— Ты будешь далеко. Если что-то случится... —Ничего не случится,— Ринку подошёл ближе, взял его за руки,— Я буду осторожен. Буду принимать лекарства вовремя. Буду спать. Никаких нагрузок. Обещаю —Ты не можешь это обещать,— Голос Мэллори дрогнул,— Твоё сердце не подчиняется обещаниям.. Ринку замолчал. Потому что это была правда. —Тогда смотри на кольцо,— Сказал он наконец,— Ты же всё равно будешь смотреть. Двадцать четыре на семь. Даже когда я рядом. Даже когда я сплю Мэллори не нашёл, что ответить. В ту ночь они сидели на кухне Ринку до трёх часов, пили чай, болтали о всякой ерунде и старательно избегали темы отъезда. Но когда Мэллори уже уходил, Ринку остановил его в дверях. —Эй —Что? —Не умирай от бессонницы, пока меня нет, ладно? Я вернусь. Обещаю Мэллори посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. А потом кивнул. —Только ты тоже обещай —Что именно? —Что вернёшься. Живым Ринку улыбнулся. —Обещаю Первый день в Токио прошёл относительно спокойно. Мэллори проверял кольцо каждые полчаса, но старался не сходить с ума. Ринку присылал фото — вот он в аэропорту, вот пьёт кофе в кафе, вот стоит у какого-то храма с неизменной улыбкой. На всех фото кольцо было на месте, тонкая красная линия на запястье Мэллори пульсировала в такт его сердцу. —Всё хорошо, — Писал Ринку,— Не волнуйся —Я не волнуюсь, — Врал Мэллори, — Я просто смотрю —Смотреть — это нормально. Главное — не сойти с ума —Поздно Ринку прислал смайлик с закатывающимися глазами, и Мэллори впервые за день улыбнулся. Ночью начался ад. Мэллори лёг спать в двенадцать, но сон не шёл. Он лежал, уставившись в потолок, и сжимал левую руку, глядя на пульсирующую полоску. Ринку был в Токио, час разницы, значит, у него сейчас час ночи. Он должен спать. Но полоска не была ровной. Она дёргалась. Слишком часто. Слишком резко. Пульс скакал с 60 до 90, потом падал до 50, потом снова взлетал. Мэллори сел на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он схватил телефон и набрал Ринку. —Алло?,— Голос Ринку был сонным, но на фоне слышался какой-то шум. —Ты где?, — Выпалил Мэллори,— Что происходит? У тебя пульс скачет! —Что? — Ринку, кажется, не сразу понял, о чём речь, — А, это... Я в больнице.. У Мэллори оборвалось сердце. —Что?! Зачем?! Что случилось?! —Тише, тише, всё нормально, — Голос Ринку звучал устало, но спокойно, — У мамы давление подскочило, я привёз её в приёмное отделение. Мы сидим в очереди. Я просто нервничаю, поэтому пульс скачет Мэллори выдохнул. Весь воздух разом. Он откинулся на подушку, чувствуя, как по лицу течёт холодный пот. —Ты придурок, — Прошептал он, — Ты меня до инфаркта доведёшь.. —Прости. Я должен был предупредить —Да, должен был,— Мэллори провёл рукой по лицу,— Как твоя мама? —Пока ждём врача. Думаю, всё будет хорошо —Хорошо,— Мэллори помолчал, — Ты только сам там... не упади. У тебя сердце слабее, чем у неё Ринку тихо засмеялся. —Я знаю. Я сижу. Никуда не бегаю —Хорошо,— Ещё одна пауза,— Я люблю тебя, придурок Ринку замолчал на секунду. А потом сказал тихо-тихо, почти шёпотом: —Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, Мэл.. —Спокойной ночи Мэллори положил трубку и уставился на кольцо. Пульс постепенно выравнивался, становясь ровнее, спокойнее. Ринку, видимо, нашёл место, где можно сесть, и перестал нервничать. Мэллори закрыл глаза. Но уснуть смог только под утро. И всё это время его рука сжимала кольцо, а взгляд был прикован к тонкой красной линии, которая то замедлялась, то ускорялась, но всё ещё — пока ещё — пульсировала жизнью.